Чайка и Блестяшка

Субботнее утро ворвалось в комнату Су наглым солнечным лучом, который пробрался сквозь неплотно задёрнутые шторы и упал ей прямо на лицо. Она поморщилась, перевернулась на другой бок, натянула одеяло до макушки, но сон уже ускользнул, как вода сквозь пальцы. Несколько секунд она лежала, прислушиваясь к звукам дома: где-то внизу гремел посудой Исао, пытавшийся самостоятельно приготовить завтрак (судя по звону упавшей ложки — безуспешно), за окном чирикали воробьи, а в воздухе витал едва уловимый запах весны и влажной земли. И — о, чудо! — никакого звона браслетов. Потому что она ещё не надела их. И никакой Чайки. Потому что сегодня выходной, и Хошиуми Корай со своим проклятым брелком находится где-то далеко, желательно на другом конце префектуры, и не мозолит ей глаза. Су села в кровати и потянулась с чувством глубокого, почти забытого облегчения. Четыре дня. Четыре чёртовых дня этот наглый пернатый тип ходил по школе с её брелком на сумке, на ветровке, кажется, даже на тренировочной форме — она видела через стеклянную дверь, как чайка с зелёными глазами болтается на его груди во время разминки. Каждый. Мать его. День. И каждый раз, когда их взгляды пересекались в коридоре или в классе, он ухмылялся своей дурацкой ухмылкой и демонстративно поправлял брелок, словно говоря: «Смотри, Блестяшка, я всё ещё храню твой секрет. И он мне нравится». Её передёрнуло от одного воспоминания. Будь проклят Хошиуми Корай. Будь проклят брелок. Будь проклят бисер и её идиотская привычка плести всё, что движется и похоже на птиц. Она спустила ноги на пол, нащупала тапочки и, шаркая, побрела в ванную. Умывание холодной водой помогло окончательно проснуться и выкинуть из головы образ наглой белой физиономии. По крайней мере, на время. Сегодня у неё были планы. Грандиозные планы, которые не включали в себя ни волейбол, ни учёбу, ни тем более мысли о некоторых низкорослых нападающих с комплексом бога. Сегодня она будет готовить шоколад. Выйдя из ванной уже посвежевшей и с наспех собранными в небрежный пучок карамельными волосами, Су спустилась на кухню, где застала Исао, который с видом побитой собаки смотрел на горку подгоревших тостов и лужу разлитого молока. — Я хотел сделать сюрприз, — пробубнил он, не поднимая глаз. — Чтобы ты подольше поспала. Ты всю неделю какая-то дёрганая. Я думал, тебе понравится завтрак в постель. Су почувствовала, как внутри разливается тепло. Она подошла, взъерошила брату волосы и чмокнула в макушку, игнорируя его возмущённое фырканье. — Спасибо, мелкий. Ты лучший. Но давай в следующий раз тосты буду делать я, а ты — накрывать на стол. Идёт? Исао кивнул, всё ещё надутый, но уже повеселевший. Су быстро исправила катастрофу: выбросила угольки, бывшие когда-то хлебом, протёрла стол, сделала нормальные тосты, нарезала фрукты и заварила чай. Они позавтракали вместе, обсуждая планы на выходные. Исао хвастался, что на следующей неделе у него соревнования по плаванию, и он обязательно займёт первое место, потому что тренировался «как проклятый» (его слова). Су пообещала прийти поболеть, а про себя сделала пометку: нужно отпроситься у тренера с тренировки. И тут её осенило. Она ведь смотрела вчера в календарь. В понедельник — тот самый неофициальный «шоколадный день», который придумали школьницы несколько лет назад, чтобы скрасить серые будни между настоящими праздниками. Никакого отношения к Дню святого Валентина он не имел, никаких романтических подтекстов — просто повод обменяться сладостями, поднять настроение и лишний раз показать подругам, как ты их ценишь. И, конечно, продемонстрировать свои кулинарные таланты. Парни в этом не участвовали, они могли только с надеждой смотреть на девушек и ждать, не перепадёт ли им что-то с барского стола. Некоторые, особо наглые, пытались выпрашивать, но обычно получали лишь насмешки и пустые фантики. Су улыбнулась своим мыслям. Она любила этот день. Во-первых, потому что обожала готовить, а уж кондитерские эксперименты — это была её особая страсть. Во-вторых, потому что подруги всегда хвалили её стряпню, и пусть она говорила, что ей всё равно, на самом деле ей нравилось быть лучшей хотя бы в чём-то помимо волейбола. В-третьих, это был отличный повод задобрить тренера Накамуру-сенсей, суровую женщину с короткой стрижкой и пронзительным взглядом, которая обожала сладкое, но тщательно это скрывала. Если принести ей коробочку идеального домашнего шоколада, можно рассчитывать на снисхождение. А Су нужно было отпроситься с тренировки в среду ради соревнований Исао. Всё сходилось. Допив чай, она выпроводила брата в гостиную смотреть мультики, а сама приступила к священнодействию. Кухня превратилась в лабораторию. Су достала из шкафчиков всё необходимое: несколько плиток качественного бельгийского шоколада (тёмного, молочного и белого), сливки, масло, какао-порошок, орехи, сублимированную малину, кокосовую стружку и маленькие формочки в виде сердец, звёздочек и ракушек. Она собиралась приготовить свой новый рецепт — шоколадные конфеты с двойной начинкой: ганаш из тёмного шоколада с малиной внутри и тонкая молочная оболочка снаружи, украшенная брызгами белого шоколада и крошкой фисташек. Звучало амбициозно, но Су знала — она справится. Готовка была для неё как приём сложной подачи: сосредоточиться, рассчитать движения, не торопиться и вложить в процесс всю себя. Она включила на телефоне плейлист с лёгким джазом, который обычно слушала во время рукоделия, надела фартук и принялась за работу. Первым делом — ганаш. Тёмный шоколад медленно таял на водяной бане, наполняя кухню густым, горьковато-сладким ароматом. Су помешивала его деревянной лопаткой, глядя, как гладкая тёмная масса становится блестящей и шелковистой. Мысли, которые она старательно гнала всё утро, снова начали просачиваться. Вот она добавляет в шоколад сливки, и смесь светлеет, становится мягче. Как характер некоторых людей, если их чуть-чуть... Стоп. Нет. Никаких людей. Она решительно тряхнула головой и сосредоточилась на рецепте. Малиновое пюре, процеженное от косточек, влилось в ганаш, окрашивая его в благородный бордовый оттенок. Готово. Теперь в холодильник — застывать. Пока ганаш остывал, Су занялась темперированием молочного шоколада для оболочки. Это был самый капризный этап: нужно точно соблюдать температуру, иначе шоколад не схватится как надо, будет таять в руках или покроется некрасивым белым налётом. Она работала быстро и уверенно, выкладывая растопленный шоколад на мраморную доску (подарок отца на прошлый день рождения, она тогда визжала от восторга) и размазывая его шпателем, чтобы охладить до нужной консистенции. Движения были ритмичными, почти медитативными. Шоколад послушно становился глянцевым и эластичным. Она залила его в формочки, дала слегка застыть, затем выложила в углубления шарики застывшего малинового ганаша и залила сверху ещё одним слоем шоколада. Лишнее сняла шпателем — чисто, аккуратно, как на тренировке по приёму. Красота. Осталось украсить. Су растопила белый шоколад, перелила его в маленький бумажный корнетик и тонкими струйками нанесла на поверхность конфет абстрактные узоры — где-то зигзаги, где-то спирали, где-то просто хаотичные брызги, напоминающие перья. Перья. Чёрт. Она замерла, глядя на одну из конфет, где белые линии случайно сложились в подобие птичьего крыла. Ну уж нет. Она решительно посыпала это место дроблёными фисташками, полностью уничтожив сходство. Никаких птиц. Никаких чаек. Сегодня только шоколад и ничего больше. Когда все конфеты были готовы, разложены по красивым коробочкам, перевязанным ленточками, и убраны в холодильник дожидаться понедельника, Су выдохнула и оглядела поле боя. Кухня выглядела так, будто на ней взорвалась шоколадная фабрика: какао-порошок на столешнице, капли шоколада на плите, гора грязной посуды в раковине. Но на душе было удивительно спокойно. Она сполоснула руки, налила себе чаю и уселась за стол, глядя в окно. Весеннее солнце играло в листве старой сакуры во дворе, обещая скорое цветение. Хороший день. Правильный. День, когда она контролировала всё, что происходит в её жизни. Из гостиной донёсся грохот и вопль Исао: «Сестрёнка! Я уронил пульт за диван! Помоги достать!» Су улыбнулась, допила чай и пошла спасать брата от мебельного монстра. Да, это была её жизнь. Шумная, немного хаотичная, полная забот, но своя. И в ней не было места для всяких чаек с зелёными глазами. По крайней мере, до понедельника. Вечером, когда Исао уже уснул, а отец прислал сообщение, что снова задерживается на работе, Су устроилась в своей комнате с очередным номером «ViVi» и коробочкой того самого шоколада — она предусмотрительно сделала несколько пробных конфет для себя и брата. Исао, попробовав одну, закатил глаза и заявил, что она «ведьма, потому что так вкусно не бывает». Су в шутку щёлкнула его по носу и отправила чистить зубы. Теперь же она сидела, скрестив ноги на кровати, листала глянцевые страницы с моделями в невероятных нарядах и медленно смаковала конфету. Шоколад таял на языке, малиновая кислинка приятно оттеняла сладость, фисташки хрустели. Да, она определённо превзошла саму себя. Подруги будут в восторге. Тренер Накамура, получив такую взятку, точно отпустит её на соревнования брата. А что касается остальных... ну, может, если кто-то из парней будет вести себя особенно хорошо и не бесить её, она угостит их простыми шоколадными печеньями, которые испечёт завтра. Но это не точно. Мысли снова, против воли, скользнули к Кораю. Интересно, он вообще знает про этот «шоколадный день»? Наверняка знает. Такие вещи быстро разносятся по школе. И он, со своей наглой мордой, будет сидеть на уроке и сверлить взглядом её затылок, ожидая, не положит ли она ему на парту заветную коробочку. Ха. Размечтался. Пусть хоть весь день просидит с голодным видом чайки, высматривающей рыбу в пруду. Она ему ничего не даст. Ни единой крошки. Ни за что. Хотя... если подумать, он ведь действительно носил её брелок всю неделю. Не снимая. Даже когда его подкалывали парни из команды — а она слышала, как Нозава ржал на всю столовую, тыча пальцем в чайку. Корай не снимал. Он берёг его, как и обещал. И это... это что-то значило. Что-то, о чём Су не хотела думать, но что упрямо лезло в голову, как назойливая муха. Она захлопнула журнал и выключила свет. Завтра воскресенье. Можно ещё на день забыть о существовании Хошиуми Корая. А в понедельник... В понедельник она наденет свои лучшие бисерные браслеты, возьмёт шоколад для подруг и тренера, и будет игнорировать его с высоты своего морального превосходства. Пусть любуется брелком. Это всё, что ему достанется. Су улыбнулась в темноте и закрыла глаза. Где-то на краю сознания мелькнула предательская мысль: а ведь можно сделать одну маленькую, самую некрасивую конфету из остатков шоколада и просто... случайно уронить её возле его парты. Просто чтобы посмотреть на его реакцию. Нет. Ни за что. Она не будет об этом думать. Она думала об этом ещё минут пятнадцать, прежде чем провалиться в сон.