Дыхание судьбы

Запах гари и звон стали окутали долину. Генерал Блэйд, чей меч не знал промаха, вел свои войска через остатки мирных деревень. Его взгляд, холодный и пустой, искал лишь одного — тех, кто посмел дезертировать. В самом краю леса стоял покосившийся домик. Внутри него, дрожащими руками поправляя длинный подол платья и скрывая лицо под тонкой шалью, замер Дань Хэн. Он слышал тяжелые шаги сапог по крыльцу. Страх сковал его: если узнают, что он мужчина призывного возраста, его либо казнят, либо бросят в самое пекло. Дверь распахнулась с глухим стуком. На пороге стоял Блэйд. Его доспехи были забрызганы кровью, а от самой фигуры веяло смертью. — Почему не в убежище, женщина? — голос генерала прозвучал низко, вызывая дрожь. Дань Хэн склонил голову, стараясь не выдать свой голос. — Я... я присматриваю за домом, господин. Моя семья ушла, а я слишком слаба для долгого пути, — прошептал он, намеренно смягчая тембр. Блэйд медленно вошел внутрь. Его взгляд сканировал каждый угол, пока не остановился на "девушке". Он подошел почти вплотную. Дань Хэн затаил дыхание, чувствуя, как бешено колотится сердце. — Ты дрожишь — заметил Блэйд, протягивая руку в латной перчатке к его лицу. — Но в твоих глазах я вижу не только страх. Я вижу... узнавание.. Ты меня знаешь? Он резко приподнял подбородок Дань Хэна. Шаль соскользнула, открывая бледную шею и слишком четкую линию челюсти. Блэйд прищурился, его губы тронула пугающая ухмылка. Он понял, что эта "пленница" скрывает гораздо больше, чем просто немощь. — Твои руки слишком изящны для крестьянки, но слишком напряжены для невинной девы, — Блэйд наклонился к самому уху Дань Хэна. — Ну же, продолжай играть. Мне любопытно, как далеко ты зайдешь, прежде чем я заставлю тебя взять в руки копье. Дань Хэн замер, понимая, что генерал его раскусил, но почему-то не спешит отдавать приказ об аресте. Блэйд словно играл с добычей, наслаждаясь тем, как его присутствие медленно разрушает маскировку юноши. Дань Хэн почувствовал, как по спине пробежал ледяной пот. Нужно было срочно сменить тему, отвлечь этого зверя, чей взгляд, казалось, прошивал насквозь. — Вы… вы, должно быть, устали с дороги? генерал.. — выдавил он, стараясь, чтобы голос не сорвался на мужской бас. — Позвольте мне… я приготовлю чай. И у меня есть немного лепешек. Прошу, присаживайтесь. Дань Хэн поспешно отступил в сторону крохотной кухни, путаясь в непривычно длинном подоле. Он суетливо загремел посудой, стараясь не оборачиваться. Сердце колотилось о рёбра, как пойманная птица. Он взял чайник, но пальцы так дрожали, что крышка жалобно дзынькнула о столешницу. Тяжелые шаги за спиной не остановились у стола. Блэйд шел следом, медленно и неотвратимо, как сама судьба. Дань Хэн замер у плиты, делая вид, что раздувает угли, но внезапно почувствовал, как пространство вокруг него сузилось. Блэйд не сел. Он подошел вплотную и, резко подавшись вперед, уперся обеими руками в край плиты по обе стороны от Дань Хэна, фактически заперев его в кольцо. Запах металла, пороха и горькой полыни заполнил легкие юноши. — Хозяйка, значит? — пророкотал Блэйд над самым ухом. Его голос вибрировал, пробирая до костей. — Пытаешься задобрить меня едой? Дань Хэн вжался спиной в теплую кладку плиты, боясь поднять глаза. Он видел только начищенный нагрудник генерала и край его алого плаща. — Я лишь хочу проявить гостеприимство… — прошептал Дань Хэн, сильнее кутаясь в шаль. Блэйд наклонился еще ниже, так что его тяжелое дыхание коснулось шеи «девушки». Одна его рука медленно оторвалась от столешницы и кончиками пальцев коснулась грубой ткани платья на плече Дань Хэна, спускаясь ниже, к поясу. — Тонкая талия, бледная кожа… — Блэйд усмехнулся, и в этой усмешке было нечто хищное. — Но под этим платьем скрывается вовсе не хрупкая дева, не так ли? Скажи мне, «красавица», что я найду, если решу проверить, насколько правдива твоя легенда? Он прижал Дань Хэна сильнее, не давая пошевелиться, и его ладонь тяжело легла на бедро, сминая складки юбки. — Твои плечи слишком широки для крестьянки, а страх в глазах — это страх воина, который бросил свой пост. Ну же, отвечай… что прячется под этим подолом? Дань Хэн почувствовал, как по его спине пробежал настоящий мороз. Рука Блэйда, тяжелая и горячая, сжимала его бедро сквозь ткань платья, и этот жест ставил точку в его игре. Страх разоблачения смешался с инстинктом самосохранения. — Пустите! Вы… вы не имеете права! — выкрикнул Дань Хэн, забыв о напускной нежности голоса. Он резко дернулся в сторону, пытаясь проскользнуть под рукой генерала, но Блэйд среагировал мгновенно. С глухим стуком его ладонь снова врезалась в стену рядом с головой юноши, преграждая путь. Дань Хэн попытался оттолкнуть его, упираясь ладонями в холодную сталь нагрудника, но Блэйд даже не пошатнулся. Напротив, он навалился всем весом, окончательно вжимая «хозяйку» в раскаленный край плиты. — Куда же ты, милая? — в голосе Блэйда послышался опасный рокот. — Сначала предлагаешь чай, а теперь бежишь, как от огня? Дань Хэн тяжело дышал, его шаль окончательно сползла, показывая собранный пучок волос и покрасневшее от напряжения лицо. Он выглядел загнанным, но в его глазах вспыхнуло упрямство воина. Блэйд перехватил обе его кисти одной рукой, вскидывая их над головой Дань Хэна и прижимая к стене. Вторая рука генерала медленно, почти лениво, скользнула по талии юноши, сминая тонкую ткань платья. — Знаешь... — Блэйд наклонился так близко, что их носы почти соприкоснулись. — Война — дело долгое и грязное. У меня давно не было времени на отдых... и я уже не помню, когда в последний раз отдыхал. Ни разу за этот поход я не позволял себе расслабиться. Он сделал паузу, обдавая губы Дань Хэна жарким дыханием. — И вот я нахожу в глуши такую «красавицу». Мне плевать, кто ты на самом деле и почему нацепил это тряпье. Сегодня я хочу провести ночь здесь. С тобой. И мне очень любопытно узнать, насколько податливым окажется тело того, кто так отчаянно прячется от своей судьбы. Блэйд ухмыльнулся, глядя прямо в расширенные от ужаса зрачки Дань Хэна, и его колено бесцеремонно вклинилось между ног юноши, задирая подол платья. — Ну что, «хозяйка», продолжишь сопротивляться или покажешь мне всё, что скрываешь? Дань Хэн дернулся всем телом, вкладывая в этот рывок всю свою ярость и страх. Его кулак с глухим стуком врезался Блэйду в скулу. Удар был неожиданно сильным — генерал на мгновение пошатнулся, и его рука, державшая Дань Хэна за волосы, соскользнула, вырывая заколку. Тонкая деревянная шпилька с треском переломилась, и тяжелый узел черных волос рассыпался, каскадом хлынув по плечам и спине юноши. Длинные, шелковистые пряди доходили почти до поясницы, обрамляя бледное лицо и скрывая мужские черты шеи. Блэйд замер, прикоснувшись к ушибленной челюсти. Его взгляд, до этого полный подозрения, вдруг изменился. Он смотрел на то, как черные волны волос переливаются в тусклом свете свечи, окутывая фигуру «хозяйки» ореолом дикой, почти неземной красоты. — Надо же... — выдохнул Блэйд, и в его голосе прорезалось странное, пугающее восхищение. — Я думал, ты прячешь клеймо преступника или мужской кадык. А ты прятала это? Он снова шагнул вперед, но на этот раз медленнее. Его рука потянулась к рассыпанным волосам, пропуская прохладные пряди сквозь грубые пальцы. Блэйд искренне поверил, что перед ним — редкой красоты женщина, чья сила и дерзость только распаляли его аппетит. — Такая строптивая... — прошептал он, вновь прижимая Дань Хэна к плите, но теперь его движения стали более собственническими. — Ты ударила генерала. В любой другой день я бы отрубил тебе руку. Но сегодня... сегодня твои длинные волосы станут твоими путами. Он намотал прядь на кулак, заставляя Дань Хэна запрокинуть голову и подставить лицо под его тяжелый взгляд. — Я передумал просто допрашивать тебя. Мне плевать на твои подозрительные повадки. Я хочу видеть, как эта гордость в твоих глазах сменится чем-то другим, когда я наконец сниму с тебя это платье. Блэйд бесцеремонно подхватил Дань Хэна под бёдра и одним мощным движением усадил его на край остывающей плитки. Юноша охнул, его ладони в панике упёрлись в широкие плечи генерала, пытаясь создать хоть какую-то дистанцию. Но Блэйд лишь плотнее вклинился между его колен, блокируя любую возможность соскользнуть на пол. — Тише— прорычал Блэйд, и в его глазах вспыхнул темный, голодный огонь. — Ты так отчаянно защищаешь свой дом... или свою чистоту? Его пальцы, привыкшие к рукояти меча, грубо вцепились в ворот платья. Ткань жалобно затрещала. Блэйд смотрел на тяжело вздымающуюся грудь «девушки», на то, как длинные черные волосы разметались по плитке и плечам, и это зрелище лишало его остатков самообладания. — На войне нет места невинности, — выдохнул он, наклоняясь к самому лицу Дань Хэна. — Я заберу её себе. Прямо здесь, на этой грязной кухне. Ты станешь моей личной наградой за этот поход. Дань Хэн забился в его руках с удвоенной силой. Ужас ледяной волной накрыл его: генерал не просто хотел сорвать маскировку, он хотел обладать «ею». — Нет! Не смейте! Уйдите! — голос Дань Хэна сорвался на хрип, он пытался бить Блэйда кулаками по стальному нагруднику, но тот даже не моргал. Рывок — и верхняя часть платья разошлась, обнажая бледные ключицы и туго стянутую под тканью грудь, которую Дань Хэн бинтовал, чтобы скрыть мужское телосложение. Блэйд замер на секунду, его дыхание стало тяжелым и прерывистым. Он запустил руку за спину юноши, сминая ткань и притягивая его к себе для грубого поцелуя, пока вторая рука уже нащупывала завязки юбки. — Твоя чистота — это единственное, что имеет здесь цену, — прошептал Блэйд против его губ. — И я не оставлю от неё и следа. Дань Хэн зажмурился, чувствуя, как холодный воздух касается обнаженной кожи. Он понимал: еще секунда, и Блэйд поймет, что под платьем нет никакой «чистой девы». Блэйд впился в губы Дань Хэна грубым, властным поцелуем, перекрывая любой протест. Вкус металла и жара заполнил чувства юноши, выбивая почву из-под ног. Пока генерал упивался своей силой, прижимая «красавицу» к холодному камню плиты, пальцы Дань Хэна в слепом отчаянии шарили по столешнице позади себя. Холодная сталь. Кончики пальцев коснулись рукояти кухонного ножа. Дань Хэн сжал оружие и, рванувшись в сторону, замахнулся, целясь Блэйду прямо в незащищенное горло. Но реакция генерала, закаленного в сотнях сражений, была сверхчеловеческой. В долю секунды Блэйд перехватил запястье Дань Хэна. Послышался сухой хруст, нож со звоном вылетел из ослабевших пальцев и вонзился в деревянный пол. Блэйд с рыком отстранился от его губ, тяжело дыша. На его лице не было гнева — только дикий, звериный азарт. — Кошка решила выпустить когти? — прохрипел он, не отпуская руку юноши. — Ты только что подписала себе приговор, девчонка. Теперь я не буду нежным. Одним резким, мощным движением Блэйд схватился за ворот разорванного платья и дернул его вниз. Ткань с треском разошлась до самого подола, обнажая торс Дань Хэна. Блэйд замер. Его взгляд скользнул по бледной, идеально ровной коже, по тугим бинтам, стягивающим грудь, и спустился ниже — туда, где анатомия «прекрасной девы» окончательно выдавала правду. Тишина в кухне стала оглушительной. Только тяжелое дыхание Блэйда нарушало её. Он медленно перевел взгляд на лицо Дань Хэна, чьи длинные волосы всё еще разметались по плитке, а в глазах застыла смесь ужаса и обреченности. Взгляд Блэйда потемнел от опасной смеси ярости и извращенного любопытства. Он не отстранился, когда правда открылась лишь наполовину. Напротив, его рука, грубая и мозолистая от меча, скользнула ниже, сдирая остатки промокшей ткани платья с бедер Дань Хэна. Когда последний слой одежды упал на грязный пол, Блэйд замер. Перед ним на краю плиты сидел юноша, чье тело было хрупким, но отчетливо мужским. Маленький, поджавшийся от холода и ужаса член окончательно подтверждал, что вся эта «хозяйка» была лишь искусной ложью. — О… так ты у нас особенная «дева», — прохрипел Блэйд, и в его голосе прорезался безумный смешок. — Прятался в юбках, чтобы не идти на фронт? Думал, я побрезгую? — Пусти… пожалуйста, хватит! — Дань Хэн забился на плитке, пытаясь сползти, прикрыться хотя бы руками, но Блэйд навалился на него всем телом, вжимая лопатки юноши в холодную стену. Длинные черные волосы Дань Хэна запутались в пальцах генерала, не давая повернуть голову. — Прекратить? — Блэйд начал расстегивать пряжки своего тяжелого кожаного ремня, не сводя глаз с лица Дань Хэна. — Ты ударил меня. Ты пытался меня зарезать. И ты лгал мне в лицо. Теперь ты получишь то, за чем я пришел. С глухим стуком доспехи и штаны генерала упали вниз. Дань Хэн зажмурился, чувствуя кожей жар чужого, огромного тела. Он дергался так сильно, что плитка под ним жалобно скрипела, а из глаз невольно брызнули слезы отчаяния. — Нет! Не надо! Умоляю, я уйду на войну, я сделаю что угодно! — вскрикнул Дань Хэн, голос которого теперь окончательно стал мужским, чистым и звонким. — Поздно для призыва, солдат— Блэйд перехватил обе его лодыжки, широко разводя ноги Дань Хэна в стороны и вклиниваясь между них своим массивным телом. — Сегодня ты служишь лично генералу. И я обещаю — ты запомнишь эту ночь лучше, чем любое сражение. Блэйд навис над ним, тяжелый и неотвратимый, готовясь окончательно сломить сопротивление того, кто так отчаянно пытался спастись от своей судьбы. Дань Хэн забился на плитке, как раненое животное, чувствуя кожей убийственный жар обнаженного тела генерала. Когда Блэйд грубо развел его колени, юноша сорвался. Весь накопленный за месяцы пряток ужас выплеснулся в отчаянном крике, который заполнил тесную кухню. — Нет! Остановитесь! Пожалуйста! — голос Дань Хэна дрожал, срываясь на хрип. — Я… я не солдат! Я не могу! Он пытался оттолкнуть тяжелые плечи Блэйда, его пальцы бессильно скользили по горячей коже генерала. Слезы катились по бледным щекам, теряясь в спутанных черных волосах, разметавшихся по камню. — Я боюсь! — закричал он прямо в лицо Блэйду, захлебываясь отчаянием. — Я до смерти боюсь этой войны! Я не хочу убивать, я не хочу видеть кровь! Я боюсь смерти… боюсь, что меня бросят в яму и забудут! Блэйд на мгновение замер, его тяжелое дыхание опаляло губы Дань Хэна. Он смотрел сверху вниз на это воплощение чистого, первобытного страха. — Поэтому ты надел это? — прорычал Блэйд, его голос вибрировал от презрения и странного темного возбуждения. — Спрятался за женским подолом, пока другие гниют в окопах? — Да! Да, я трус! — выхлипнул Дань Хэн, зажмуриваясь, чтобы не видеть этих безумных глаз. — Я боюсь вас… боюсь того, что вы делаете! Вы пахнете смертью, генерал! Умоляю, просто убейте меня, если нужно, но не делайте этого… прошу! Но его мольбы только подлили масла в огонь. Блэйд перехватил его тонкие запястья, с силой вжимая их в плитку над головой Дань Хэна. Он наклонился. — Боишься смерти? — прошептал Блэйд, и в его голосе послышался пугающий оскал. — Тогда я научу тебя бояться жизни. Война — это боль. И раз ты так сильно хотел её избежать, я принес её прямо сюда. В твой дом. В твоё тело. Он навалился всем весом, лишая Дань Хэна возможности даже вздохнуть, и его бедра плотно прижались к дрожащему телу юноши. — Ты будешь кричать не от страха перед мечом, — пообещал Блэйд, вклиниваясь еще глубже. — А от того, что я сделаю с тобой. Молись, чтобы твоя смерть наступила раньше, чем я закончу. Дань Хэн почувствовал, как горячая плоть генерала коснулась его, и это ощущение обожгло его сильнее, чем раскаленная плита. В голове билась только одна мысль: выжить. Любой ценой. Даже если цена будет страшнее смерти. — Постойте! — вскрикнул он, когда Блэйд уже был готов окончательно лишить его пути к отступлению. — Генерал... Если вы это сделаете... если вы возьмете меня силой прямо сейчас, вы получите лишь дрожащее мясо. Я умру от разрыва сердца раньше, чем вы получите удовольствие! Блэйд на мгновение замер, его мышцы на руках вздулись от напряжения. Он посмотрел на Дань Хэна сверху вниз, в его глазах всё еще плескалось безумие битвы. — Ты смеешь ставить мне условия? — прохрипел он. — Нет... я предлагаю сделку, — Дань Хэн тяжело дышал, его длинные волосы прилипли к мокрому от слез лицу. — Вы сказали, что вам нужна ночь отдыха... что вы не знали тепла. Я... я перестану вырываться. Я сам... сделаю всё, что вы захотите. Я стану вашей «хозяйкой» на эту ночь, по-настоящему. Только не берите меня как врага. Позвольте мне... проявить то самое гостеприимство, о котором я говорил. Дань Хэн сглотнул, его голос дрожал, но взгляд стал умоляющим. Он медленно, преодолевая тошноту от страха, разжал пальцы, которыми впивался в плечи Блэйда, и вместо того, чтобы отталкивать, осторожно коснулся его щеки кончиками пальцев. — Я боюсь войны, но я могу стать тем, кто поможет вам забыть о ней хоть на несколько часов. Пожалуйста... уберите эту ярость. Позвольте мне... показать, что я могу быть послушным. Блэйд замер. Рука Дань Хэна на его лице была невероятно нежной по сравнению с грубостью его собственной жизни. Генерал прищурился, изучая это бледное, испуганное, но теперь покорное лицо. — Послушным? — повторил Блэйд, и его хватка на запястьях юноши чуть ослабла. — Ты предлагаешь мне добровольную сдачу? — Да— прошептал Дань Хэн, понимая, что это его единственный шанс избежать самого страшного насилия. — Просто... будьте со мной не как с солдатом. Блэйд медленно отпустил его руки. В тишине кухни было слышно только треск углей в печи. — Хорошо, — наконец произнес генерал, и его голос стал пугающе спокойным. — Докажи это. Раз ты так хочешь играть роль послушной девы, начни прямо сейчас. Убеди меня, что мне не нужно ломать тебя что мне не нужно ломать тебя, чтобы получить своё. Дань Хэн сглотнул, чувствуя, как дрожь постепенно утихает, сменяясь тяжелой покорностью. Он медленно приподнялся на локтях, не отрывая взгляда от сурового лица генерала. Его длинные волосы скользнули по обнаженной груди, когда он потянулся вперед. Дань Хэн замер на мгновение, вдыхая запах пороха и крови, исходящий от Блэйда, а затем осторожно, почти невесомо прикоснулся губами к его щеке, чуть выше того места, куда ударил кулаком. Блэйд не шелохнулся. Его глаза, до этого пылавшие безумием, сузились, вглядываясь в лицо юноши с новым, пугающим интересом. Он словно заново оценивал свою «добычу». Этот жест нежности от того, кто минуту назад готов был его убить, произвел на генерала странное впечатление. — Послушный... — эхом отозвался Блэйд, и в его голосе больше не было той режущей ярости. Он медленно отстранился, вставая в полный рост. Дань Хэн остался сидеть на плитке, прижимая к себе остатки разорванного платья, не понимая, что будет дальше. Блэйд поправил свои доспехи, накинул плащ и посмотрел на юношу сверху вниз. — Одевайся— коротко бросил он. — Но не в это тряпье. Найди что-то, в чем сможешь держаться в седле. Дань Хэн замер, его глаза расширились от непонимания. — Что?.. Куда? — Ты так боишься войны и так хочешь выжить, что готов отдать мне всё? — Блэйд усмехнулся, и на этот раз в его улыбке было что-то собственническое, почти триумфальное. — Я не стану тратить такой редкий экземпляр на одну ночь в этой дыре. Ты пойдешь со мной. Я сделаю тебя своим личным... трофеем. Под моей защитой смерть до тебя не доберется, но и свободы нормальной ты больше не увидишь. Он протянул руку и грубовато взъерошил длинные черные волосы Дань Хэна, наматывая прядь на палец. — Ты хотел быть хозяйкой? Будешь ею в моем шатре. Я научу тебя подчиняться так, как ты и представить не мог. У тебя пять минут. Если не выйдешь — я сожгу этот дом вместе с тобой. Блэйд коротко кивнул чтобы тот действовал и вышел, хлопнув дверью. Тяжелые шаги генерала затихли на крыльце, оставив Дань Хэна в звенящей тишине кухни. Юноша лихорадочно огляделся. Страх парализовал его, но приказ Блэйда звучал как смертный приговор. Он понимал: если он выйдет в мужском, Блэйд может передумать и отправить его в штрафбат. Роль «девушки» была его единственным щитом, его единственным способом вызвать у этого зверя хотя бы подобие пощады. Дрожащими руками Дань Хэн вытащил из сундука свое лучшее платье — темно-зеленое, с широкими рукавами и высоким воротником, который мог скрыть бинты на груди. Он торопливо облачился в него, не заботясь о шнуровке, лишь бы успеть. Длинные волосы он оставил распущенными, позволяя им закрывать лицо. Он выглядел как бледный призрак, потерявший всё. Снаружи послышался треск. Сначала Дань Хэн подумал, что это ветка, но затем в окно ворвался оранжевый отсвет. Запах дыма мгновенно заполнил комнату. Блэйд не шутил — пять минут истекли секунда в секунду. — Нет... нет! — вскрикнул Дань Хэн, когда огонь лизнул сухую солому на крыше. Он бросился к выходу. Жар уже обжигал кожу, когда он распахнул дверь и вылетел на улицу, кашляя от едкого дыма. Подол платья зацепился за порог, и юноша упал на колени прямо в дорожную пыль. Позади него дом, который был его единственным убежищем, превратился в огромный факел. Искры взмывали в ночное небо, окрашивая лес в кровавые тона. Блэйд стоял всего в паре шагов, спокойно наблюдая за пожаром. В свете огня его доспехи казались раскаленными. Он перевел взгляд на Дань Хэна — тот сидел на земле в своем зеленом платье, с растрепанными волосами, задыхаясь и дрожа всем телом. — Вовремя, — холодно заметил Блэйд. Он подошел к юноше, схватил его за предплечье и рывком поднял на ноги. — Теперь у тебя ничего не осталось. Ни дома, ни прошлого, ни имени. Только я. Он обхватил Дань Хэна за талию и, проигнорировав слабый протест, легко забросил его на своего боевого коня, усаживая впереди себя. — Держись за гриву, «красавица», — прошептал Блэйд ему в затылок, прижимаясь всем телом. — Путь до лагеря долгий, а ночь только начинается.