Иней

Злата позвала его в свой кабинет в среду, когда Иней только вернулся с обеда. Не спросила, а поставила перед фактом: «Оставайся, сейчас Рин подъедет, познакомитесь. И заодно по стенам пробежимся, я там накидала варианты». Иней остался. Не потому, что не мог отказать – просто не хотел. За месяц работы в новой должности он привык к её манере общения: Злата не приказывала, она вовлекала. И в этом было что-то такое, от чего его вечная настороженность понемногу таяла. Как лёд весной. Медленно, но необратимо. Они сидели в её кабинете на пятом этаже. Злата разложила на столе образцы обоев, плитки, ламината – всё это добро она притащила утром и теперь перебирала с видом коллекционера, дорвавшегося до редкости. – Смотри, это под бетон, это под кирпич, а это вообще тканевые, я такие обожаю. – Она водила пальцами по фактуре, прищуривалась, отодвигала, возвращала. – На кухню надо что-то практичное, но не холодное. Ты же не хочешь, чтобы у тебя дома было как в морге? – Я вообще не хочу думать сейчас, – ответил Иней, но без злости. Просто устало. Злата подняла голову, посмотрела на него поверх очков. Она сегодня была в них – тонкая оправа, почти невесомая, делала ее янтарные глаза еще более пронзительными. Наверняка простые стекла для создания нужного образа. Сегодня она была преувеличенно офисная: серая блуза с запахом, прямая юбка, сапоги на невысоком каблуке, которые практически уравняли их в росте. – Обживешься и сразу захочешь там отдыхать, – сказала она. – А мы поможем. Иней не ответил. Он смотрел на образцы, на то, как она перебирает их с какой-то почти детской серьезностью. И думал о том, что иметь дело с людьми, которые втягивают тебя в свою жизнь без спроса, весьма неплохо. И этим людям почему-то не хочется отказывать, но хочется быть с ними рядом. В дверь постучали. Ровно, без паузы, спокойно. Не так, как стучат подчинённые – с тревогой и подобострастием. А так, как стучат свои. – Войдите, – сказала Злата. Голос ее изменился: стал мягче и теплее. Она уже знала, кто стоит за дверью. Слышала эмпатически знакомый флер эмоций. Иней не сразу понял, что за человек вошел. Сначала он увидел плащ: длинный, почти до колен, темно-серый, с широким поясом. Потом шляпу с мягкими полями, и лентой в тон. Потом заметил рубашку, выглядывающую из-под плаща: нежно-голубой воротничок с цветочной вышивкой, изящный, почти кружевной. Всё в этом человеке было – эстетика. Даже то, как он стоял: чуть расслабленно, с поднятым подбородком, без капли сутулости, будто позировал для портрета. Его длинные светлые волосы падали на спину прямым полотном. – Снежок! – Злата сорвалась с места, и Иней увидел, как она кинулась к нему, как обхватила за шею, как повисла почти всем телом. – Я соскучилась! Безумно! Человек в плаще обнял её в ответ. Одной рукой – второй стянул шляпу с головы. Чмокнул в скулу – коротко, привычно, как делают те, кто делает это сотни раз. Сразу стало заметно, что парень совсем молодой, назвать его мужчиной не повернулся бы язык. – Да погоди ты, дай хоть плащ скину, – голос его звучал высоко, чуть певуче, но мягко, с бархатными нотами на окончании слов, его хотелось слушать и слушать. Злата отлипла, отступила на шаг. Кивнула в сторону вешалки. Парень снял шляпу, повесил. Потом плащ. Иней наконец увидел его целиком. Он не был особо высоким. Ниже Златы на ее каблуках, ниже Инея – не намного, но заметно. И он был тонким. Очень тонким. Изящные руки, узкие бедра, талия, которая казалась почти девичьей, плечи чуть шире, явно мужского разворота, но тоже хрупкие. Светлые волосы падали ниже пояса брюк прямыми прядями, и на свету они отливали серебром – холодный оттенок, без единого теплого блика. Лицо узкое, с острыми скулами, с четкими, почти графичными чертами, с аккуратным носом с совсем капельку вздернутым кончиком. Глаза яркие, голубые, как утреннее небо в мороз. Красивый. Непривычно. Чужеродно. Они оба были голубоглазыми блондинами, но Иней был крупнее по телосложению, скулы шире, волосы в теплом подтоне и глаза намного прозрачнее. Они отличались кардинально. Иней встал, подошёл. Протянул руку. – Иней Тайфунов, одарованный льдом. Парень посмотрел на его ладонь, потом на лицо. Улыбнулся спокойно, без тени той солнечной открытости, которая была у Мира. Просто вежливо. – Северин Ильм, великий мастер воды, к сожалению, род стихийников. – Он пожал протянутую руку. Его ладонь была прохладной, узкой, с длинными пальцами, такими хрупкими на вид, что Иней побоялся их сжать чуть сильнее. – Просто Рин для своих. – Великий мастер? – переспросил Иней. Он не скрывал удивления. В его голосе даже проскочила нотка скепсиса – не к собеседнику, к самой идее. Злата хмыкнула, вернулась на своё место, но не села. – Сместили твоего Океана с тёплого статуса. Комиссия просто легла от восторга, когда Рин к ним пришёл сдаваться. – Она говорила буднично, как о чём-то само собой разумеющемся. – Но, увы, без наличия рода в принципе мастера не дают. Пришлось вступать. – У нас Лавр расстроился, что мастера только у стихийников бывают, – добавил Рин, подходя к Злате слишком близко, обнимая ее, зарываясь носом в шею. Его движения были плавными, почти ленивыми. И они вместе со Златой смотрелись так гармонично, что даже не возникало и мысли о пошлости их касаний. Хотя Рин на данный момент целовал Злате шею, медленно, сухо. Та наклонила голову, давай больше пространства и прикрыла глаза, млея от прикосновений. – А то бы он всем показал, какой он мастер выносливости, – закончил Рин, хмыкнув, отвлекаясь от своего увлекательного путешествия. – Я бы тоже показала, какой я мастер эмпатии, если бы у менталистов такое было. – Злата шлепнула Рина по руке, спустившейся по боку ниже талии, явно дразнящей. – Но, увы, это только стихийные заморочки: давать статус великого мастера сильнейшему одарованному стихии. Иней смотрел на Рина. На его длинные волосы, которые лежали на плечах и спине полупрозрачным полотном. На его спокойное, чуть отстраненное лицо, застывшее в ожидании реакции Златы на его осторожные провокации, потому что узкая ладонь снова поползла вниз. Внутри шевельнулось что-то – не страх, нет. Настороженность. Рин был вода. Чужая, текучая, непредсказуемая. Иней знал эту стихию и не любил её. Не доверял ей от слова совсем. – А сколько тебе лет, если не секрет? – спросил Иней. – А то совсем молодо для мастера смотришься. Рин посмотрел на него, пожал плечами. – Да я и не старый. Мне двадцать три в ноябре будет, совсем скоро. Мир меня младше всего на год. Иней присвистнул. Только в голове проскочила завистливая мысль – двадцать три и уже великий мастер. Он сам в двадцать три только начинал свой путь в финансах после магистратуры, без статуса, без надежды на что-то большее, чем роль «бумажной крысы». Но он отогнал эту мысль. Не сейчас. – Мне вообще все эти заморочки побоку, – продолжал Рин, чуть склонив голову, больше напрямую не провоцируя, только обнимая. Прядь волос упала на лицо, он убрал ее плавным жестом. – Но Злата сказала, что это важный статус для защиты Фиалки и Пересвета. В будущем пригодится. Иней перевёл взгляд на Злату. – Потом тебе эту волшебную историю расскажу, – сказала она. – Когда будет время. Иней не стал спрашивать. Он понял, что сейчас не тот момент. И вообще – эта семейная мифология, судя по всему, была объёмной и требовала отдельного разговора. Злата почти силком усадила Рина в своё кресло, то самое, в котором обычно сидела сама, и подсунула ему планшет с планировкой. Рин взял, вгляделся. Его лицо из спокойного стало сосредоточенным. Он мгновенно включился в работу. – Смотри, здесь я предлагаю сделать акцентную стену, – Злата водила пальцем по экрану, нависая над плечом Рина. – Цвет – графитовый. А здесь, в переходе от кухни к гостиной, я думала о росписи. Я помню, что ты с удовольствием расписываешь большие объемы. Рин кивнул, не отрываясь от экрана. – Хорошо. Только если договоримся об оплате. Иней поднял бровь. Это было неожиданно и приятно. Халява ему была не нужна, а вот профессиональный подход он ценил. Как и то, что любой труд должен быть оплачен. – А, сами поговорите, потом решите, что да как, – махнула рукой Злата. – Я думаю, в пятницу обои будем клеить. С работы сбежим пораньше – я там расписание нам подшаманила. Она говорила так буднично, будто речь шла не о ремонте в чужой квартире, а о совместном обеде. Иней слушал и не мог понять, как она это делает – как втягивает людей в свои проекты, не спрашивая, хотели ли они вообще быть втянутыми. И почему они не сопротивляются. – Иней, мы с Рином будем закупать всякое и к тебе тащить, – продолжала Злата. – У меня все списки нужного есть. Если ключи дашь, то вообще всё шикарно будет. Иней кивнул не раздумывая. Потому что варианты, которые она показывала, ему нравились. Потому что по стоимости выходило даже дешевле, чем он ожидал. Потому что с него сняли груз, который он не знал, как нести. И потому что Злата была в восторге. Настоящем, искреннем, почти детском восторге, который заражал. Она действительно получала удовольствие от этого процесса. – Лавр будет только в выходные, – добавила она, легко массируя Рину плечи, тот выпрямился и откинулся назад, прикрыл глаза, впитывая ощущения. – И то на один денёчек. У него запара в теплицах. – Это ваш третий, если я правильно запомнил? – спросил Иней. – Наш третий, – улыбнулась Злата. – Не по статусу, а по положению звездной тройки. И по возрасту. Злата хихикнула, Рин открыл глаза и посмотрел на нее снизу вверх. – Лавру полезно иногда сменить поле деятельности. Не смотри на меня так, Рин, он же выносливость, ему важно давать задачу, иначе он начинает от безделья скучать. И загрузить его порой слишком сложно. Так что мы его не укатаем этим ремонтом, а лишь разгрузим. Рин покачал головой, но спорить не стал. Иней тоже уже понял, что спорить с Златой в вопросах ремонта и семьи бесполезно. Злата довольно заказала материалы и нужные мелочи. Прямо с планшета, не отходя от стола. Рин в это время разглядывал образцы, которые она разложила на столе, и иногда вставлял короткие замечания: «этот оттенок теплее», «с этой текстурой будет сложнее работать», «ламбрекены не нужны, они съедают пространство». Иней слушал, кивал, запоминал. Делал вид, что что-то понимает, хотя ничего не понимал на самом деле. Он заметил, как близко они постоянно находятся. Как ладонь Рина лежит на талии Златы не требовательно, не собственнически, а просто там, где ей удобно. Как Злата, обычно строгая, почти резкая на работе, сейчас открыто улыбается, проводит пальцами по волосам Рина, поправляет выбившуюся прядь. Она будто расцвела. Будто он привёз с собой ту самую семейную атмосферу, о которой она часто говорила. Иней смотрел на них и думал о Мире. О том, что Рин – его старший брат. Спокойный, уверенный, текучий. Полная противоположность буйному младшему. И в этом было что-то завораживающее, вода и огонь. Но одновременно они были чем-то неуловимо похожи. Разного цветотипа, разного роста и телосложения, но одинаковый излом бровей. Мир был словно чуть более округлый Рин: форма лица мягче, но линия лица одна, нос шире, но кончики самую чуть вздернуты, губы полнее, но форма одинаковая. Даже мимика перекликалась, хотя казалось бы, что может быть общего между вечной улыбкой и холодной отстраненностью. Но они действительно выглядели как братья. Когда всё согласовали, Рин поднялся. Одним плавным движением, без лишних звуков. Поправил широкий рукав, который задрался. – Меня там просили на полигоне демонстрацию устроить. Ты не против? – спросил он, глядя на Злату. – Олег Гранитович тебя выловил? – Злата усмехнулась. – Ну сходи, удиви их. Я тут закончу и тогда поедем за материалами. Она повернулась к Инею. – Сходи с Рином, тебе понравится. Иней не стал спорить. Ему было любопытно. Великий мастер воды действительно звучало весомо. *** Полигон «Тихого света» был большим, с высокими потолками, с системой защиты, которая могла выдержать почти любую стихийную атаку. Здесь уже собрались зрители – несколько сотрудников, пара консультантов, сам Олег Гранитович с папкой в руках. Они ждали. Рин вышел в центр. Не спеша, без суеты. Немного закатал рукава. Иней заметил, как изменилось его лицо: стало почти отрешенным. Как у человека, который делает то, что умеет лучше всего, и не думает о том, как это выглядит со стороны. А потом вода поднялась. Она не взялась из ниоткуда, она пришла из воздуха, из стен, из самого пространства. Тонкие струйки собрались над его ладонями, сплелись в прозрачные ленты, закрутились в спирали. Рин поднял руки, и вода послушно потянулась за ними, как привязанная. Он двигался медленно, почти танцуя, и каждое его движение было точным, выверенным, красивым. Вода превращалась в цветы, в птиц, в причудливые узоры, которые парили в воздухе, не падая. Она перетекала из одной формы в другую, рассыпалась брызгами и снова собиралась в струи. Рин управлял ею легко, без видимых усилий, будто она была продолжением его тела, его дыхания, его мысли. Иней смотрел, завороженный. Он знал, что такое сила. Знал, что такое контроль. Но то, что он видел сейчас, было за пределами его понимания. Вода не слушалась Рина – она была им. И он был ею. Рин поднял руки выше, и вода из резервуара в пяти метрах за его спиной взметнулась вверх и перетекла в стороны образуя огромный прозрачный купол на весь полигон. Добрых полтонны воды, поднявшиеся за мгновения. Купол замер на десяток секунд, а потом рассыпался мириадами капель, которые зависли в воздухе, переливаясь в свете ламп, словно крошечные граненые алмазы. Это было красиво. И страшно. Потому что Иней вдруг понял: этот тонкий, изящный парень с длинными волосами мог утопить весь полигон за секунду. Если бы захотел. Но он просто показывал, что умеет. И улыбался – холодно, отстраненно, как человек, который привык к восхищению и не придает ему особого значения. Зрители зааплодировали. Кто-то крикнул «браво», кто-то присвистнул. Рин шутливо поклонился, коснувшись груди ладонью, и пошел здороваться с Олегом Гранитовичем и прочими знакомыми лицами. Капли дружной чередой возвращались в резервуар или растворялись в воздухе, хотя Рин не обращал на них уже никакого внимания. Иней стоял, не двигаясь. Внутри всё ещё дрожал отголосок чужой силы. Вода. Чужая, мощная, непредсказуемая. Он не доверял ей. Но он уважал того, кто ею владел на таком уровне. *** Они вернулись в кабинет. Злата уже собралась, накинула кожаную куртку, сунула планшет в сумку. – Всё, мы поехали закупаться, – сказала она, протягивая руку к Инею. – Карточку давай, пин код мне скинь в сетку на всякий. Иней достал карту и отдал без колебаний, потому что доверял. Или потому что не хотел сопротивляться. – Ты меня прикрываешь пару часов, – сказала Злата, застёгивая сумку. – А ровно в восемнадцать твой рабочий день закончен и ты топаешь домой. Мы постараемся подъехать к тиэс и тебя забрать. И дома уже у тебя обсудим план действий. Она посмотрела на него поверх очков, и в её глазах было что-то такое, от чего Иней почувствовал себя нашкодившим школьником. – И вообще привыкай, что ты работаешь до восемнадцати и ни минутой больше. Трудоголик темнодаров. Рин, стоявший у двери, уже успевший надеть плащ и шляпу, открыто рассмеялся. Обнял Злату двумя руками, прижал к себе. – Ой, кто бы говорил, Златоцвета Нарциссовна, цветочек ты наш, не умеющий отдыхать. Мы тебя в четыре руки на выходных на диван укладываем постоянно. Если Искра с тобой приезжает, то во все шесть. Злата фыркнула, но не вырвалась. Только чмокнула Рина в щеку. – Иней Океанович, ты за главного! – крикнула она уже почти из коридора. – Разрешаю всем раздать пинков от моего имени! Иней махнул им вслед. Дверь закрылась. Он остался один. Посмотрел на разбросанные по столу образцы, на пустую чашку Златы от кофе, на свои руки. Внутри все еще гуляло эхо воды – не враждебной, но чужой. Он думал о Рине, о его спокойной уверенности, о его силе, которая не требовала доказательств. О том, как он смотрел на Инея с отстраненным любопытством, но пока без принятия. И о том, что этот человек отобрал у Океана звание великого мастера. И Иней, вопреки своей настороженности к воде, чувствовал что-то вроде злорадства. Заслуженного и правильного. Он сел за стол, взял планшет. Работа не ждала. Но в голове всё ещё крутились образы: вода, парящая в воздухе, длинные светлые волосы, холодная улыбка. И Иней вдруг подумал: а каково это быть настолько сильным? Не прятаться, не доказывать, не замораживать себя, чтобы не чувствовать. Просто быть. Как Северин Ильм. Как вода. Наверное, он тоже мог бы быть таким, если бы… Он отогнал навязчивую мысль. Он лед. И его ждет работа. Он сейчас работает. И в восемнадцать поедет в свою пустую квартиру, где Злата и Рин уже, наверное, разложат к тому времени покупки. Они будут рассматривать обои. И Иней будет слушать, как они спорят о цвете и фактуре. И может быть, ему станет чуть теплее от их присутствия. Иней вздохнул и погрузился в бумаги. Время до вечера тянулось бесконечно. Но он знал: он будет сегодня не один. И это было достаточной причиной, чтобы дожить до шести.