Вне игры

Глава 8 Лу дождалась, пока Камилла переступит порог своей квартиры, и только тогда вошла следом. Она не произнесла ни слова — просто прислонилась к стене и наблюдала, как Камилла роняет спортивную сумку и стягивает кроссовки. В какой-то момент Камилла перестала слышать что-либо, кроме собственного пульса — оглушительного стука в ушах, затмившего все остальные звуки. Когда она подняла голову, взгляд Лу всё еще был прикован к ней — всё та же невозможная смесь ленивой неги и электрического разряда. — Ты уверена? — спросила Лу, но тон её говорил о том, что ответ ей уже известен. Камилла кивнула, не доверяя собственному голосу. Она положила телефон экраном вниз на стол, рядом со стопкой нераспечатанных писем. Квартира представляла собой единое открытое пространство: кухня, плавно переходящая в гостиную, а в дальнем конце — высокие окна, ведущие на узкий частный балкон. Камилла сглотнула и повернулась к Лу, которая так и не отлипла от стены. Казалось, Лу понимала что-то важное о напряжении — о том, что само предвкушение движения уже является своего рода прелюдией. Они стояли так посреди квартиры, застыв в мгновении между вспышкой молнии и раскатом грома. Сердце Камиллы неистовствовало. Она боялась говорить, боялась шелохнуться, боялась всего, кроме одного — позволить капитану своей команды забрать под контроль её жизнь, её тело, всё её существо. Наконец Лу произнесла: — Я могу уйти, если хочешь. Но Камилла не хотела этого, ни капельки. Вместо ответа она шагнула вперед и дрожащими пальцами коснулась руки Лу. Контакт кожа к коже отозвался током, и тело среагировало так мгновенно, что для мыслей не осталось места. — Я хочу, чтобы ты осталась, — прошептала Камилла. — Я хочу... — она запнулась, но Камилла никогда не боялась просить о том, чего желает, и не собиралась начинать сейчас. — ...Я хочу, чтобы ты снова меня трахнула. Улыбка Лу была мягкой и опасной. Пока она позволяла тишине затянуться, тревога Камиллы переплавлялась в нечто голодное и неудержимое. В этот раз, когда Лу потянулась к ней, Камилла не замерла и не вздрогнула. Она сама подалась вперед, отчаянно жаждая снова почувствовать этот вкус. Казалось, Лу всю жизнь ждала именно этого прикосновения. Поцелуй был мгновенным, испепеляющим — никакой жеманности, никаких осторожных проверок границ, только столкновение их губ. Руки Лу изучили ребра Камиллы, нащупали край футболки и рванули вверх. Хлопок и плоть расстались со звуком, похожим на треск рвущегося шелка, и Камилла судорожно выдохнула в рот Лу. В этом не было ничего медленного или робкого; желание было старым и неотложным, словно жар, который всегда таился под кожей Камиллы. Её ладони впились в бедра Лу, ища опору, но та уже была на шаг впереди, вжимая Камиллу в стену, пока её позвоночник не встретился с холодной штукатуркой. Лу покрывала поцелуями её челюсть, чувствительную линию под ухом, спускаясь к горлу. Обе руки Лу теперь были под футболкой Камиллы, и она использовала всё своё тело — сплошные мышцы и властность, — чтобы пригвоздить её к месту. Лу отстранилась лишь на секунду, чтобы сорвать через голову футболку Камиллы вместе со спортивным бра, оставив её с обнаженной грудью; соски тут же затвердели от прохлады в квартире. Во взгляде Лу было нечто такое, от чего у Камиллы всё перевернулось внутри, а бедра непроизвольно сжались: благоговение, хищность и абсолютное отсутствие стыда. Лу потянула за пояс тренировочных штанов и стянула их вниз, подцепив большими пальцами и края белья, чтобы снять всё разом. Ткань на миг прилипла к коже, скаталась и застряла на коленях. Камилла потеряла равновесие, покачнулась, чувствуя себя более беззащитной, чем когда-либо вне раздевалки, но Лу уже опустилась на корточки, высвобождая её ноги и задевая костяшками пальцев заднюю сторону икр. Камиллу пробрала дрожь, а Лу, усмехнувшись, прижалась лицом к ложбинке между её бедром и пахом. Камилла всё еще была мокрой. Она знала это. Ткань белья до этого была невыносимо влажной. Колени Камиллы почти подогнулись. Единственное, что удерживало её в вертикальном положении — это руки Лу на её талии, прижимающие её к стене. Лу помедлила секунду, зарывшись лицом, вдыхая аромат её желания, а когда подняла голову, её глаза были черными от голода. Лу встала, отступила ровно на столько, чтобы сорвать с себя худи, футболку и скинуть джинсы с ловкостью человека, который тысячу раз прорепетировал это в голове. Под джинсами ничего не было, и когда ткань упала, она предстала совершенно нагой. Она не пыталась ничего скрыть. Камилла была заворожена — бледными, тугими жгутами мышц на бедрах Лу, длинным шрамом на боку, синяками, которые она замечала и к которым так хотела прикоснуться. Они снова столкнулись, сплетаясь в поцелуе, впиваясь пальцами друг в друга. Их тела идеально совпали, кожа к коже; из-за разницы в росте Камилле пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться до губ Лу. Камилла чувствовала такое возбуждение, какого не знала никогда прежде. Она обхватила ногами бедра Лу, и та без усилий удержала её вес, втираясь тазом в таз в такт поцелую. Ритм был неистовым, не имеющим ничего общего с тем вежливым, размеренным сексом, к которому Камилла привыкла с парнями. Это была нужда, очищенная от притворства. Лу развернула Камиллу так, что теперь сама оказалась спиной к стене, и, всё еще неся её на руках, неуклюже направилась к окнам в другом конце комнаты. Камилла то ли засмеялась, то ли застонала — звук приглушила ладонь Лу, накрывшая её рот. — Ш-ш-ш, — прошептала Лу прямо ей в ухо. — Хочешь, чтобы весь дом тебя слышал? Камилла прикусила ладонь Лу, чувствуя вкус пота и геля для душа. — Плевать, — выдавила она сорванным голосом. Лу отпустила её, ухмыляясь так, будто выиграла какой-то тайный спор. Она отодвинула стеклянную дверь, и вечерний воздух хлынул внутрь — свежий, резкий, хлестнувший холодом по перегретому телу Камиллы. Балкон был с высокой оградой и матовым стеклом — только небо и огни города впереди. Лу не стала ждать. Она снова попятила Камиллу назад, пока та не почувствовала холод стекла ягодицами и кусачий воздух обнаженной грудью. Лу прижалась к ней, уперев руки по обе стороны от её бедер. Город внизу сиял оранжевым, золотым, фиалковым, и в глазах Лу, казалось, отражались все эти цвета сразу. — Черт, ты роскошная, — выдохнула Лу хриплым шепотом. Она прикусила ключицу Камиллы, а затем присосалась к коже, оставляя след, который, как знала Камилла, к утру расцветет фиолетовым. Всё тело Камиллы пылало, и всё же ей было мало. Ей нужны были губы Лу везде, её руки, всё её существо. Она обхватила плечи Лу, притягивая её ближе, чувствуя жесткое давление правого бедра Лу между своих ног, прямо на клиторе, и это доводило её до отчаяния. Лу вскинула голову, глаза её лихорадочно блестели. — Скажи, если захочешь остановиться, — произнесла она, но её пальцы уже скользили между бедер Камиллы, находя её влагу. Камилла едва могла говорить, едва соображала, но выдавила: — Не останавливайся. Пожалуйста. Не надо. Лу подчинилась. Её губы медленно спускались к груди — голодно и неумолимо; она глубоко втянула сосок в рот, пока пальцы почти буднично скользили внутри истекающей желанием плоти Камиллы. На мгновение Камилле показалось, что она просто сгорит — растворится в ночи, и от неё не останется ничего, кроме обнаженных нервов и памяти об этой невозможной жажде, получившей, наконец, ответ. Мир сжался до пространства между пальцами Лу и мокрой, ноющей нуждой Камиллы. Прикосновения Лу не были похожи ни на что из её прошлого — уверенные, точные, будто Лу играла на инструменте, которым уже владела в совершенстве, но который хотела открывать заново, нота за трепещущей нотой. Камилла сильнее вжалась спиной в прохладное стекло балконного ограждения, костяшки её пальцев побелели, пока она цеплялась за перила позади себя. Дыхание Лу снова коснулось её соска, затем ниже, прокладывая дорожку языком, оставляя за собой мурашки. В том, как Лу опустилась на колени прямо на холодный, шероховатый пол балкона, не раздумывая ни секунды, была какая-то жадная самоотверженность. Она посмотрела на Камиллу снизу вверх; её зеленые глаза были темными от страсти. — Я должна тебя попробовать, — голос Лу был надломленным и прекрасным, и Камилла почувствовала новый прилив влаги, когда губы Лу нашли её. Колени Камиллы окончательно подкосились, она сильнее откинулась на перила и развела ноги. Язык Лу был ненасытен — сначала скользкий и мягкий, затем всё более требовательный; она ласкала её, вбирая клитор в рот и удерживая его в плену. Не было никакой долгой подготовки. Лу была везде сразу: руки обхватили бедра Камиллы, удерживая её на месте, пока язык выписывал сокрушительные круги и длинные, голодные линии. Камилла никогда не была настолько сломлена удовольствием. Она ахнула, запустив пальцы в волосы Лу и потянув её на себя, прижимая плотнее. Другой рукой она цеплялась за перила балкона, как за единственный якорь в этом мире. Она слышала своё тяжелое дыхание, слышала влажные, непристойные звуки, которые издавали губы Лу, слышала шум машин четырьмя этажами ниже и далекий смех с какой-то вечеринки на крыше. Ей было плевать. Она позволила бы всему городу смотреть, лишь бы Лу не прекращала, никогда не останавливалась, не сбавляла темп. Руки Лу скользнули ниже, под ягодицы Камиллы, подавая её таз вверх и вперед. Камилла чувствовала, как раскрывается под этим давлением, как язык Лу проникает глубже, исследуя каждую складочку. Когда Лу ввела в неё два пальца — быстро, неожиданно, глубоко толкнувшись в её скользкие, податливые стенки, — Камилла едва не закричала. Ощущение было настолько интенсивным, настолько всеобъемлющим, что ей захотелось еще. Она до боли прикусила губу и начала бесстыдно двигаться на руке Лу, насаживаясь на пальцы, пока губы Лу на её набухшем клиторе не давали ей передышки ни на секунду. Камилла почувствовала, как подушечки пальцев Лу плотно прижались к точке G, и тело ответило на это горячим, липким потоком. — О-о... черт... — выдохнула она. В этот раз ноги Камиллы действительно отказали, но Лу была готова: она удержала её, крепко обхватив левой рукой за бедро, пока правая продолжала её трахать. Оргазм пришел внезапно — грубый и сокрушительный. Она сжалась вокруг пальцев Лу, всё тело одеревенело, когда первая волна прошила её насквозь. Камилла смутно осознавала, что стонет — громко, безудержно, умоляя и проклиная, прося еще, даже когда тело полностью потеряло контроль. — Хочешь еще? — голос Лу пробился сквозь пелену. Камилла беззвучно закивала, и пальцы Лу ответили новым ритмичным движением. — Черт... о-о... м-м-м... — Камилла едва слышала слова, срывающиеся с её губ. Она чувствовала, как из неё снова и снова изливается влага... она не помнила, чтобы такое случалось раньше, но горячий поток заливал внутреннюю сторону бедер, и под пальцами Лу это повторялось вновь и вновь. Камилла окончательно утратила власть над своим телом, отдавшись во власть сменяющих друг друга оргазмов. Когда Камилла, наконец, пришла в себя, мир вокруг пошел белыми пятнами. Зрение плыло. Она обмякла на перилах, как тряпичная кукла, каждая мышца подрагивала. Лу не отстранилась сразу. Она прижалась лицом к пространству между бедром и пахом Камиллы, вдыхая её запах, а затем провела языком в последний раз — медленно, смакуя каждую каплю, будто наслаждаясь последним глотком чего-то запретного. Лу посмотрела на неё; лицо её было влажным, губы — припухшими и блестящими. Она улыбнулась — самодовольно и нежно — и положила подбородок на бедро Камиллы. — Господи Иисусе, — выдохнула Камилла. Лу лишь лениво улыбнулась, не говоря ни слова. С минуту они оставались так: дрожащая Камилла и Лу, стоящая на коленях в лучах недавнего триумфа. Город за балконом сиял сотнями тысяч огней, но здесь, наверху, Камилла была уверена — она никогда еще не была такой открытой, такой увиденной. Лу, наконец, встала, медленно ведя ладонями по дрожащим ногам Камиллы. Она облизнула губы, не сводя взгляда с её глаз, и взяла лицо Камиллы в ладони. — Этого ты хотела? — прошептала Лу. Камилла покачала головой, ошеломленная и отчаянно жаждущая продолжения. — Больше, чем чего-либо в жизни. Лу поцеловала её — на этот раз мягко, разделяя вкус друг друга. Камилла застонала, её тело уже отзывалось вибрацией на обещание того, что последует дальше. — Я хочу, чтобы ты кончила мне в рот, — сказала Лу, не отрывая взгляда. Камилла почувствовала, как её глаза расширились, но смогла лишь кивнуть, когда Лу потянула её вниз, на пол балкона. Лу легла на спину, притянув бедра Камиллы так, чтобы та оказалась прямо над её лицом. — Трахни моё лицо, — прошептала Лу. — Выплесни всё своё удовольствие мне в рот. Сердце Камиллы пустилось вскачь, но тело уже повиновалось команде. Она посмотрела в глаза Лу, осторожно опускаясь, пока её лоно не встретилось с губами Лу, и застонала от счастья. Это было невероятно. Лу ласкала её так жадно, будто её плоть была её собственным ртом. Камилла чувствовала её язык везде: сквозь влажные складки, на клиторе; она чувствовала, как Лу находит её анус и дразняще касается его языком. О боже. Камилла расслабилась, закрыла глаза и начала двигаться на лице Лу, чувствуя, как глубоко внутри зарождается новый взрыв. Когда она, наконец, кончила снова, это был фонтан горячей влаги прямо в рот Лу. Стон Камиллы улетел в ночное небо. Она слышала, как Лу громко сглатывает, а затем продолжает ласкать её — сначала жадно, а затем, когда тело Камиллы начало обмякать, всё медленнее, осторожно возвращая её в реальность. И Камилла больше всего на свете хотела, чтобы это никогда не прекращалось.