Кровь на углях

Математики я почти не помню. Цифры расплывались, учительница говорила что-то про проценты, а я смотрел на свои руки. Я не боялся теста. Я боялся того, что он мне покажет. После обеда нас выстроили в коридоре. Актовый зал разделили перегородками на маленькие комнатки - из серого пластика, похожие на контейнеры. Пахло антисептиком и чужой тревогой. Я стоял в очереди. Сзади дышал Жан - я чувствовал его присутствие затылком, даже не оборачиваясь. - Нат, - тихо сказал он. Я обернулся. Он был бледнее обычного. Чёрные кудри падали на лоб, и он то и дело сдувал их, хотя это не помогало. - Что? - Ты… - он запнулся. - Ты знаешь, что бы ни случилось, это всего лишь тест. Ладно? Я хотел съязвить. Сказать что-то вроде «спасибо, мамочка». Но вместо этого я кивнул. - А ты сам то справишься? - спросил я. Он криво улыбнулся. Такая улыбка бывает, когда человек хочет соврать, но не решается. - Я уже решил, - ответил он. - Что решил? Он не успел ответить. Меня позвали. - Веснински. Заходи. Я шагнул внутрь контейнера. Маленькое кресло, датчики, женщина в синем. Она жевала резинку - это показалось мне неуместным. Слишком обыденным для момента, который определит мою жизнь. - Садись, - сказала она. - Расслабься. Я введу сыворотку, и ты увидишь сценарий. Делай то, что сделал бы в реальности. Не думай. Она прикрепила электроды к моим вискам. Я почувствовал холод металла. - Готов? Я закрыл глаза. - Начали. Симуляция Я стоял в пустом цехе. Заводские окна выходили на железную дорогу. Вокруг - ржавые конвейеры, запах масла и пыли. На столе передо мной - три предмета: кусок хлеба, нож и окровавленная повязка. Голос в голове произнёс: «Перед тобой раненый. Ты можешь накормить его, перевязать рану или… уйти. Выбор за тобой». Я огляделся. Никакого раненого не было. Только я и эти вещи. - Где он? - спросил я вслух. Никто не ответил. Тогда я взял нож. Не чтобы кого-то резать - просто он был тяжёлым, удобным. Я сжал рукоятку. И в этот момент из тени вышел человек. Жан. Но не такой, каким я знал его. На нём была чёрная форма лихача, а на шее - татуировка. Его глаза казались светлее, чем обычно, почти прозрачными. - Не трогай нож, - сказал он. - Ты не хочешь его использовать. - Откуда ты знаешь? - Потому что я - это ты, - ответил он. - Я - твоя совесть. Или инстинкт. Не важно. Я усмехнулся: - Моя совесть не выглядит как Жан Моро. Он шагнул ближе. Теперь я чувствовал его запах - дым и сухая трава. - А как она должна выглядеть? - спросил он. - Как твоя мать? Или как отец? Я промолчал. - Ты не из альтруистов, Нат, - сказал он мягко. - И не из лихачей. Ты из тех, кто смотрит и выбирает сам. Не потому что должен. А потому что хочешь. Он протянул руку. На его ладони лежал маленький ключ. - Что это? - спросил я. - Дверь, которую ты всегда боялся открыть. Я взял ключ. Металл был тёплым, живым. - И что я там увижу? Жан - или не Жан - улыбнулся. Впервые за всё время его улыбка была не защитной, а настоящей. - Себя, - сказал он. - Настоящего. Цех начал растворяться. Сначала исчезли окна, потом конвейеры. Остался только он. И ключ в моей руке. - Просыпайся, - сказал он. Я открыл глаза. Конец симуляции Женщина из Эрудиции отстёгивала датчики. Она не смотрела на меня - только на экран. - Необычный паттерн, - пробормотала она. - Твоя симуляция… сломалась. - В каком смысле? Она подняла глаза. В них было любопытство - холодное, почти жестокое. - Ты не выбрал ни один из предложенных вариантов. Ты… разговаривал с кем-то. С кем? Я не ответил. Она пожала плечами: - Иди. Твой результат я отправлю на церемонию. Но предупреждаю: ты не впишешься чисто ни в одну фракцию. Я встал. Ноги были ватными. - Это называется «дивергент»? - спросил я. Она не ответила. Только жестом указала на дверь. В коридоре меня ждал Жан. Он стоял, прислонившись к стене, и вертел в пальцах пуговицу - оторвал от своей рубашки, нервничал. - Ну? - спросил он. - Сказали, что я слишком сложный для теста, - ответил я. - А ты? Он посмотрел на меня долгим взглядом. Серые глаза изучали моё лицо - будто искали что-то. - Мне сказали, что я лгу сам себе, - тихо сказал он. - И что тест не может определить мою фракцию, потому что я… не хочу её определять. Мы молчали. В коридоре шумели другие ученики - кто-то плакал, кто-то смеялся от облегчения. - Жан, - сказал я. - Ты ведь уже знаешь, куда пойдёшь завтра? Он кивнул. - Я тоже, - сказал я. Он не спросил меня куда. А я не спросил его. Мы оба боялись услышать ответ.