Кровь на углях

Штаб лихачей оказался старым заводом. Стены из ржавого железа, спальные мешки на бетонном полу, запах пота и оружейной смазки. Инициация была жестокой. Нас били, заставляли бежать до потери сознания, бросали в ледяную воду. Каждый день заканчивался тем, что я падал на свою кровать и не мог пошевелить и пальцем. Жан был рядом. Всегда. Мы не разговаривали много - не было сил. Но когда я просыпался ночью от кошмаров, я слышал его дыхание в двух метрах. И это помогало. На третью неделю нас поставили в пары для спарринга. - Веснински и Моро, - объявил инструктор. - В круг. Мы вышли на мат. Жан снял футболку - впервые я видел его торс. Бледный, худой, но с намёком на мышцы. На рёбрах - синяк, который он получил два дня назад. Я тоже снял рубашку. На моём плече красовалась свежая татуировка - я сделал её в первый же день, вопреки правилам. Маленький ключ. Тот самый. - Начинайте, - скомандовали. Мы стояли друг напротив друга. Жан улыбался - той самой улыбкой, от которой у меня захватывало дыхание. - Ты слабак, Веснински, - сказал он. - Я положу тебя за десять секунд. - Мечтай, Моро. Он ударил первым. Я уклонился. Ударил в ответ - он заблокировал. Мы кружили, дышали тяжело, смотрели в глаза друг другу. В какой-то момент я сделал ложный выпад, он повёлся - и я повалил его на мат. Мы упали вместе, я сверху. Мои колени зажали его бёдра, мои руки - его запястья. Он смотрел на меня снизу вверх. Его серые глаза расширились. Дыхание сбилось. - Ты… - начал он. - Я выиграл, - сказал я. - Ты жульничал. - Я был умнее. Он хотел сказать что-то ещё, но я не дал. Потому что в этот момент понял: если я сейчас не сделаю что-то, то сойду с ума. Я наклонился и поцеловал его. Не в щёку. Не в уголок губ. А прямо — в губы. Крепко, отчаянно, так, как я хотел в том поезде. Он замер на секунду. А потом ответил. Его руки вырвались из моего захвата и обвили мою шею. Он притянул меня ближе, и я почувствовал, как его пальцы запутались в моих рыжих волосах. Вокруг засвистели, заулюлюкали. Кто-то крикнул: «Ну наконец-то!» Кто-то зааплодировал. Мы оторвались друг от друга. Жан покраснел - даже уши стали розовыми. - Ты… - выдохнул он. - Я, - сказал я. - Это было… неожиданно. - Врёшь. Он улыбнулся. - Вру. Он сел, потянул меня за собой. Мы сидели на мате, окружённые чужими людьми, но нам было всё равно. - Нат, - сказал он. - Ты ведь поэтому выбрал лихачей? - Нет, - ответил я честно. - Я выбрал лихачей, потому что хотел быть собой. А то, что ты оказался здесь… это просто бонус. - Просто бонус? - он притворно нахмурился. - Ладно. Не просто. Он засмеялся. Я засмеялся тоже. И впервые за всё время я не чувствовал ни капли стыда. КОНЕЦ