Карающий вирус

      Он едва мог вспомнить, как он оказался здесь. Как только он открыл глаза, его встретила ослепительная белизна стен и потолка комнаты и давно знакомый запах спирта. Хотелось бы ему, чтобы это был лазарет, а попал он сюда из-за того что упал без чувств от усталости. Но, как говорится, другие люди тоже много чего хотят.       Вместо лазарета он очнулся в комнате, напоминающую смесь больничной палаты и тюремной камеры. В углу около стены была жесткая кровать, на которой он и очнулся. Не то что бы он жаловался, ему доводилось засыпать и в местах похуже. Сев на кровати, он осмотрел комнату. В другом углу находился сортир вместе с небольшой раковиной и краном. Потом он перевел взгляд на выход из комнаты. Там была тяжелая металлическая дверь. Все-таки это место больше напоминало тюремную камеру.       Все это время он ощущал неприятное, даже слегка удушающее давление, как будто кто-то взял его за горло и не отпускал, держа на нем пусть и не прям железную, но твердую хватку. Потянувшись рукой к месту раздражения, он почувствовал металлическую текстуру ошейника, сидевшего уж слишком туго на его шее. В тот же момент в его голову закрались подозрения, но его мысли были прерваны голосом, внезапно раздавшимся откуда-то. –Добрый день, мистер Кромвель!       Кромвель тут же начал осматриваться, пытаясь найти, откуда исходит этот голос, в конце концов останавливаясь на верхнем углу комнаты, где под потолком виднелся динамик. –Понимаю, вы, должно быть, растеряны, у вас наверное много вопросов, но не волнуйтесь. Вы лишь добровольно-принудительно принимаете участие в программе, которая поможет сделать нашу страну лучше и сильнее, которая поможет сделать новые прорывы в науке. Я лишь хочу вас предупредить: не пытайтесь сопротивляться. Вам это не поможет.       В этот же момент Кромвель через решетку на двери увидел как какой-то человек в белой рубашке, уж очень похожей на смирительную, бежал по коридору и...

БЗЗЗ!

      Упал на пол, корчась и стоная от боли. Спустя несколько секунд, его уже уволакивали работники этого... места. В этот момент подозрения Кромвеля подтвердились. В тот же момент, снова раздался голос из микрофона: –Ради вашего же блага, подчиняйтесь приказам и делайте то, что вам говорят. – а затем, почти насмешливым тоном: – Как и должен настоящий солдат!       После этого голос стих. Кромвелю не оставалось ничего, кроме как сидеть в комнате и ожидать сам не знает чего. Он ходил по почти пустой комнате, пытаясь найти хоть что-то, параллельно пытаясь придумать план побега, но сразу бросив эту идею, сказав себе, что пока рано. Он даже не знает, есть ли тут охранники, а они скорее всего есть, когда они сменяют друг друга, что делать с ошейником и так далее.       В конце концов, он уже готов был вернуться к кровати и лечь обратно, как вдруг он заметил маленькую дырку в стене и смотрящий через нее глаз. Он подошел поближе, становясь на одно колено прямо перед дыркой. –В детстве не учили, что подсматривать за людьми нехорошо? – сказал он недовольно, скрещивая руки на груди.       Человек за стеной помолчал несколько секунд, видимо осознавая тот факт, что его заметили, прежде чем наконец ответить: –Нет. – это был детский голос, который прозвучал уж очень невинно, как-будто ребенок, девочка, вообще не понимала, что сделала что-то не так.       Кромвель был... удивлен. Он ожидал либо тишины и исчезновения глаза, либо поспешных оправданий, но точно не серьезного ответа на риторический вопрос. Ребенок за стеной, тем временем, продолжил: –Ты новый пациент?       Кромвель решил пока что забыть про подсматривание и ответил, заодно задав вопрос: –Да. А ты? Ты здесь уже давно? –Не знаю... День, два, десять? Больше? Я умею считать только до десяти. – ответила девочка.       Кромвеля это особо не удивило. Очевидно, что ребенок рос во время войны, и не факт, что родители были с ним. Так что особой образованности от него ожидать не стоит. –Что здесь делают с людьми? – в любом случае, он продолжил спрашивать. –Здесь главные – люди без ошейников. Они сначала держат людей с ошейниками в комнатах, а потом отводят их в другую комнату... А потом берут шприц и вкалывают в них что-то. Обычно люди после этого становятся монстрами, но иногда нет. За теми, кто не стал монстрами, они наблюдают. Проводят какие-то опыты, тренировки... – девочка рассказывала все это в спокойном, почти меланхоличном тоне.       Кромвель, конечно и до этого понимал, что он встрял, но сейчас он понял, что теперь он встрял по полной. Но довольно быстро до него дошло осознание: –Если ты знаешь все эти процессы... То значит ты одна из тех, кто «не стал монстром» после того, как тебе, как ты говоришь, вкололи что-то? – спросил он. –Угу. – пробубнила в ответ девочка. – Теперь они смотрял за мной. Экспериментируют.. тренируют... –И... как? Много здесь таких как ты? – он спросил.       Девочка за стеной промолчала несколько секунд, прежде чем наконец ответить. –Нет. – она сказала коротко.       Кромвель мог только сделать глубокий вдох и выдох. Да, действительно, встрял по полной. Учитывая слова девочки, шанс пережить этот укол с невесть чем мал. Это буквально игра в русскую рулетку! С огромной вероятностью он просто станет тем самым «монстром», потеряет рассудок, контроль, тело, а дальше от него либо избавятся, либо продолжат проводить над ним опыты. На то, чтобы пережить укол и остаться хотя бы сравнительно нормальным ему остается только надеяться.       Глубокий вдох, выдох. Он решил сменить тему на более нейтральную, чтобы плохие мысли не нагнетали, хотя знал, что в такой ситуации это вряд-ли поможет. –Как тебя зовут? – спросил он. –Номер 14. – ответила девочка.       Неловкое молчание. –Это.. не имя. – ответил Кромвель. Может она не так его поняла? –Меня здесь все зовут Номер 14. – настаивала девочка. Теперь в ее голосе звучала нотка недовольства, даже немного детской капризности, которая словно говорила: «Я же уже сказала! Неужели с первого раза непонятно?».       Кромвель вздохнул. Он чувствовал, что с ней будет тяжело. –Как тебя звали до этого? До того, как ты сюда попала? – но даже так, он все равно был терпеливым, как ему свойственно, и продолжал допытываться. –Никак. На улице меня звали просто «девочкой». Но «девочка» это не имя. – ответила Номер 14. Ладно, она хотя бы это понимала.       Кромвель не терял нажежд, он продолжал спрашивать. Он в целом уже понял, что его догадки подтвердились и девочка, Номер 14, действительно была сиротой, выживавшей во время войны. –У тебя ведь были родители? Ты помнишь их? Ты помнишь, как они тебя звали до того как ты попала на улицу? – спросил он. –Нет. – все. Тут уже ничего не поделаешь.       Кромвель снова тяжело вздохнул. –Ладно, значит буду звать тебя Номер 14. – сказал он, смирившись. –А ты какой номер? – спросила Номер 14.       Кромвель поначалу даже и не знал, что ответить. Он начал осматривать свою одежду, чтобы найти номер и... нашел. На левой стороне груди был небольшой вшитый прямоугольник, на котором было написано... –Номер 114. – сказал он. И от этого по его спине прошел холодок. Он не знал, сколько времени это продолжалось, но 114 похищенных людей – довольно много. –Я таких цифр еще не знаю. – ответила Номер 14. –Узнаешь когда-нибудь. И это не цифра, а число. – сказал Кромвель. Да, рано или поздно они обязательно выберутся отсюда. Номер 14 отправится в нормальный приют, где ей дадут имя, научат читать и писать. По крайней мере, в этом он пытался заверить себя.       Но Номер 14 ничего не ответила. По ту сторону стены была тишина, которая хоть и продолжалась всего несколько секунд, но ощущалась довольно долгой и некомфортной. Кромвель уже хотел было позвать девочку, но тут она заговорила сама: –Они идут.       Кромвелю даже спрашивать не нужно было, кто. Он и так знал. Ученые, работники этого места. –Они не любят, когда я говорю с кем-то через стены. И не любят когда я делаю в них дырки. – продолжила Номер 14, после чего повторила: – Они идут. И к тебе скоро придут.       После чего Кромвель мог слышать приглушенные отдаляющиеся шаги, сигнализирующими о том, что Номер 14 уже не до него. Что ж, ему тоже пора. Возможно, девочка была права, и рано или поздно к нему тоже заявятся. Он отошел от дырки в стене и сел на свою кровать. Теперь остается лишь ожидание.

***

      Доктор Норман сидел в кабинете на стуле, скрестив руки на груди, наблюдая. Свет в помещении был выключен, но он здесь был и не нужен. Экраны камер и так достаточно освещали комнату бледным светом, отражаясь в очках ученого.       Любой другой человек в такой ситуации немедленно бы пресек такое «нарушение». Как можно давать пациентам так общаться друг с другом?! А вдруг они вместе будут обсуждать план побега или еще что-нибудь похуже?!       Доктор ухмыльнулся. Сбежать отсюда у подопытного нет никаких шансов. Незамеченными они точно не останутся, а ошейник работники обязательно активируют. Здесь Норман видел больше преимуществ, чем недостатков. Если оба подопытных найдут общий язык, можно будет проводить совместные тренировки, повышая их навыки и эффективность. Можно будет собирать буквально команды, взводы из суперсолдат. К тому же... Если эти двое будут дальше общаться, если они привяжутся друг к другу, если у Кромвеля проснутся какие-либо родительские, отцовские чувства, то он сможет давить на них. Всего лишь какими-то угрозами в сторону одного из них манипулировать другим, заставлять их делать то, что он хочет. Он позволит этим разговорам продолжаться. Он даже скажет своим подчиненным не заделывать в очередной раз дырку в стене, которую Номер 14 сделала.       Дела обещают быть очень, очень интересными.