Гарри Поттер и Легион Чёрного Дракона

      Гарри последовал за центурионом Гринграсс в гораздо меньшую палатку, где ему и другим новобранцам Первой когорты были выделены палатки, и были решены различные основные административные вопросы, такие как оплата труда. Гарри был рад видеть, что у него есть своя палатка, которая, как он знал, облегчит ему жизнь, в отличие от необходимости делить её с кем-нибудь ещё. Он знал, что это связано с его положением в Первой когорте, и от него ожидалось, что он будет заниматься простым зельеварением и рунической гравировкой, используя это дополнительное пространство. Если бы его в основном назначили в одну из боевых когорт, ему пришлось бы делить палатку с частью своего подразделения. После того как его проводили в новую палатку и разрешили оставить часть вещей, Гарри последовал за центурионом Гринграсс на ужин. Еда была более простой, чем та, которую он ел в поместье Поттеров, но и сытное рагу, хлеб и жареный картофель тоже заслуживали внимания. Гарри сидел с другими новобранцами Первой когорты, непринужденно беседуя с различными специалистами. Как он знал из записей, наибольшую долю в Первой когорте составляли целители, за ними следовали стражи. Зельевары общего назначения занимали довольно отдаленное третье место, а оставшиеся ряды состояли из небольшого количества чародеев, арифмантов, экспертов по существам и так далее. Первая когорта была самой многочисленной из всех в Легионе, набирая силы из Девятой и Десятой когорт, в каждой из которых было всего около пятидесяти легионеров, а в Первой при полной численности могло разместиться почти двести человек. Гарри сидел за столом, где в основном находились целители и медики, и мадам Дюбуа поманила его к себе для знакомства. «Я знаю, что большую часть времени, проведенного в нашей когорте, вы будете проводить с моей группой, мистер Поттер, — сказала она. — Это некоторые из ваших коллег, хотя в основном вы будете работать в паре с мисс Дореей Блэк, выполняя здесь свои лечебные обязанности». Гарри вежливо поклонился своей будущей бабушке, сидя на своем месте. «Очень приятно познакомиться с вами, мисс Блэк, — сказал он. — Уверен, что мы многому научимся друг у друга, и, надеюсь, сможем стать хорошими друзьями». Красавица с серыми глазами и темными волосами фыркнула. «Вижу все Поттеры от природы обаятельны», — сухо заметила она. «Хотя, должна признать, я не знала, что Поттеров больше, чем в основной линии преемственности. Мне казалось легат был единственным ребенком в семье?» «Да, это так», — подтвердил Гарри. «Но у его деда была сестра, почти что волшебница, которая в результате решила отдалиться от волшебного мира. Она осталась в Годриковой впадине, а затем ее дочь уехала за границу, где познакомилась с моим отцом. Я в основном вырос в Англии, потом некоторое время провел в Штатах и вернулся незадолго до начала военных действий». — Вот, — подумал Гарри. — Не самая впечатляющая родословная, хотя я не думаю, что Дорею когда-либо волновала чистота крови, и звучит так, будто я внебрачный ребенок, но фамилия Поттер и мои способности должны помочь успокоить обычных волшебников. Дорея кивнула. «Я много слышала о состоянии целительских практик в Америке», — сказала она, к счастью, игнорируя некоторые потенциально неприятные темы, которые, возможно, ей позволил бы затронуть его фальшивое прошлое. «Как вы думаете, у вас есть какие-нибудь советы или заклинания, которые могли бы быть нам полезны?» Гарри улыбнулся. «О, у меня их немало», — пообещал он, заметив поднятые брови и заинтересованные взгляды, которые он получил в ответ на это обещание. «Кузен Монти дорабатывает несколько основных улучшений зелий здоровья, например, для лучшего восстановления крови, роста костей и универсального лечебного зелья, и я никогда не боялся экспериментировать с заклинаниями. У легата есть список, который, я уверен, он передаст, но я могу составить отдельный список специально для лечебных целей для нас». «Это было бы очень кстати», — радостно сказала мадам Дюбуа, и разговор переключился на остальных за столом.       На десерт всем раздали небольшие плитки шоколада, а затем Генри встал со своего места за главным столом, и наступила тишина.       «По завершении очередной ночи смотра мы снова примем присягу», — объявил легат. «Все новые легионеры присоединятся ко мне на плацу через пять минут».       После объявления в столовой быстро воцарился хаос, и вскоре Гарри оказался посреди утрамбованного земляного поля вместе с почти тридцатью другими людьми, выстроившимися в пять ровных рядов. Перед ними стоял Генри Поттер, по бокам от него — двое мужчин, а позади — ещё пятеро офицеров, среди которых Гарри узнал Карлуса, молодого Арктуруса Блэка и Николаса Брауна.       «Справа от меня — старший трибун и мой заместитель, Маркус Фарланд», — сказал Генри, указывая на слегка поседевшего, пожилого мужчину с ожогами на лице. «А слева от меня — чемпион Легиона, третий по рангу, и знаменосец, Эллиот Боунс».       Эллиот Боунс был мужчиной в расцвете сил, с короткими рыжими волосами и суровыми, внушительными голубыми глазами, но знамя, которое он держал в руках, привлекло все внимание Гарри. Знамя Черного Дракона представляло собой длинный костяной шест, вырезанный в виде тонкого пучка деревянных прутьев, увенчанный декоративным орлом, а на выступе висело темно-красное знамя с изображением головы черного дракона. Римский орел и посвящение Республике все еще сверкали золотой нитью на самом знамени, наряду с девизом Легиона: Ignis et Potestas (Огонь и Сила) . Знамя разожгла в Гарри магическую силу, как немногие другие артефакты, которые он когда-либо видел, и Гарри понял, что знамя сделано из кожи, костей и силы дракона Черного Пламени, который сопровождал Легион десятилетиями, прежде чем подарить знамя своим товарищам после своей смерти.       «Принося клятву, вы будете связаны правилами и законами, управляющими Легионом, — серьезно сказал Генри. — Вы будете отвечать на его призыв, пока не освободитесь от клятвы. А взамен вы станете частью наследия, уходящего корнями в древний мир, и унаследуете дар драконьего огня. Если среди вас еще остались какие-либо сомнения или опасения, сейчас ваш последний шанс уйти».       Наступила тишина, но никто не шелохнулся.       «Тогда повторяйте за мной», — сказал Генри и начал произносить латинскую клятву, связывающую тех, кто присоединялся к службе в Легионе Черного Дракона, со всеми привилегиями и обязанностями, которые подразумевало такое назначение. Гарри уже читал эту клятву раньше и не возражал ни против одного её пункта, хотя она и основывалась на моральных принципах Древнего Рима. Особенно ему не мешало произносить клятву, потому что он знал характер Генри, а Легат контролировал большую часть деятельности и поведения Легиона. Взамен Гарри получал доступ к одному из самых страшных боевых заклинаний Великого Волшебного Мира: Игнис Дракен Нуар , или Заклятию Черного Огненного Дракона.       Используя магию, заключенную в Знамени, посредством Клятвы, легионеры могли призывать и выпускать вспышки черного пламени, давшего вымершим драконам Черного Пламени их имя. Огонь был интенсивным, невероятно трудно поддавался исцелению и почти невозможно было блокировать обычными средствами. Из-за этих же свойств его применение требовало очень больших затрат магии, но легионеры часто сами были весьма талантливы и хорошо обучены, и благодаря природе своей связи со Знаменем они были невосприимчивы к воздействию огня, что позволяло применять поистине опасные и эффективные тактики. Но это было не всё, что Знамя давало своему Легиону.       Пожалуй, наибольшую опасность Легион Чёрного Дракона представлял собой использование легатом магии Знамени в полную силу. Это требовало ритуала подготовки, абсолютной концентрации и всей магической мощи легата, но когда Знамя поднималось и активировалось, ярость и мощь Чёрного Пламени вновь обрушивались на легионеров, даруя им магическую защиту от мёртвого дракона в зависимости от их индивидуальной силы, дополнительную силу и скорость, а также, в зависимости от силы соответствующего волшебника, крылья. Такая способность имела огромную ценность, и хотя затраты и усилия на её использование были немалыми, она являлась серьёзным сдерживающим фактором для многих врагов, которые в противном случае встретились бы с Легионом в открытом бою.       Этот процесс был настолько изнурительным как для легионеров, так и для Знамени, что его нельзя было повторять чаще одного раза в неделю, поскольку на восстановление уходило почти столько же времени. Однако Гарри читал о четырёх случаях применения этого метода против сил Гриндельвальда в ключевых сражениях и операциях. Каждый раз наделённые силой дракона легионеры уничтожали своих врагов, даже несмотря на численное преимущество. В некоторых частях Германии и Австрии до сих пор видны почерневшие шрамы от этих сражений. Уничтожение Знамени Гриндельвальдом в финальной битве различных армий и ответная реакция, которую это вызвало у Легиона, были одной из причин столь больших потерь, понесённых легионерами, оказавшимися в крайне тяжёлом положении. Гарри не допустит повторения этого, независимо от того, придётся ли ему самому сражаться с Гриндельвальдом, с помощью Бузинной палочки или без неё.       Когда Гарри произносил латынь в ответ на слова своего прадеда, он почувствовал, как между ним и Знаменем возникает связь, подобная той, что была между Клятвой. Казалось, будто от самого центра его существа к артефакту тянется жгучая магическая нить, полная силы. Вокруг Гарри видел, как темные языки пламени вспыхивают на руках, плечах и головах других участников Клятвы, а взгляд вниз подтвердил, что на нем тоже горит таинственное Черное Пламя.       Как только клятва была произнесена, Генри вытащил свою палочку, направил её в небо и выкрикнул заклинание: « Ignis Draken Noir! »       Когда в воздух взметнулся огромный столб черного пламени, Гарри и все присутствующие легионеры, ветераны и новобранцы, от боевых отрядов до специалистов и подразделений поддержки, вытащили свои палочки и, подражая легату, их ответные крики наполнили ночное небо огнем.       «Мы — Легион Чёрного Дракона!» — прогремел Генри, его глаза буквально светились магией и силой. «Наше пламя, наша ярость! Пусть наши враги трепещут, ибо смерть идёт за нами!»       Его слова вызвали бурные овации, и Гарри, невольно, вздрогнул, увидев перед собой образ своего обычно сдержанного и благопристойного прадеда, который руководил и направлял эти эмоции. Это стало твердым напоминанием о том, что, несмотря на то, что Генри Поттер был уважаемым столпом британского магического сообщества, он был также командиром и солдатом, чья родословная с рождения воспитывала его как командира орудия войны. Легион был копьем, способным вонзиться в сердце врага, и Гарри знал, что окажется на самом его острие, когда война против Гриндельвальда охватит Европу и большую часть мира.       Он все еще размышлял о том, как будет развиваться война, если часть его знаний окажется в руках Легиона, когда его неожиданно встретил Карлус, хлопнув его по плечу.       «Папа — просто чудо, когда начинает бушевать, да?» — вежливо спросил дедушка Гарри, игнорируя испуг, который вызвали у Гарри его слова и действия.       «Он произвел на меня впечатление очень расчётливого и сдержанного человека», — признался Гарри. «Но я должен был понимать, что легат может вдохновить свой Легион, учитывая то, что нас ждет впереди, и то, через что, как я знаю, прошел Легион».       «Да, полагаю, это так», — согласился Карлус. «Но хватит об этом на сегодня. Я хотел бы познакомить тебя поближе с некоторыми людьми. Как я уже говорил, тебя будут немного переводить с места на место, поэтому тебе нужно знать больше офицеров и тому подобного, чем среднестатистическому легионеру».       «Конечно», — согласился Гарри. «Как там дела с моими документами?» — спросил он, когда Карлус начал вести его к большой палатке, расположенной ближе к центру лагеря.       «Ну, думаю, — сказал Карлус. — Об этом позаботился папа, хотя, кажется, он также сказал Боунсу и Фарланду, что ты не совсем тот, за кого себя выдаешь. Он подтвердил, что ты Поттер, но предположил, что ты мог быть перемещен во времени».       «Он посчитал это хорошей идеей?» — спросил Гарри, понимая, что существуют серьёзные аргументы за и против того, чтобы рассказать хотя бы часть правды командованию. «Конечно, это его решение как легата, но это риск».       «Да, я тебя понимаю», — подтвердил Карлус. «Но им нужно знать, насколько правдивы слова отца, и, кроме того, если мы не можем доверять этим двоим, нам лучше вернуться в Британию. Они хорошие люди и невероятно свирепы с волшебной палочкой. Они сражались на дуэли за честь знамени, и это было гораздо зрелищнее, чем можно подумать, глядя на них».       Гарри кивнул. Ни один из них не пережил эту кампанию, погибнув, защищая легата, когда тот направлял силу Знамени во время последней битвы, но им удалось сдержать Гриндельвальда достаточно долго, чтобы остальная часть Легиона смогла эффективно сломить армию Гриндевальда. Сразиться с таким чудовищем, вооруженным, между прочим, Бузинной палочкой, и сдерживать его почти час, говорило о высоком уровне их мастерства.       «Но об этом мы можем поговорить подробнее за хорошей выпивкой», — сказал Карлус, открывая полог палатки и приглашая Гарри войти.       «Здравствуйте, все! Это мой кузен, Гарри Поттер!» — объявил Карлус собравшимся, которые, судя по всему, состояли из трибунов, чемпиона и большинства центурионов.       Гарри отдал простой салют.       «Очень приятно со всеми вами познакомиться», — сказал Гарри. «Кузен Карлус и дядя Генри отзывались об офицерах Легиона только с восторгом».       Перед тем как Ричард Грюм протиснулся вперед, его встретили теплым шепотом.       «Ты вырвался из моей когорты, Поттер, но мне сказали, что тебя будут часто переводить из одного подразделения в другое в качестве боевого медика, — заявил Центурион, — так что я ожидаю, что ты скоро примешь участие в боевых действиях со Вторым! И не думай, что я забыл о нашей дуэли!»       «Успокойся, Грюм», — с улыбкой сказал высокий светловолосый американец. «Уверен, мистер Поттер скоро покажет тебе, на что он способен. Учитывая его навыки, я согласен с решением легата назначить его на эту должность. О! Где мои манеры? Джек Даунс, центурион пятой когорты, к вашим услугам».       После этого прозвучало представление, и Гарри представили старшего трибуна Маркуса Фарланда, чемпиона и знаменосца Эллиота Боунса, младших трибунов Эль-Мара Шафика и Лейси Шеклболт, центурионов Шона О'Салливана из Третьей когорты, Пеппер Эбботт из Четвертой, Роджера Льюиса из Девятой и Софию Смит из Десятой. Также присутствовал Мариус Руквуд, главный страж Легиона. В целом, у Гарри сложилось впечатление о талантливой и жаждущей крови группе магов и ведьм, готовых к предстоящей кровавой бойне, и снова завязалось обсуждение того, куда их направят.       «Насколько я понимал, нас собирались использовать для отражения предстоящих атак на Францию, но теперь ситуация изменилась», — говорил Боунс.       «Вероятнее всего, мы выдвигаемая в Грецию примерно через неделю, с приказом продвинуться в Болгарию», — сказал Фарланд, поджав губы. «В течение последнего месяца там ходят слухи о беспорядках, и МКВ хочет создать третий фронт за пределами Франции и координировать свои действия с русскими».       «Значит, царь согласился вмешаться?» — спросил Арктур, прищурив глаза. — «Я думал, он поклялся в нейтралитете, пока не лезут за его границы».       «Так было до тех пор, пока он не увидел, что Гриндельвальд делает в Польше, и тем более так близко к границе, как это делают магглы», — сказал Руквуд, покачав головой. «Царю, в общем-то, все равно на магглов, но он и не хочет с ними воевать, а действия маггловских пешек Гриндельвальда его беспокоят, особенно сделка, которую немецкие магглы заключили со своими русскими коллегами».       «Сталин сорвался с поводка, да?» — усмехнулась Пеппер Эбботт. «Эти двое никогда не ладили, и я знаю, что Сталин хочет абсолютной власти в России. Вероятно, он полагал, что захват половины Польши расположит к себе более воинственно настроенные фракции в различных российских дворах и ведомствах». «Если не брать в расчет Россию, то когда, по-вашему, Гриндельвальд обратит свое внимание на Францию?» — спросил Карлус. «Я думаю, нет никаких сомнений в том, что он направится туда дальше, если только он не решит, что Греция, Турция и Персия каким-то образом важнее, чем обеспечение безопасности его западного фланга. Я не думаю, что спорадические бои в Испании или Италии достаточно ожесточенные, чтобы отвлечь от этого наступления». «Наши шпионы не зафиксировали передвижения или приготовления, которые обычно указывают на нападение в ближайшие две недели», — отметила София Смит. «Французские пограничники уже несколько месяцев усиливают пограничный контроль, и для его прохода потребуется время и серьезные меры». Из истории своего измерения Гарри знал, что к концу 1941 года Гриндельвальд действительно прорвал французские границы, и война бушевала на обширных территориях страны, но Франция так и не была полностью завоёвана, несмотря на масштабные разрушения. Вместо этого Гриндельвальду пришлось защищать свои границы с других сторон, поскольку Восточная Европа подвергалась ударам с разных направлений, а силы МКВ высадились в Северной Германии и Италии. Кроме того, в Румынии и Болгарии произошло массовое восстание, возглавляемое местными конклавами вейл. «Были ли какие-либо контакты с вейлами в Болгарии?» — спросил Гарри, вспоминая мощь боевых стай, которые разрывали на части группы магов-колдунов. В комнате воцарилась тишина, все обдумывали вопрос, и Гарри слегка покраснел, вспомнив, что его звание не совсем соответствовало званию остальных присутствующих, если не считать его фамилии и приглашения в комнату. «Насколько мне известно, нет», — сказал Маркус Фарланд, явно обдумывая этот вопрос. «Но должно быть. Льюис? Это возможно?» Глава отряда диверсантов девятой когорты нахмурился. «Я, наверное, смогу переправить одну-две ведьмы через границу из Греции с сообщением. Хотя это будет непросто», — предупредил он. «Мы обсудим это с легатом, но начни думать о легионерах, которые не опозорят нас», — приказал Фарланд, прежде чем снова обратить внимание на Гарри. «У тебя хорошие идеи, Поттер, — сказал он, снова оценивая Гарри. — Продолжай в том же духе».