Тот, кто остаётся

В тот вечер Ирука пришёл в лапшичную чуть позже обычного. Усталый, но довольный — дети в итоге оттёрли бюст, хотя розовая краска, кажется, намертво въелась в каменный нос Третьего. Придётся вызывать специалистов. Обито уже сидел на их обычном месте. Перед ним стояла тарелка с остывшей лапшой — он ждал. — Опять задержались? — спросил он, не поднимая головы. — Дети, — Ирука рухнул на стул и устало потёр лицо. — Вечные дети. Сегодня особенно творческие. Хозяйка принесла его заказ — мисо-рамен, как всегда. Ирука поблагодарил и принялся за еду. Обито молчал. Но Ирука уже привык к его молчанию — оно не давило, не требовало ответов. Просто было рядом. — А вы сегодня гуляли? — спросил Ирука между глотками бульона. — Погода хорошая. — Гулял, — Обито кивнул. — По крышам в основном. Ирука поперхнулся лапшой. — По крышам? — Быстрее, — невозмутимо ответил Обито. — И пробок нет. — Вы… вы шиноби, конечно, я понимаю, но… — Ирука покачал головой, — ладно. Ваше дело. Они снова замолчали. Обито ковырялся в своей тарелке, делая вид, что сосредоточен на лапше. — Кстати, — сказал он как бы между делом, — я сегодня видел кое-что интересное. — Что именно? — Ирука поднял глаза. — Да так… проходил мимо Академии. Вернее, над Академией. И заметил во дворе какое-то оживление. Ну и решил посмотреть. Скучно же. Ирука замер. Лапша застыла на палочках. — Вы… вы видели? — голос его стал осторожным. — Всё, — Обито усмехнулся в тарелку. — И бюст с усами. И детей в кустах. И как вы их развели на признание. И как та учительница на вас смотрела. — Обито-сан! — Ирука выпрямился, и щёки его предательски порозовели. — Это… это нечестно! Подглядывать! — Я не подглядывал, — Обито поднял на него свой единственный глаз, в котором плясали чёртики. — Я проходил мимо. Случайно. А вы так громко разговаривали, что я не мог не услышать. — Мы говорили нормально! — возмутился Ирука, но в голосе уже прорезались смешливые нотки. — Ну да, нормально, — согласился Обито. — Для учителя, который ловит вандалов. Кстати, про вандалов — вы были великолепны. Я даже зауважал. — Вы… вы поэтому меня ждали? Чтобы подколоть? — Чтобы похвалить, — поправил Обито. — И ещё кое-что сказать. Он отложил палочки, откинулся на спинку стула и посмотрел на Ируку внимательно, изучающе. — Та девушка. Молодая, с тёмными волосами. Садору, кажется. — Садору-сэнсей, — поправил Ирука. — Она хороший педагог. Немного нервная, но старательная. — И краснеет она рядом с вами тоже старательно, — заметил Обито. Ирука замер. — Что? — Ну, я же видел, — Обито пожал плечами. — Как она на вас смотрела. Как руки сложила. Как сказала «вы невероятны». А вы покраснели и отмахнулись. Типичное «не замечаю намёков». — Я не… она не… — Ирука запнулся, опустил взгляд в тарелку. — Обито-сан, вы ошибаетесь. Садору-сэнсей просто… уважает меня как старшего коллегу. И всё. — Угу, — Обито кивнул с таким видом, который ясно говорил: «конечно, и я летающая свинья». — Просто уважает. Поэтому смотрит на вас так, будто вы только что спасли мир, а не отловили трёх оболтусов с розовой краской. — Обито-сан! — Ладно-ладно, молчу, — Обито поднял руки в примирительном жесте. — Но вы бы хоть заметили, а? Девушка старается. Она на вас так смотрит, что это слепому видно. Ирука покраснел окончательно — до самых корней волос. — Вы слишком наблюдательный, — буркнул он, утыкаясь в лапшу. — И слишком много говорите сегодня. — Скучно было, — повторил Обито свою любимую отговорку. — Вот и наблюдаю. И говорю. Они доели в тишине. Но тишина была не обиженная — скорее смущённая. Когда Ирука встал, чтобы уходить, он вдруг замер и спросил, не глядя на Обито: — А вы… вы правда думаете, что она… — Да, — ответил Обито без колебаний. — Правда. И если вы не идиот, вы это заметите сами. Когда-нибудь. Ирука вздохнул, покачал головой и вышел на улицу. Обито остался сидеть, глядя ему вслед. — Бедный Ирука, — сказал он сам себе. — Даже когда его кто-то любит, он не верит. Он допил чай, расплатился и тоже вышел в ночь.