Тот, кто остаётся

Это случилось через несколько дней. Обито, как обычно, слонялся без дела. Какаши был на совете, лапшичная откроется только вечером, а сидеть дома и смотреть в потолок надоело даже ему. Он снова оказался у Академии. Не специально. Просто ноги принесли. «Почему бы и нет? — подумал Обито. — Погляжу, чем занимается этот странный учитель днём». Он забрался на крышу соседнего здания — оттуда открывался отличный вид на внутренний двор. Уселся поудобнее, прислонившись к трубе. Внизу было тихо. Уроки шли своим чередом. Обито уже хотел уходить, когда из боковой двери выбежала молодая женщина. Короткие тёмные волосы, большие глаза, форма учителя. Она выглядела так, будто увидела привидение. — Ирука-сенсей! Ирука-сенсей! — закричала она, влетая в здание. Через несколько секунд из той же двери вышел Ирука — спокойный, но с лёгкой тревогой на лице. Женщина что-то быстро говорила, жестикулируя в сторону двора. Ирука кивнул, и они оба направились к центру. Обито прищурился. И увидел. Бюст Третьего Хокаге. Точнее, то, что от него осталось. Чья-то творческая натура разрисовала лицо старого Хокаге ярко-розовой краской. Усы стали фиолетовыми. На лбу красовалась надпись, которую Обито не смог разобрать, но явно не хвалебная. В довершение всего, на макушке бюста красовался бумажный венок из страниц какого-то свитка. Ирука замер на месте. Его лицо вытянулось. — Кто? — спросил он тихо. Женщина — кажется, Садору, так её называли — только беспомощно развела руками. — Я отлучилась на пять минут, Ирука-сан! На пять минут! А они… — Понятно, — Ирука вздохнул и начал медленно поворачивать голову, осматривая двор. Обито с крыши видел всё. И он сразу заметил их — три маленькие фигурки, притаившиеся в кустах у западной стены. Двое мальчишек и одна девочка. Они замерли, как мыши, надеясь, что их не заметят. Ирука тоже их заметил. Он не подал виду — просто медленно, неспешно направился в сторону кустов. — Ребята, — сказал он, остановившись в паре метров, — вы не видели, кто это сделал? Из кустов вылезли трое — чумазые, с розовыми пятнами на одежде. Старший мальчишка, с нагловатым лицом, скрестил руки на груди. — Ничего мы не видели, Ирука-сенсей! — заявил он. — Мы просто мимо проходили. — Да-да, — поддакнула девочка, — мы вообще только что пришли! — И вы сразу к нам подозрительно относитесь, — добавил второй мальчик, насупившись. — Всегда на нас думаете! Обито усмехнулся. «Ну, если не они, то я никогда не был Учихой». Ирука вздохнул. Но вместо того чтобы кричать, он сделал нечто иное. — Подозрительно? — переспросил он, притворно удивившись. — Вовсе нет. Я просто хотел сказать тому, кто это сделал… что это великолепная работа. Троица замерла. — Ч-чего? — выдавил старший. — Да вы посмотрите, — Ирука обвёл рукой бюст. — Аккуратно же. Розовый — смелый выбор. Фиолетовые усы — это дань уважения старому Хокаге, который, между прочим, сам любил экстравагантные решения. А венок из свитка… — он покачал головой, — это просто поэзия. Я бы даже сказал, что это лучший акт вандализма, который я видел за последние пять лет. Садору позади него округлила глаза. Обито приоткрыл рот. — Вы правда так думаете, Ирука-сенсей? — выпалил младший мальчик, подавшись вперёд. Глаза его горели. — Конечно, — Ирука кивнул с самым серьёзным лицом. — Тот, кто это сделал, явно разбирается в искусстве. И я хотел бы пожать ему руку. Мальчик расплылся в улыбке. — Мы старались! — выпалил он гордо. — Я вообще хотел ещё зелёным дорисовать, но Акико сказала, что… Он замолчал. Потому что двое его сообщников смотрели на него с таким ужасом, будто он только что признался в убийстве Хокаге. — …что зелёный не подходит к розовому, — закончил мальчик слабым голосом. Тишина. Ирука улыбнулся. Очень ласково. Очень спокойно. — Понятно, — сказал он. — Тогда, раз вы так хорошо разбираетесь в цветовых сочетаниях, вы, наверное, легко сможете всё это оттереть. Вместе с Акико-тян и её другом. — Мы… — начал было старший. — В наказание, — перебил Ирука, и голос его стал твёрдым, как сталь, — вы остаётесь после занятий на две недели. Убирать территорию Академии. Весь двор. Каждый день. Под моим личным присмотром. — Но, сенсей!.. — Три недели, — сказал Ирука, разворачиваясь. — Хотите продолжить? Дети молчали. Потом все трое, опустив головы, поплелись к бюсту с тряпками, которые откуда-то уже появились в руках Ируки — он просто протянул их им, не глядя. Садору смотрела на эту сцену с раскрытым ртом. Когда Ирука вернулся к ней, она прижала руки к груди — почти молитвенно — и выдохнула: — Ирука-сан… вы невероятны. Ирука замер. Потом его щёки слегка порозовели — совсем чуть-чуть, но Садору заметила. — Ничего особенного, — сказал он, отмахиваясь. — Просто надо знать, к какому концу подойти. Дети есть дети. Если бы я начал кричать, они бы закрылись. А так… — Вы заставили их признаться, даже не спросив напрямую, — закончила Садору с восхищением. — Это… этому надо учиться. — Не надо, — Ирука улыбнулся, но уже спокойнее. — Это просто опыт. И немного терпения. Идите, проверьте остальные классы. Я за ними пригляжу. Садору кивнула, бросила на Ируку ещё один долгий взгляд — с теплом и чем-то ещё, чего Ирука, кажется, не замечал — и убежала. Ирука остался один. Посмотрел на детей, которые возились с бюстом, вздохнул и покачал головой — но в его глазах была не злость, а теплота. Обито с крыши смотрел на всё это молча. «Хороший учитель, — подумал он. — Настоящий. Таких мало». Он хотел уже уходить, но заметил, как Ирука, оставшись один, вдруг поднял голову и посмотрел прямо в его сторону — на крышу. Обито замер. С такого расстояния и без бинокля заметить его было почти невозможно — он прятался в тени трубы, его бледная кожа сливалась с серым камнем. Но Ирука, похоже, ничего не видел. Он просто потянулся, зевнул и пошёл проверять, как дети оттирают розовую краску с лица Третьего. Обито выдохнул. — Осторожный, — прошептал он. — Наблюдательный. И добрый. Он спрыгнул с крыши и направился в сторону лапшичной. «Сегодня вечером будет о чём поговорить», — подумал он.