План из 10 этапов

Этап 4: «Бороды» Часть 2       — Это ужасная идея, — сухо замечает Шейн. Он отказывается впредь считать Илью хорошим стратегом. Матч всех Звёзд наверняка был случайностью. Потому что даже Шейн, который проводит так мало времени в социальных сетях, что его мама хранит за него пароли от них, понимает, что это абсолютно ничего не решит.       — Это отличнейшая идея, — протягивает Илья, который откинулся на спинку стула и теперь балансирует на двух ножках. Шейн подавляет инстинктивное желание отругать его. Пусть упадёт. Может, это послужит ему уроком.       — Илья, — шипит Шейн и оглядывается по сторонам, случайно встречаясь взглядом с несколькими посетителями ресторана, которые быстро отводят глаза. Шейн представляет свою мать у себя за плечом, настойчиво говорящую ему следить за выражением лица, и пытается улыбнуться. Получается скорее гримаса. — Ты же должен понимать, что люди всё поймут неправильно.       Илья цокает языком.       — Ничего мне не нужно понимать. Люди сразу поймут, что мы по-прежнему друзья.       Входная дверь ресторана распахивается. Входит Светлана в великолепном черном платье, расшитом крупными пайетками, коротком жакете и туфлях на каблуках, которые визуально удлиняют её ноги. Шейн буквально слышит, как в ресторане воцаряется тишина, прежде чем праздный гул голосов сменяется слишком громким бормотанием. Шейну хочется выйти из ресторана — возможно, прямиком в реку Чарльз. Он слышал, что раньше она была токсичной или типа того. По крайней мере, вода почти наверняка достаточно холодная, чтобы погасить огонь, полыхающий на его коже.       — Илья, люди совсем не это подумают. Пожалуйста, скажи мне, что ты это понимаешь, я тебя умоляю.       Илья ухмыляется.       — Это не тот тип мольбы, который мне нравится от тебя слышать, Холландер, — говорит Илья таким тихим низким голосом, что Шейн едва его слышит.       — Мальчики, — приветствует их Светлана. Её губы искривлены в почти такой же широкой ухмылке, как и у идиота-бойфренда Шейна. Шейн теперь достаточно хорошо её знает, чтобы понимать, что она любит хаос так же сильно, как и Илья.       — Светлана! — радостно восклицает Илья, широко раскинув руки.       — Рад снова тебя видеть, Светлана, — перебивает его Шейн, молясь, чтобы материнский тренинг помог ему сохранить приличествующее случаю выражение лица.       Бормотание вокруг становится громче. Они оба никак не способствуют тому, чтобы его унять, потому что одновременно встают, чтобы отодвинуть стул для Светланы. И Илья, и Светлана явно в восторге. Если бы только его бойфренд подавился той насмешливой репликой, что он явно пытается выдать.       Светлана, должно быть, ненавидит его, потому что говорит первой.       — Отличная игра вчера, мальчики. Шейн забил больше голов, так что он получает от меня приветствие первым. — А затем она наклоняется и целует его в губы.       Это едва заметное прикосновение, поцелуй, которым обмениваются с друзьями или членами семьи. Но Шейн знает, что это не будет иметь никакого значения. Он представляет себе завтрашнюю раздевалку с царящим в ней мёртвым молчанием, потому что его товарищам по команде нечего будет сказать.       Ну, только если ему повезёт. Или же Комо скажет что-нибудь настолько сексистское, что получит по роже. Тем более что Светлана похлопывает его по щеке и поворачивается к Илье, чтобы поприветствовать его схожим образом.       Вспышка ревности кратковременна и иррациональна. Нет ни малейшей разницы между тем, как Светлана поцеловала Илью, и тем, как она поцеловала Шейна. Но Шейну это не нравится. Даже зная, что они трое идут на это с открытыми глазами, что Илья принадлежит Шейну и никому другому… Ему это не нравится.       По крайней мере, если кто-нибудь сфотографирует его нынешнее выражение лица, они подумают, что он ревнует Светлану, а не Илью.       Они делают заказы. Или, точнее, Илья заказывает за всех троих, потому что Шейн не может взять себя в руки и произнести хотя бы одно предложение, а Илья, видимо, просто знает, что бы выбрала Светлана. Шейн отмечает, что для него Илья тоже выбрал подходящее блюдо с учетом его диеты, хотя и постоянно говорит ему, что он заходит слишком далеко с ограничениями.       Когда способность говорить к нему возвращается, Шейн старательно понижает голос.       — Вы оба понимаете, что весь мир только что решил, что у нас будет тройничок, — шипит он. Илья пожимает плечами. Светлана отпивает глоток вина. — Я единственный, кого это беспокоит?       Светлана похлопывает его по плечу.       — Я была бы за, но Илюша говорит, что вам это неинтересно. Жаль.       — Я не делюсь, — подтверждает Илья.       Светлана покачивает рукой из стороны в сторону.       — Ну, это не совсем правда. Помнишь… — и тут же, слишком быстро, чтобы Шейн успел что-либо понять, начинает говорить по-русски. Он учится и практикуется при каждой возможности, но беглость разговорной речи пока не приобрёл. Илья настаивает, что он неплохо говорит, но Шейн знает свои пределы.       К сожалению, Шейн переводит ровно столько слов, что вспыхивает прямо-таки алым румянцем.       — Чёрт возьми, — шепчет он про себя.       Илья серьёзно кивает в знак согласия, по-видимому совершенно несмущённый грязным воспоминанием, которое Светлана рассказывает в мучительных подробностях.       — Da, ты права. Дай мне попробовать ещё раз. Я не делюсь Шейном.       Если бог действительно существует, Шейн надеется когда-нибудь поговорить с ним. Он очень, очень хотел бы узнать, за какой свой проступок это заслужил.       — Разумно, — соглашается Светлана. — Я бы тоже не стала им делиться. Он слишком хорош в хоккее.       — Можем мы, пожалуйста, перейти к чему-нибудь другому? — спрашивает Шейн. — К любой другой теме?       — Хорошо, — говорит Светлана. — Я вот думаю… Хочешь поцеловать меня на льду после того, как «Монреаль» выиграет Кубок в этом году?       Что ж, похоже, есть одна тема, о которой Шейн хотел бы говорить меньше прежней. Она просто молодец, что нашла её. Он уже чувствует нависшее над ним проклятие сглаза, хотя почти уверен, что «Монреаль» добьётся своего, как только начнётся плей-офф.       — Я…       — Эй! — Илья хлопает ладонью по столу. Не очень сильно, но достаточно громко, чтобы любой, кто не смотрит их представление, нашёл повод обратить на них внимание. — Я выиграю Кубок в этом году. «Бостон», блядь, победит.       — Нет, я так не думаю, — говорит Светлана и поворачивается всем телом к Шейну.       Выражение лица Ильи настолько нарочито возмущённое, что Шейн теряет последние остатки самообладания, разражаясь безудержным смехом, и чуть не плачет, видя, как Илья при этом смягчается.       Его определенно наказывают за что-то. Илье же впредь категорически воспрещается воплощать свои идеи в жизнь, но, к сожалению… Шейн не стал бы ничего менять, если бы всё повторилось.

***

Начало августа 2016 года       Когда последний ребёнок покидает лёд, Илья вздыхает с облегчением. Первый год хоккейных лагерей «Меняющих игру» прошёл с огромным успехом, но он от всей души рад, что они закончились. Илья, возможно, недооценил, насколько стрессовым будет работать с Шейном и держать их отношения в секрете. Кажется, что время, которое они проводят вместе, так ограничено, так коротко. Нахождение рядом с любимым человеком и невозможность прикасаться к нему ломает что-то внутри него.       Особенно потому, что Илья нуждается в Шейне больше, чем когда-либо.       Он не совсем уверен, что отношения должны работать именно так. У Ильи нет возможности сравнивать, потому что нечто настолько серьёзное у него было только с одним человеком, которого он по-настоящему любит. Судя по разговорам его товарищей по команде, долгосрочные отношения «остывают». Ему полагается избавиться от этой всепоглощающей одержимости, этого стремления быть рядом с другим человеком всё грёбаное время. Если это так, Илья был бы рад, если бы эта стадия отношений началась.       Вместо этого, с каждым годом, проведённым Ильёй с этим мужчиной, с каждой секундой, которую он может ему посвятить, его любовь крепнет. Шейн — как грёбаный восход солнца: чем дольше он длится, тем прекраснее становится. Всё, чего хочет Илья, — это больше времени, чтобы позволить Шейну осветить весь его мир.       Они вместе официально чуть больше двух лет. Как Илье это пережить? Он знает себя, знает своё тело, знает, что сможет ещё как минимум с десяток лет играть в хоккей. Как он сможет пережить ещё одно десятилетие порознь? Любить Шейна в тишине, когда это чувство — самое громкое, что он когда-либо испытывал?       Иногда это разрывает его на части. Илья любит хоккей, любит Бостон, любит Шейна и боится, что что-то из этого прикончит его. Боится, что он просто позволит этому случиться.       Может, Илье стоит поговорить с Шейном. Но волшебного решения для этой ситуации, для этого чувства нет. И Илья, как это ни эгоистично с его стороны, не хочет расстраивать Шейна.       Вероятно, ситуацию усугубляет то, что это лето было в основном ужасным. Сменив несколько нарядов и временно покрасив волосы, Илья сумел тайком сбежать в Вашингтон, чтобы удивить Шейна в его гостиничном номере после получения Кубка. Возможно, это был самый рисковый поступок, который они когда-либо совершали, рассчитывая, что Хейден Пайк и остальные игроки «Метрос» останутся на вечеринке. Но они украли это время.       Затем неделя солнечного света, радости и уединения в коттедже. Неделя, когда Илья засыпал, обнимая Шейна, каждое утро просыпался с ним на груди, каждый день держал его за руку. Они снова опасно близко подошли к разоблачению: один раз вновь с отцом Шейна, а другой с матерью. Второй был связан с очень неловкой ситуацией из-за подтверждения деталей работы Фонда Ирины и хоккейного лагеря по электронной почте, потому что «у него слишком плохая связь для звонка», пока Юна Холландер плотно приседала Шейну на уши внизу, ожидая его ответа.       Каким-то образом Илья избегает встречи с родителями Шейна. Шейн выступает посредником во всем, что касается благотворительности. Это к лучшему, хотя Илья знает, что Шейн хочет их встречи, да и сам Илья готов был бы проникнуть Шейну под кожу, лишь бы узнать о нём всё. Но Илья знает матерей, помнит, как его собственная мать видела его насквозь в детстве. Пока Шейн не готов им признаться, его родителям не стоит видеть их вместе в одной комнате.       Неделя счастья в коттедже, а затем Илья улетел обратно в Россию. Это был компромисс, сокращение их совместного времени, чтобы он мог вернуться в Штаты достаточно рано для хоккейного лагеря в Бостоне. Ужасный грёбаный компромисс.       Отцу Ильи… становится хуже. Ему нужен уход, который его жена не может или не хочет обеспечить. Илья начинает платить Алексею за уход за ним примерно в середине июля. Что не так уж и много, учитывая, что Илья и так всё оплачивает в Москве. Но, по словам Алексея, это всего лишь ещё одно преступление Ильи, ещё один пример того, каким ужасным сыном, ужасным братом, ужасным дядей он является.       Когда Алексей услышал о благотворительности Ильи в честь их матери, это нисколько не поколебало его убеждение, что Илья убил её. На самом деле, это лишь принесло Илье синяк под глазом. Единственной опорой Ильи в это адское лето в России был Шейн.       Шейн, который каждый день рано вставал, чтобы позвонить ему. Шейн, который заставлял его прикладывать лёд к глазу. Шейн, который присутствовал на очередной сложной игровой сессии с Алисочкой, заверяя её с полной искренностью, что да, его зовут Джейн, и он девочка. Шейн, который слушал, как Илья медленно распадался на части, бормоча на невнятной смеси английского и русского, которую даже сам не понимал.       Шейн, Шейн, Шейн.       Спортивные лагеря закончились. Две недели, два города. И хотя Шейн набирает обороты в предсезонной подготовке, теперь Илья сможет побыть с ним. Хотя бы на короткое время они смогут побыть вместе без рискованных перебежек между номерами отелей.       Вот только Шейн пытается встать с постели по утрам, чтобы «побегать» со своим «лучшим другом». Совершенно нелепая отговорка.       — Илья, ну же. — Шейн толкает его в руку. Илья довольно крепко его обнимает. Минимум места для движений или глупостей, как, например, пробежки в 6 утра.       — Мне нужно встать.       — Я сплю, — недовольно бормочет Илья на русском. — Спящий человек не может двигаться.       Илья практически чувствует, как Шейн переводит в уме и с ужасно канадским акцентом отвечает:       — Спящий человек не может говорить. Вставай.       Шейн думает, что его русский ужасен. Илья думает, что его бойфренд — перфекционист. Его русский вполне сносный. Он стал только лучше с тех пор, как Шейн подружился со Светланой.       — Nyet.       — Илья, — строго говорит Шейн, и Илья невольно оживляется от этого тона. Шейн так редко проявляет твёрдость или говорит Илье «нет», многое ему позволяя. Но, видимо, не это. — Если я не встану, Хейден решит, что мне нужна медицинская помощь. В лучшем случае он позвонит, чтобы меня проверить. В худшем — воспользуется своим запасным ключом, чтобы войти, и найдёт нас в постели.       Гадость. Илья считает, что никто не должен видеть Шейна в таком виде, поэтому покорно поднимает руку. Шейн выпутывается из его объятий и награждает поцелуем.       К своему неудовольствию, Илья не может снова заснуть, когда Шейна нет рядом. В Бостоне у него не возникает никаких проблем со сном, но что-то в его подсознании бунтует, если есть хотя бы малейшая вероятность обнимать Шейна.       Илья использует это время, чтобы приготовить им обоим завтрак, а Шейну — один из тех отвратительных смузи, которые он настойчиво пьёт. Илья добавляет ингредиентов только на одного человека, потому что у него нет причин умасливать Шейна, выпивая такой смузи.       Входная дверь открывается одновременно с получением Ильёй сообщения.       Оно от Светланы, с просьбой поговорить, когда у них с Шейном будет возможность. Илья отвечает, проверяя, не срочно ли это, а затем принимает поцелуй от Шейна.       — Ты мне нравишься потным по другим причинам, — сообщает Илья.       Шейн во впитывающей влагу рубашке, обтягивающей его грудь; его щеки разрумянились, ниточка пульса бьётся под тонкой кожей шеи. Илье хочется укусить его, попробовать на вкус, что он и делает, прижимая Шейна к столешнице и проводя языком по его шее. Он чувствует вкус соли и чего-то присущего только Шейну.       — Это отвратительно, — жалуется Шейн, но не отталкивает его. Наоборот, Илья чувствует, как он наклоняется ближе, усиливая контакт.       Поэтому Илья не утруждает себя ответом, лишь перемещает губы на его коже. Ждёт, пока не почувствует, как сердце Шейна колотится под его губами, как он вверяет свою жизнь Илье, полностью ему доверяя. А потом Илья кусает.       — Блядь! — охает Шейн. Илья готов к тому, как подкосятся его колени, даже когда разжимает зубы. За эти годы Илья очень, очень хорошо научился не оставлять следов. По крайней мере, не там, где их могут увидеть.       Илья опускается на колени на кухонный пол и стягивает с Шейна его короткие развратные шорты.       К тому времени, как Шейн отталкивает его, уже Илья оставляет неплохие памятные следы на внутренней стороне его бёдер, целует особенно красивую отметину и встаёт. Он на всякий случай держит руку на бедре Шейна.       — Ты, м-м… — пыхтит Шейн. Илье нравится видеть его таким, взволнованным и запыхавшимся. — Ты хочешь?..       Илья устраивается между ног Шейна и целует долго, медленно и глубоко, давая почувствовать свой вкус. Целует до тех пор, пока его губы не немеют, и Шейн не переключается с поглаживания его волос на нежное перебирание их пальцами. Затем Илья отодвигается, любуясь блеском глаз Шейна и прижимая к его покрасневшей нижней губе большой палец, который тот пытается втянуть в рот.       — Позже, — говорит Илья хриплым голосом, — я хочу трахнуть тебя в душе. Запачкать тебя, а потом помыть. — Шейн хнычет. Его ресницы трепещут. — Но сначала ты съешь завтрак, который я тебе приготовил. Выпьешь свой дурацкий смузи.       — Это не может подождать?       Илья целует Шейна в кончик носа и убирает палец.       — Ни в коем случае, moy lyubimyy. Ты должен поесть, чтобы набрать мышечную массу к сезону, да?       Шейн ворчит, но подчиняется. Первый оргазм за день обычно делает Шейна более покладистым.       Второй, смытый в душе, помогает ему окончательно расслабиться.       Илья сначала вытирает Шейна полотенцем, давая выход своей нежности к нему, затем заставляет надеть нижнее белье, футболку и новые носки. Когда Шейн, чистый и довольный, прислоняется к изголовью кровати, Илья по-быстрому вытирается полотенцем, натягивает нижнее белье и падает рядом с ним.       — Я люблю тебя, — говорит Шейн, когда кровать перестаёт трястись.       Глаза Ильи почему-то начинают гореть. Он скрывает это тем, что лениво потягивается, подняв руки над головой.       — Я тоже тебя люблю, милый.       Шейн сползает по матрасу, чтобы они могли свернуться калачиком — два кусочка пазла, идеально подходящие друг к другу.       Илья вспоминает сообщение Светланы, отправленное в середине утра. Шейн дремлет у него на груди, пока Илья листает переписку в телефоне. Светлана подтвердила, что ничего срочного, но 40 минут назад отправила напоминание, спрашивая, когда Илья с ней свяжется.       «Извини, — печатает Илья. — Буквально затрахался и заснул. Скоро буду готов».       Пять минут спустя он получает в ответ смайлик с опущенным большим пальцем и улыбается в телефон, начиная выписывать фигуры на спине Шейна. Шейн тут же шевелится, что Илья воспринимает как признак того, что он всё равно бы скоро проснулся.       — Что? — бормочет Шейн, касаясь губами груди Ильи.       — Светлана хочет позвонить, — говорит Илья. — Я заставил её ждать.       — Опасная игра, — говорит Шейн и переворачивается на бок, потягиваясь. Илья тут же начинает скучать по весу его тела. Илья тянет его за руку и не отпускает, пока он не прижимается к нему. Видимо, Шейн совсем не против, потому что счастливо вздыхает.       Илья сгибает ногу в колене, подпирая телефон и руку, и открывает FaceTime.       — Подожди, почему бы просто не сделать обычный звонок… — начинает Шейн.       — Потому что она заслуживает того, чтобы видеть красивое лицо. — На экране телефона Илья видит, как Шейн вспыхивает. — Моё, я имею в виду. Твоё просто нормальное.       — Говнюк, — ворчит Шейн, но целует Илью в плечо.       — Шейн! Илья! — улыбается им Светлана. Она хорошо выглядит, расположившись на диване в домашней майке. Как и ожидал Илья, её взгляд скользит вниз, на грудь Ильи, и улыбка становится лукавой. — Вижу, вы, мальчики, отлично проводите время.       Тогда как Шейн уже начинает свой сезон, тренируясь с друзьями и товарищами по команде, Илья вернётся в Бостон только через две недели, о чём он не преминул сообщить Шейну.       Следы их любви тянутся по груди Ильи и отражаются в предательском румянце на щеках Шейна. Боже, Илья его обожает.       — Вы оба хотите разрушить мою жизнь, — жалуется Шейн, далеко не первый раз с апреля.       После их крайне публичного ужина все трое стали появляться на публике ещё чаще. Поскольку Илья не был совсем уж беспечным, то не настаивал на ещё одном совместном ужине. Разжигать слухи — забавно и необходимо, чтобы доказать отсутствие вражды, но та часть фанатов в интернете, которая увлеклась идеей тройничка, уже перебарщивает. Хуже того, это было слишком близко к правде, и Илья мог попасть в неприятности, если кто-то в России разозлится. Тем не менее они продолжали появляться на публике по отдельности и давали прессе короткие и последовательные ответы.       «Без комментариев».       «Светлана — хорошая подруга».       «Нет, я не ревную к Холландеру».       «Я абсолютно точно не ревную к Розанову».       Лично Илья считает это не особенно убедительным. Если бы он стал свидетелем подобного публичного скандала, то непременно предположил бы хотя бы намек на латентную гомосексуальность. Но широкая публика слишком зациклена на гетеросексуальности.       Хотя Илье больше всего не нравится этот этап плана, хотя бы потому, как он изначально задумывался, возможность поделиться правдой со Светланой — совсем другое дело. После двух лет отношений, плюс три года чего-то… впустить кого-то в свой мир приятно. Иногда Илья убеждает себя, что ему это снится. Что он выдумал этого мужчину и эти отношения, потому что он никак не заслуживает такой любви.       То, что Светлана знает про них, кажется… своего рода документированием этого факта. Подтверждением того, что это реально.       И самое главное, два любимых человека Ильи сблизились. Им нравится общество друг друга, независимо от стоящих за этим интриг. И вот за это Илья может держаться, когда остаётся один в своей бостонской квартире, раздавленный одиночеством.       — Шейн, — начинает Светлана, а потом продолжает по-русски, причём медленнее и чётче, чтобы он мог перевести. — Ты сказал Илье надеть штаны, верно?       Шейн кивает.       — Да, я сказал, что штаны… — он колеблется, подбирая слово. Затем говорит по-английски: — необходимы?       — Obyazatel'ny, — предлагает Светлана, потому что знает, что Шейн не может доверять Илье в выборе правильного слова. Она нашла «Большую ссору из-за яблока» очень смешной. — Очень хорошо.       — Мне не нужны штаны, — возражает Илья. — Светлана видела член раньше, да?       Шейн тыкает его острым локтем в ребра.       — Не напоминай мне.       — Да, Илюша, не напоминай ему.       — Хорошо, хорошо, — смеётся Илья. — Зачем ты просила позвонить, Света?       Она отвечает не сразу. Такое выражение на её лице Илье доводилось видеть довольно редко. Вина?       — Потому что я хочу перестать быть вашей «бородой».       Илья растерянно моргает и поворачивается к Шейну. Видит именно то, чего ожидал — выражение, отражающее собственные чувства Ильи, и пожимает плечами.       — Ладно. Мы прекратим. — Шейн кивает, отчего его волосы щекочут плечо Ильи.       — Что? — спрашивает Светлана. — Я просто это говорю, и ты не спросишь почему, не попытаешься меня переубедить?       Шейн выпрямляется, положив руку на грудь Ильи.       — Светлана, ты оказала нам услугу, изначально согласившись на этот план. Ты имеешь полное право остановиться в любой момент, независимо от того, есть у тебя веская причина или нет. — Он говорит так искренне, с нежностью думает Илья. Так по-канадски.       — Ты слишком хороший, Шейн Холландер, — серьёзно говорит Светлана. — Илюша?       — Da, я согласен с ним. — Илья ухмыляется. — В любом случае, этой драмы хватит на годы, да? Теперь мы долго будем натуралами. — Удивительно, но от этой мысли у Ильи щемит в груди. Десять, пятнадцать лет. Друзья-гетеросексуалы, которые держат свою любовь в секрете. Похоже на тюрьму.       По крайней мере, с этим этапом они покончили. Илье больше не нужно слушать, как весь мир гадает о том, что его бойфренд любит кого-то другого. Это был самый неприятный этап в тщательно продуманном плане Шейна, и Илья не будет по нему скучать.       Светлана выглядит взволнованной, отчего у Ильи чешется кожа.       — Но я не Шейн, — говорит он. — Я хочу знать причину. У тебя появился мужчина, Света?       Это стирает лишние эмоции с её лица. И Илья проводит остаток дня, обнимая любимого человека и слушая, как его лучшая подруга рассказывает о новом парне на работе.       Возможно, Илья не всегда счастлив. Возможно, иногда это разрывает его на части. Но благодаря таким вот моментам всё остальное гораздо проще переносить.

***

Ноябрь 2016 года       Телефон Шейна вибрирует в третий раз за пять минут, заставив его застонать.       — Это совсем не сексуальный звук, — замечает Илья. Шейн поставил телефон на подставку посреди кухонного стола. Ему надоело подпирать его случайными предметами, и теперь подставка есть практически в каждой комнате. В каждой квартире и доме. Илья говорит, что он просто нелепый, но именно так Шейн выражает свою любовь.       — Джей-Джей не перестает мне писать, — жалуется Шейн и роняет вилку в свою почти пустую тарелку. — Он всё время говорит, что я больше не провожу время с командой.       Илья хмыкает.       — Da, ты слишком занят, проводя время со своим горячим бойфрендом.       Шейн хмурится.       — Очевидно, ты не слишком занят, проводя время со своим горячим бойфрендом. Я видел те фотографии с прошлой недели.       — А, я знаю! — Илья щелкает пальцами. — Ты настроил Google-оповещения на моё имя, да?       На самом деле ответ — да, конечно. У Шейна настроены Google-оповещения на Илью Розанова, команду «Бостон Рэйдерс» и, по настоянию его мамы, на Шейна Холландера. Но Илье это знать не нужно.       — Заткнись.       — Но ты был скучным и до того, как стал моим бойфрендом, — продолжает Илья. — Я не скучный. Если я не выхожу куда-нибудь, моя команда думает, что я болен. Ты просто нормальный, идеальный Шейн Холландер.       Дело в том, что он не ошибается. Хотя Шейн никогда особо не тусил с командой, раньше он иногда старался. В этом сезоне он ещё ни разу никуда не выходил с ними.       Джей-Джей особенно старался уговорить его пойти куда-нибудь в Бостоне на прошлой неделе. Но Шейн решительно отмахнулся от него, предпочтя уютно устроиться с Ильёй на диване и есть бутерброды с тунцом. Они даже провели ночь вместе, что было редкостью в этом сезоне.       — Новички думают, что я абстинент, — признаётся Шейн.       Илья недоумевающе хмурится. Шейну хочется поцелуем стереть это выражение.       — Абстинент? — повторяет он. — Что это значит вообще?       — Трезвенник. Не пью алкоголь. Вообще никогда, — говорит Шейн.       Илья покачивает рукой из стороны в сторону.       — Более-менее так и есть. Но ты не просыхаешь в другом смысле, так что всё в порядке.       Ему требуется секунда, чтобы понять смысл сказанного. Шейн зажимает пальцами переносицу.       — Пошёл ты нахуй, серьёзно.       — Через несколько недель, да, — говорит Илья. — Но, может, ты сходишь сегодня отпраздновать с командой.       — Не хочу.       — Это полезно для командной синергии, да? — настаивает Илья.       У Шейна становится тепло на душе.       — Синергии? — дразнит он. — Это что-то новенькое. — Что-то в том, как Илья разбрасывается вычурными английскими словами, каждый раз заводит Шейна.       — Да-да. — Илья отмахивается от него. — Я сексуальный и умный. Но я также серьёзный. Сходи куда-нибудь с командой. Выпей пива. Пусть Буазо перестанет удивляться, почему ты такой зануда.       Хотя Шейн продолжает жаловаться, убеждённость Ильи практически гонит его из дома. Пропустить пару бокалов — не так уж и плохо. Он может вписать в свою диету пиво. К тому же, открыв сообщения, он видит, как Джей-Джей вовсю распинается об актёрах нового фильма «X-Squad».       Шейн проводит много времени в самолётах за просмотром фильмов. Илья тоже. Если Шейн сегодня вечером встретит кого-нибудь знаменитого, может, даже Роуз Лэндри, ему будет чем козырять перед ним.       — Неужели мои глаза меня обманывают? — кричит Джей-Джей, как только он входит в дверь. — Mon capitaine, в баре?       Несколько новичков, а также Беркес, Куйяр и Ганьон, ликуют, когда Шейн подходит к столу. Господи, может, прошло слишком много времени с тех пор, как он выходил потусить с командой, если у них такая реакция.       Группа такого размера вызывает у Шейна некоторый дискомфорт: слишком много людей, за которыми сложно уследить, слишком трудно расслышать отдельные голоса из-за музыки, и слишком сложно завести разговор. Так что он держится немного особняком, смеясь в нужных местах и ​​кивая в знак согласия. Время от времени Джей-Джей обнимает его за плечо и притягивает к себе, подталкивая к участию. Шейн знает, что Джей-Джей делает это из лучших побуждений, и это, безусловно, помогает, но…       Шейн использует момент, когда внимание Джей-Джея переключается на кого-то другого, чтобы незаметно уйти и направиться к бару. Симпатичный бармен просто-таки расплывается в улыбке. Он наклоняется ближе, когда подаёт напиток, и Шейну приходится следить за выражением лица, чтобы не нахмуриться. Бармен упирается локтями в оставшийся лёд, что вряд ли удобно.       — Роуз Лэндри здесь, чел, — заговорщически говорит парень.       Шейна охватывает радостное волнение. Конечно, она входила в план Джей-Джея по его завлечению сюда, но Шейн её ещё не видел. Как-то странно думать, что он может встретиться с одной из своих любимых актрис. Бармен указывает на столик в кабинке. Шейн поднимает пиво в знак благодарности.       — Пожелайте мне удачи.       Стараясь не выглядеть слишком неуклюжим фанатом, Шейн садится в кабинку напротив неё. Вживую она выглядит так же красиво, как и на экране.       — Я Роуз, — говорит она, протягивая ему руку.       — Шейн, — говорит он и опускает голову. — Ух ты, я, эм, большой фанат. — Это прозвучало так глупо. Шейн уже представляет себе дразнящий голос Ильи в голове: «Не умеешь ни с кем говорить, Холландер, и думаешь, что получится со знаменитой актрисой?»       Когда он позже расскажет ему эту историю, то умолчит о том, как ему было трудно подобрать слова, иначе Илья ему это до конца дней будет припоминать.       К удивлению и восторгу Шейна, Роуз Лэндри — не просто известная актриса. Она забавная, отлично поддерживает беседу и, что самое важное, неравнодушна к хоккею. Далее следует самый сюрреалистический разговор в жизни Шейна. Она ни в чём ему не уступает, и выясняется, что один из её братьев играет в АХЛ. Оказывается очень увлекательно узнать о съёмочной стороне кинопроизводства, которая, безусловно, просто сущий ад для Шейна.       В какой-то момент, когда она отходит в туалет, Шейн сравнивает свои разговоры с Роуз и Светланой со всеми своими неудачными попытками завести подружек. Возможно, если бы хоть одна из тех девушек была хотя бы наполовину так заинтересована в хоккее, Шейн никогда бы не догадался, что гей. А так сегодняшний вечер лишь подтверждает тот факт, что он ни капельки не бисексуален. Честно говоря, если Роуз Лэндри не в состоянии его привлечь, то никто не сможет.       Он открывает сообщение от Лили.       Ты всё ещё с парнями? Я так горжусь тобой. Ты почти не скучный.       Шейн улыбается. Хотел бы он, чтобы Илья был здесь, хотел бы познакомить своего бойфренда с самой крутой знаменитостью, которую он когда-либо встречал. Вместо этого он пишет в ответ:       Ага. И подожди, пока услышишь, с кем я познакомился.       Роуз возвращается, и он прячет телефон обратно в карман, прежде чем успевает прочитать ответ Ильи.       Хотя их разговор продолжается весь оставшийся вечер, включая момент, когда Шейн приглашает Роуз познакомиться с остальными членами «Метрос», он также принимает… странный оборот. Джей-Джей постоянно смотрит на него широко раскрытыми глазами и едва заметным жестом показывает большой палец вверх. Роуз слегка касается его предплечья каждый раз, когда он её смешит. Однажды они даже слегка соприкасаются плечами, что кажется странно интимным для почти незнакомцев. Она также изучает Шейна, когда он отворачивается. Он чувствует её взгляд щекой.       Даже несмотря на несколько странный финал вечера, он рад передать ей свой телефон, когда Роуз его требует.       — Ты до боли милый, Шейн Холландер, — говорит она, введя свой номер в контакты. — Я бы хотела снова увидеться. Может, выпьем как-нибудь кофе?       Срань господня. Шейн нашёл друга. Он уже и забыл, когда в последний раз заводил друзей, со времени… возможно, Ильи? Светлана стала его подругой в силу стечения обстоятельств, а Хейден и Джей-Джей стали таковыми потому, что они играют в одной команде. Шейн раздувается от гордости, когда Роуз уходит. Каким-то образом оставшиеся члены команды «Метрос» тоже понимают, что это большое событие, потому что хлопают его по спине и ликуют.       «Я дома», — пишет Шейн, как только за ним закрывается дверь квартиры. Он старается не питать ложных надежд. Илья вполне мог уже лечь спать.       Ему стоило бы знать лучше. Телефон тут же начинает вибрировать, демонстрируя запрос видеозвонка. Он немедленно принимает его.       — Privet, moyo yabloko, — приветствует его Илья. Он лежит на боку в постели без рубашки, и по спине Шейна невольно пробегает волна вожделения. — Тебе было весело со скучной командой, после того как ты оставил тут меня одного на весь вечер?       — Заткнись, — говорит Шейн и идёт в ванную чистить зубы, ставя телефон в подставку. — Это ты заставил меня пойти.       — Да-да. Мне всё равно. Скажи, с кем ты познакомился, я думал об этом весь вечер. Кто-то скучный, кого я не знаю?       Шейн выплевывает зубную пасту в раковину.       — Наверное, точно не знаю. Ты слышал о Роуз Лэндри?       Тишина почти оглушает его. Шейн смотрит в телефон и видит, что его бойфренд впервые в жизни потерял дар речи.       — Ты шутишь? — наконец выдавливает из себя Илья. — Обрёл чувство юмора и впервые в жизни пошутил?       — Нет, — самодовольно заявляет Шейн. — Я познакомился с Роуз Лэндри. И знаешь что? — Он даже немного пританцовывает на месте.       — Что?       — Ей нравится хоккей! — ухмыляется Шейн, втирая средство для умывания в кожу.       Илья смеётся.       — Ты серьёзно? — спрашивает он, когда Шейн не разделяет его веселье.       — Предельно серьёзно, — говорит Шейн. — Мы полвечера говорили о хоккее, её младший брат играет в АХЛ.       — А, понятно, — мурлычет Илья. — Хоккей — это твоя стратегия по завязыванию дружбы. Работает на Светлане, а теперь и на Роуз Лэндри. Может, мне стоит у тебя поучиться.       — Говнюк. — Шейн вытирает лицо полотенцем, относит телефон в спальню, быстро раздевается и переодевается в пижаму. Хотя Илья жалуется, он не позволяет ему смотреть — в основном потому, что хочет закончить этот разговор, а не отвлекаться на телефонный секс. — Я взял у неё номер, мы как-нибудь выпьем кофе.       Шейн не видит экран, поэтому не понимает, почему Илья молчит. Когда он говорит, его голос звучит странно.       — Ты взял у неё номер? Вы собираетесь вместе выпить кофе?       Шейн нахмуривается и, упав на кровать, хватает телефон. Даже с видео он не уверен, как интерпретировать выражение лица Ильи.       — Да, думаю, мы подружимся, — говорит Шейн. — Но не знаю, ребята из команды странно себя вели по этому поводу. И потом всё закончилось как-то странно.       Брови Ильи поднимаются почти до линии волос.       — Может, начнёшь с самого начала, да?       К тому моменту, как Шейн заканчивает объяснять, Илья проводит рукой по лицу.       — Moy lyubimyy, по-моему, тебе нужно кое-что узнать, прежде чем пойдёшь пить кофе с Роуз Лэндри, да?       — Например? — растерянно спрашивает Шейн.       И Илья объясняет.

***

      Через неделю Шейн встречается с Роуз за кофе. День выдаётся необычно тёплым для ноября, поэтому, когда Шейн предлагает им взять напитки и прогуляться по парку, она соглашается.       Слава богу, потому что Шейн не хочет вести этот разговор в переполненном кафе.       Когда Илья указал на очевидное — что Роуз флиртовала с ним и пригласила на свидание, — Шейн почувствовал себя полным идиотом. Он бросился заверять Илью, что не пытался ответить взаимностью, что ничего не заметил, и Илья имел наглость рассмеяться.       — Шейн, я люблю тебя, но ты самый гейский мужчина из всех, кого я знаю, — сказал он. — А теперь я считаю, что ты не заметил бы флирт со стороны женщины, даже надень она на себя соответствующую табличку.       Теперь, вооружившись знанием того, что Шейн неправильно истолковал всю их первую встречу, он просто вне себя от нервозности.       Они находят укромную скамейку в парке Ла Фонтен с напитками в руках. По-видимому, Шейн плохо справляется с непринужденной болтовнёй, потому что Роуз вздыхает.       — Ой-ой, похоже, дело серьёзное. — Она ставит кофе и поворачивается к Шейну. — Что происходит?       — Я, э-э… — начинает Шейн. Он тоже ставит кофе, а затем снова поднимает, потому что пустые руки — это ещё хуже. — Дело в том, что я… — Когда он пытается вспомнить сценарий, который придумал для этого момента, у него ничего не получается.       — Шейн, — так по-доброму зовёт его Роуз и даже снова кладёт руку ему на предплечье. И если бы Шейн не был так обеспокоен тем, что она снова флиртует с ним, это было бы даже приятно. — Всё в порядке.       — Я кое с кем встречаюсь! — выпаливает Шейн.       — О! — восклицает Роуз, роняя руку.       — Извини, — Шейн морщится, — это было как-то… то есть я не понял этого на прошлой неделе и…       — Всё в порядке, мне не стоило ничего предполагать, — отмахивается от его объяснений Роуз и совершенно искренне ему улыбается. — Наверняка она не обрадовалась, узнав, что мы снова проводим время вместе? Мне бы очень хотелось больше узнать о ней!       И такой ответ тоже не входит в планы Шейна. Он хочет сказать ей, что на самом деле его бойфренд посчитал ситуацию очень смешной и как минимум час подшучивал над ним прошлым вечером, но не может этого сделать. Шейн предположил, что Роуз узнает, что он в отношениях, и… уйдёт? Сейчас это кажется глупым.       Тишина явно слишком затягивается, потому что улыбка Роуз пропадает.       — Извини, это странно? Я просто подумала…       — Нет! — перебивает Шейн. — Нет, совсем не странно, просто… — Он осекается, не зная, как объяснить, не выдав своих секретов почти незнакомой женщине.       — Подожди, — медленно говорит Роуз, всматриваясь в Шейна. Её взгляд заставляет его чувствовать себя как под микроскопом. — Если только… она вовсе не она?       Кровь схлынывает с лица Шейна, пульс учащается, лёгкие сжимаются. Блядь. Блядь, блядь, блядь. Он знает, что реагирует не так, как должен, знает, что каждая секунда тишины, каждая секунда явной паники — это ещё один гвоздь в крышку его гроба. Но в его голове нет ничего, кроме… кроме страха.       Никто и никогда его об этом не спрашивал. Не всерьёз, с таким выражением лица, которое явно даёт понять, что это не вопрос. Шейн на грани того, чтобы избавиться от только что выпитого кофе.       — Эй, эй. — Роуз поднимает руки, и выражение её лица меняется с понимающего на обеспокоенное. — Не паникуй, всё нормально.       — Не нормально, — шепчет Шейн с присвистом, тяжело и сдавленно дыша.       — Совершенно нормально! — поспешно отвечает Роуз. — Я актриса, Шейн. Я дружу со многими геями, открыто заявляющими о своей ориентации или нет. 70% моих парней бросили меня ради других мужчин, это не проблема!       У Шейна кружится голова.       — Это действительно, действительно проблема. Роуз, я… — Он тяжело сглатывает.       Роуз опускает руки на колени.       — Хорошо, может, это и вправду проблема. Я так понимаю, среди хоккеистов нет ни одного открытого гея?       Шейн качает головой.       — Ладно, — вздыхает она. — Клянусь, я ничего не скажу. Знаю, у тебя нет причин мне доверять, но обещаю, что не скажу.       Шейн пытается кивнуть, как будто верит ей, но не уверен, что получилось убедительно.       — Но мне бы очень хотелось услышать о нём, правда, — продолжает она. — Похоже, у тебя не так много людей, с которыми ты можешь об этом поговорить? Я знаю, мы не очень хорошо знакомы, но ты мне очень нравишься, Шейн. Думаю, мы могли бы стать хорошими, даже лучшими друзьями.       — Я не могу. То есть… — Шейн делает глубокий вдох. — Думаю, мы могли бы стать друзьями, но я не могу тебе о нём рассказать. Он тоже не совершил каминг-аут, и это небезопасно. Никто не должен знать, что мы… вместе.       Роуз морщится.       — Звучит… одиноко.       Шейн пожимает плечами. Его пульс понемногу замедляется, всё ещё учащённый, но уже не так сильно.       — Не совсем, если он рядом.       — Это мило, — улыбается Роуз и затем задумчиво наклоняет голову. — Подожди, разве ты не был недавно с той женщиной? Девушкой Розанова, Светланой, так вроде бы её зовут? Она… — Она распахивает глаза. — Она была твоей «бородой»?       Блядь.       — Вроде того, — уклончиво отвечает Шейн, — но уже нет.       Роуз смеётся.       — Чёрт. Я слишком долго была невольной «бородой», иначе бы предложила свои услуги. Похоже, у меня это отлично получается.       Шейн выдавливает из себя смех.       — Я бы никогда не попросил тебя об этом. В смысле, ты же видела, сколько гадости выплеснулось на Светлану. Хоккейные фанаты бывают сумасшедшими.       — Конечно, — говорит Роуз. — Но можем мы всё-таки стать друзьями?       — Ты правда этого хочешь? — спрашивает Шейн.       — Ещё как! — Роуз снова сжимает его предплечье, и внезапно этот жест почему-то кажется более платоническим, чем раньше. — Знаешь, сколько актеров интересуются хоккеем? Ни одного — только я, и я хочу бесплатные билеты на игры «Метрос».       Шейн смеётся в ответ и наконец по-настоящему расслабляется.

***

Декабрь 2016 года       Первая фотография появляется вскоре после случайного «кофейного» свидания Шейна. Илья фыркает, увидев её и предположения о том, что Шейн Холландер теперь встречается с Роуз Лэндри. Особенно учитывая, что Шейн умудрился заявить ей о своей гомосексуальности, даже не пытаясь.       Илья всё ещё удивляется, что у Шейна не случилась паническая атака прямо там, и вместо этого он заполучил настоящего друга. Он знает, что его бойфренд обаятелен, даже очарователен, что помогает обходить защиту людей и располагает их к нему, но всё же.       Итак, новая лучшая подруга Шейна — Роуз Лэндри. Илья может с этим смириться.       Вот только. Вот только, вот только, вот только...       Фотографии не прекращаются. Предположения не прекращаются. И это начинает действовать Илье на нервы.       Сейчас они в самом разгаре сезона, а это значит, что они почти не видятся, и даже звонки становятся более редкими, не такими постоянными. Раньше они всегда справлялись, но в этом году Илья просто изнемогает. Он не хочет быть вдали от своего бойфренда. Он не хочет каждый день выбирать между хоккеем и Шейном и неизбежно быть вынужденным выбирать хоккей. Он хочет поцеловать своего бойфренда — хочет обнять его, хочет рассказать всему миру о своём замечательном, прекрасном, скучном бойфренде.       А вместо этого Илья играет в хоккей и делает вид, что звонков достаточно.       Возможно, он мог бы притвориться. Возможно, он мог бы продолжать носить маску, не испортив всё.       Вот только.       Мешает эта грёбаная Роуз Лэндри.       — Чёрт, Роз, ты это видел? — Клифф подходит к велотренажеру Ильи, размахивая телефоном. На экране — очередная грёбаная фотография Роуз и Шейна за бранчем. Илья знает, что это платонические отношения. Видит это в самом грёбаном изображении, от позы Шейна до выражения их лиц, но чёртов заголовок всё равно гласит: «Новая звёздная пара? Никаких комментариев от команды Роуз Лэндри. Начинает выглядеть как подтверждение».       Илья крепче сжимает руль велотренажера.       Клифф продолжает, ничего не замечая:       — Ты не мог бы спросить Холландера, нет ли у неё незамужних подруг?       — Нет, — напряжённо отвечает Илья. Он спотыкается, слезая с велотренажера, не понимая, почему у него мурашки по коже. Почему на глаза наворачиваются слёзы.       По крайней мере, последнее можно списать на то, что он ударился пальцем ноги.       Илье просто нужно поговорить об этом с Шейном — он это знает, но у них так мало времени на общение. И Илья не хочет всё испортить.       Кажется, он накапливает целый список из того, что скрывает от своего бойфренда. Одиночество, грусть, ощущение, что «шкаф» начинает превращаться в петлю. И вот теперь это. Его ревность к дружбе Шейна с красивой женщиной. Или, точнее, его ревность к тому, что весь остальной мир считает это чем-то большим.       Возможно, самое худшее — это то, что Илья задается вопросом, не было ли это всё сделано намеренно. Они договорились больше не заводить «бород» после Светланы, но и не перешли к пятому этапу. Что, если Шейн решил просто рискнуть? Устроить этот медийный скандал, не предупредив Илью? Имеет ли Илья вообще право расстраиваться из-за этого?       От одной мысли Илью тошнит. Он в третий раз за месяц отказывается от приглашения Клиффа в клуб.       По крайней мере, Шейн ему звонит. Вот только…       Вот только он хочет рассказать ему о бранче с Роуз, и её съёмочный график продлили до марта, разве это не здорово?       — Извини, — перебивает Илья. — Марли только что написал мне, он снаружи. Мне нужно с ним разобраться.       Шейн хмурится и выглядит таким разочарованным. Илья ненавидит себя за эту ложь.       — О, хорошо. Я не могу позвонить завтра вечером, у нас с Хейденом один номер на двоих. Но мы по-прежнему?..       — Да, да, — говорит Илья. — Я бы пожелал удачи в игре, но она тебе не нужна.       — Говнюк, — говорит Шейн с нежностью в голосе, и выражение его лица смягчается. — Ya tebya lyublyu.       Илья улыбается.       — Ya tebya lyublyu.       Он обрывает звонок и пытается справиться с ощущением того, что разваливается на части, один в своём грёбаном пустом доме.