«Тень твоего света» (или «За гранью видимости»

В съёмочном павильоне «Битвы» всегда пахло одинаково — смесью дешёвого растворимого кофе, застоявшегося ладана и чужой, въевшейся в бетонные стены боли. По телевизору всё это выглядело таинственно и пугающе красиво. В реальности же за кадром оставались лишь усталость, раздражающий гул осветительных приборов и бесконечные дубли. Анзор стоял в самом тёмном углу коридора, прислонившись плечом к холодной стене. Испытание выжало из него все силы. Видеть то, что скрыто от обычных людей, всегда требовало платы, и сегодня цена была особенно высокой — виски давило тупой, пульсирующей болью. Он прикрыл глаза, пытаясь восстановить внутренний баланс и закрыться от давящей энергетики этого места. Но тишину разрушил звук шагов. Лёгких, уверенных, до боли знакомых. Анзор нехотя разомкнул веки. По коридору шёл Семён. Он не работал на камеру, не пытался казаться кем-то другим. Лесков просто шёл, на ходу стягивая с шеи шарф и слегка почёсывая переносицу от усталости. Тёмные круги под его глазами выдавали бессонную ночь, а волосы были слегка взъерошены. Но даже в этой абсолютной, земной измотанности для Анзора было столько магнетизма, что перехватило дыхание. Анзор умел считывать людей как открытые книги. Он видел чужие грехи, страхи, привязанности и проклятия. Но перед Семёном его хвалёный «третий глаз» беспомощно слеп. Вся его экстрасенсорная мощь отступала, превращая грозного медиума в обычного, уязвимого человека, который просто не мог отвести взгляд. Семён поравнялся с ним и вдруг остановился. Заметив Анзора в полумраке, он мягко, почти невесомо улыбнулся одними уголками губ. — Тяжёлый день, да? — негромко спросил Лесков, и его голос в тишине коридора прозвучал неожиданно тепло. — Но ты сегодня отлично держался на испытании. Сильно. Он протянул руку и дружески, ободряюще сжал плечо Анзора.