«Тень твоего света» (или «За гранью видимости»

После съёмок на заводе все разъезжались быстро — промозглый вечерний ветер не располагал к долгим разговорам. Анзор уже собирался сесть в такси, когда его мягко, но настойчиво окликнули: — Анзор, задержись на пару минут. Разговор есть. Без камер. Это был Илья. Он стоял чуть поодаль от суетящихся осветителей, засунув руки в карманы тёмного пальто. В его взгляде не было привычного шоуменского задора — только спокойная, изучающая серьёзность менталиста. Анзор сцепил зубы, понимая, что избежать этого разговора не удастся. Он молча подошёл ближе, внутренне натягивая струну готовности защищаться. — Я слушаю вас, Илья. Ларионов пару секунд молчал, словно подбирая правильную тональность. Он умел читать людей по микромимике, по дыханию, по неосознанным зажимам в теле. И сейчас перед ним стоял человек, который буквально сгорал изнутри от напряжения. — Скажи мне как экстрасенс экстрасенсу... ну, или как менталист медиуму, — Илья слегка усмехнулся, но улыбка быстро сошла с его лица. — Ты понимаешь, что сегодня на испытании ты едва не завалил финал? Твой фокус внимания постоянно смещался. Ты смотрел на героиню, говорил правильные вещи, но твоя ментальная энергия... она утекала совершенно в другую сторону. Анзор инстинктивно выпрямился, его взгляд стал жёстким. — Я устал. Это было тяжёлое испытание. При чём здесь фокус внимания — При том, что твой фокус внимания зовут Семён Лесков, — спокойно и прямо перебил его Илья. Эти слова прозвучали в сыром вечернем воздухе как выстрел. Анзор на мгновение замер, его лицо окаменело, а в глазах на секунду мелькнула неприкрытая, болезненная уязвимость, которую он тут же попытался спрятать за глухой яростью. — Вы слишком много на себя берёте, Илья. Вы фокусник, а не... — Именно поэтому я это и вижу, Анзор! — Илья сделал шаг навстречу, понизив голос, чтобы их точно никто не услышал. — Я всю жизнь изучаю человеческое поведение. Я вижу, куда направлен твой взгляд, когда ты думаешь, что камеры выключены. Я вижу, как меняется твой пульс на сонной артерии, когда Семён просто проходит мимо или улыбается тебе. Ты можешь обмануть миллионы зрителей у экранов, но не меня. Анзор молчал. Его кулаки в карманах были сжаты так сильно, что ногти впивались в ладони. Скрывать это дальше перед человеком, который буквально видит его насквозь, не имело смысла. — И что теперь? — глухо, с вызовом спросил кавказец. — Пойдёте к продюсерам? Сделаете из этого тему для готического зала? Илья замолчал, давая Анзору время переварить сказанное. Менталист понимал, что давать советы в любви — дело неблагодарное, но как ведущий он не мог допустить, чтобы один из сильнейших участников сломался. — Мой совет тебе: научись разделять, — уже мягче добавил Ларионов. — Оставляй свои чувства за порогом съёмочной площадки. Иначе в следующий раз ты не просто собьёшься на испытании, ты выдашь себя с головой перед всеми. А готов ли ты к тому, как на это отреагирует сам Семён? Илья слегка кивнул ему на прощание, развернулся и пошёл к своей машине, оставив Анзора стоять в темноте. Слова менталитета эхом отдавались в голове, а перед глазами снова стояла беззаботная, дружеская улыбка Семёна, которая теперь казалась ещё более недосягаемой.