По следу

Звуки из-за двери не становились глуше, как того можно было бы ожидать, напротив, лишь усиливались благодаря металлу. Неспешные шаги подозреваемых разительно отличались от проходок, например, адвокатов, вечно куда-то торопящихся. Однако совсем по-особенному ходили следователи — их Женя распознавала моментально. Эти твёрдые удары обуви по бетонному полу ни с чем не спутаешь. — Не подходит, — Василий даже толком не посмотрел на еле успевшего войти защитника и дважды отрицательно мотнул головой. — Василий Владимирович, у нас тут не конкурс красоты, — отчеканила Яновская. — Да он зелёный! — взмах руки Фёдорова впрямь напугал адвоката, судя по тому, как тот дёрнулся. — По его милости меня лет на двадцать упекут! — Лет на двадцать вас упекут исключительно за ваши собственные заслуги, — Женя старалась не звучать настолько ехидно, однако вышло плохо. — А вы докажите, — подавшись вперёд, он опёрся локтями на стол. — Но с этим студентом я общаться не буду. То бабу мне подсовываете, то этого… — Василий осмотрел жмущегося к стене совсем юного молодого человека, видимо, недавно закончившего юридический, и крикнул. — Начальник, забирай! Лязг открывающейся металлической двери соединился с раздражением, вспыхнувшим в груди Яновской. За годы работы она должна была привыкнуть к хамству подследственных, вызубрить, что каждый из них заранее, причём не безосновательно, считал её личным врагом, но всякий раз сталкиваясь с откровенной наглостью, Женя не выдерживала. — Закончили? — спросил вошедший в комнату для допросов конвоир. — Я его не отпускала! — не сдерживаясь, рявкнула она. — Не имеете права допрашивать без адвоката! — Василий перешёл почти на крик. — Это вы не имели права убивать жену с детьми, — подал голос вжимающийся в стену адвокат, наверное, чувствуя себя куда увереннее, чем пятью минутами раньше. — Чё ты сказал? — Если бы конвоир промедлил, не успел среагировать, пальцы Фёдорова уже стискивали бы шею действительно слишком юного адвоката, не научившегося держать эмоции в узде. — Уведите! — скомандовала Яновская. Уходя, он выплюнул нечто омерзительное, чего Женя разобрать не смогла. Судя по округлившимся глазам адвоката — оскорбление самого низшего ранга, вроде «мрази» или чего-то подобного. — Давно работаете? — задала вопрос Яновская, поднимаясь и складывая подготовленные материалы дела в сумку. — Третий месяц, — адвокат немного заикался, почти незаметно. — Меня первый раз по назначению поставили. — Сочувствую, — улыбнулась Женя и в подбадривающем жесте еле коснулась плеча молодого человека. Ей нравились подобные неофиты, ещё не успевшие познать всей рутинной грязи работы. Было в них что-то привлекательное, как в бездомных котятах, которых подкармливал каждый встречный. Но в то же время Яновская искренне раздражалась всякий раз, сталкиваясь с таким очевидным проявлением страха — дрожащих коленках под плотной тканью брюк. Вышагивая по коридору к проходной, она старалась не смотреть в лица проходящих мимо под конвоем подозреваемых, а нарочито долго искала в сумке пропуск, уже минуту лежащий прямо рядом с ладонью. Женя предпочитала не видеть обречённость в глазах людей, которые заходили в неприглядные комнаты для допроса, больше смахивающие на карцеры с весьма условными удобствами. — Уже всё? — принимая пропуск, удивлённо спросила женщина на проходной. — Так получилось, — Яновская пожала плечами и крепче затянула пояс на пальто, готовясь выйти под моросящий дождь. Сидя в припаркованной у тротуара машине, Саша затягивался, скорее всего, не первой сигаретой. Он понятия не имел, на кой чёрт ненормальная Женя выпросила у него неслыханную щедрость — целый рабочий день, потраченный впустую по меркам нормальной оперативной работы. Но благо, Ступин не знал, что в ближайшие часы ему придётся пахать «на корзину». — Ого, — он изумлённо округлил глаза и посмотрел на циферблат наручных часов, как только Яновская села на соседнее сиденье. — А чего так быстро? — Опять ему адвокат не понравится, — махнув рукой, Женя закатила глаза. — Так, куда прикажете ехать? — Саше пришлось проглотить весь собравшийся на языке мат, чтобы этот вопрос звучат без претензии. — Во-от по этому адресу, — вытащив из маленького внутреннего кармана сумки небольшую бумажку и протянув её парню, почти торжественно произнесла Яновская. Всё же в общении с Мишей имелась определённая прелесть — без него Женя едва ли смогла бы настолько быстро достать полный адрес офиса, где обитали и Виктория, и Виктор. — А что там? — Саша выкрутил руль, тут же тронувшись. — Там обитает один очень интересный персонаж, — ухмыльнувшись, девушка крепко взялась за ручку и с усилием прокрутила её несколько раз, открывая окно. Оставлять попытки бросить курить она не собиралась, а сорваться из-за запаха табака в оперской машине — ужасная глупость. — Чем он так интересен? — на секунду обернувшись к Яновской, понимающе кивнул Ступин и тоже опустил окно со своей стороны. — Да есть подозрения, что он причастен к одному убийству, — она старалась отвечать как можно более расплывчато, не вдаваться в детали, иначе её гениальный план задействовать в своих изысканиях Сашу провалился бы до начала. Город с каждым днём становился всё более серым, будто хотел слиться с цветом туч, застеливших столичное небо. Спешащие к метро люди не поднимали хмурые лица, смотрели прямо себе под ноги, не замечали красивейших зданий исторического центра вокруг. Наверное, так и выглядела обычная жизнь обычного человека: нестись к «Китай-городу», забывая, что на расстоянии вытянутой руки восхитительная лепнина. — Оно? — остановившись неподалёку от ворот, преграждающих путь на территорию частной фирмы, Ступин слегка пригнулся и посмотрел куда-то вдаль. — Видимо, —Яновская вздёрнула плечами, выдохнула, а после уверенным шагом вышла из машины. Никаких надежд попасть прямо в кабинет к Пчёлкину она не питала — благо, Господь наградил её достаточным количеством серого вещества в черепушке. Честно говоря, Женя и сама до конца не понимала, на кой чёрт они сюда притащились, но почему-то ей очень хотелось собственными глазами увидеть здание, где работала вдова Андрея на пару с любовничком. Девушка медленно прошлась вдоль ворот туда и обратно, остановилась. В глубине достаточно просторного двора виднелось несколько автомобилей, однако точное число посчитать не удавалось из-за мешающего моросящего дождя, капли которого норовили брызнуть в глаза. Вроде бы, не меньше трёх машин стояло прямо под окнами здания. — Уважаемая, — выходя натурально из будки охраны, окликнул Яновскую какой-то коренастый парень в кожанке, — чё-то потеряли? — Скажите, пожалуйста, а Виктор Павлович сегодня на работе? — Женя решила прикинуться дурой. Даже глуповатую улыбку выдавила из себя. — Пытаюсь разглядеть, не его ли машина там. — Пчёла-то? — хохотнув, охранник одёрнул воротник куртки. — Дак с утра ещё. А чё? К нему? — Нет-нет, спасибо, — шагнула назад к машине Яновская, скрывая ликование всё за той же абсолютно идиотской улыбочкой. — Вы кто? — уже вслед крикнул ей парень. Трепещущее чувство правильного следа мигом взбрызнуло в кровь Жени адреналин, заставило сердце работать на пределе возможного. Существует расхожее мнение, будто работа следователя — скука смертная, полностью состоящая из правильно расставленных запятых в протоколах да выверенных вопросов, но в действительности всё совсем иначе. Вот подобные ситуации зажигали любовь Яновской к работе с каждым годом лишь сильнее. — Поехали, — командно сказала Женя, юркнув в автомобиль. — Куда? — Саша среагировал быстро, тронувшись через мгновение, как захлопнулась пассажирская дверь. Годы работы научили его не глушить мотор. На всякий случай. — Теперь на Новорязанскую, — раскрыв сумку, краем глаза отмечая по-прежнему стоящего возле ворот охранника, девушка принялась искать адрес квартиры Лаврова. — А чё с персонажем общаться не стала? — задал вполне логичный вопрос Ступин, неотрывно глядя за дорогой. — Пока нет необходимости, — Яновская натурально расплылась в довольной ухмылке. Ей было достаточно знания, что та милая секретарь, по телефону рассказывающая о командировке Пчёлкина, нагло соврала. Да, не на допросе, не под протокол, но всё же ложь представителю закона — весьма серьёзный поступок, говорящий о многом. — Как дела вообще? — видимо, решив заполнить пустоту трёпом ни о чём, спустя несколько минут спросил Саша. — Да кошмар! — Женя покачала головой и полностью расслабилась, перестав ощущать запах табака. — Ни одного дела на выход! Ни одного! — С Петей не сошлись? — осторожно поинтересовался парень, остановившись на светофоре. — Неа, — пробормотала Яновская. По необъяснимой причине её бывший муж вызывал искреннюю симпатию у всех, кому встречался. Давно, когда они ещё даже не были женаты, Петя приехал к Жене на работу поздним вечером на какой-то местечковый праздник, где по-обыкновению собрались и опера, и следователи, и парочка просто околоплавающих. Так вот на той пирушке случилось поистине эпохальное событие — Фомин умудрился перепить всех. А это, знаете ли, непростая задача. С тех пор Петю обожали ребята из убойного, поражаясь, каким образом рядовой научный сотрудник НИИ сумел влить в себя больше водки, нежели оперативники, для которых употребление «горькой» приравнивалось к обязательным талантам для качественного выполнения работы. Правда, никто из них не знал, как после этого Женя бегала из комнаты в ванную с тазиком, заполненным рвотой. — Он машину купил недавно, — с ласковой улыбкой вспомнила девушка. — Молодчик! — Саша гордо кивнул, словно всегда верил в этого парня сильнее кого-либо другого. — А ты не думала… — Нет, — на вдохе выпалила Женя, даже не собираясь дослушивать. Просто «нет» — единственный верный ответ на всё, что касалось Пети. — Слушай, а ты случайно не знаешь, кто занимался делом Лаврова? — В нашем отделе было? Где обнаружен? — быстро сориентировавшись, резко посерьёзнел Ступин. — Да нашли-то в Подмосковье, но вдруг, — Яновская кивнула на дорогу, словно объясняя, о чём толковала. — Жил на Новорязанской. — Не, никто из моих по нему точно не работал, — уверенно ответил парень. В принципе, Женя понимала, что Саша практически со стопроцентной вероятностью не имел никакого отношения к этому делу, иначе оно бы не выглядело до такой степени списанным. Как и все опера, парень мог где-то схалтурить, вполсилы провести поквартирный обход, особенно если приходил на службу с бадуна, однако настолько откровенно плохо он не работал никогда. — Кажись, тут, — останавливаясь рядом со вторым подъездом дома, вполголоса произнёс Ступин и сверился с адресом на бумажке в ладони Яновской. Типовая многоэтажка, каких по Москве — сотни, а может, тысячи, ничем не выделялась на фоне остальных. Разве что голубой цвет раскрашенных шин, украшающих клумбу, привлекал внимание. Обычно они смотрелись старее, практически полностью выцветшими. В любой другой день Женя ни за что не принялась бы внимательно всматриваться в окна на четвёртом этаже, зато сейчас смотрела во все глаза. — Надо было матери его позвонить, — будто разговаривая только с собой, очень тихо сказала девушка и выбралась из авто на улицу, где продолжался противный моросящий дождь. — А ключей нет? — Ступин первым с силой дёрнул ручку подъездной двери, которая поддалась поразительно легко. — Знаешь, давай-ка сначала по соседям, — задумчиво произнесла Яновская. — Вдруг, у кого из них есть запасные. Конечно, шансов на подобное везение было мало — Женя потратила всю вверенную ей фортуну на оказавшегося в офисе Виктора, однако за спрос, как известно, денег не берут. — Пешком? — на первом этаже задал вопрос Саша. — Сомневаюсь, что Андрей ходил пешком, — девушка вжала кнопку вызова и прислушалась к полнейшей тишине подъезда. Этот дом тоже не вязался с образом Поспеловой, которой подошла бы шикарная квартира где-нибудь в районе Тверской или Цветного, зато Лавров вписывался сюда, как влитой. Он был таким же типовым, идеально сочетался с выжженными кнопками и тускло светящей лампой. Нет, всё-таки Яновская не могла отделаться от диссонанса, рождающегося при мысли о столь странной семейной паре. — Кто? — после длинного звонка довольно грубо спросил женский голос из-за двери квартиры напротив той, где жили Андрей с Викторией. — Милиция, — Саша убрал палец с чёрного кругляшка и шагнул назад. — Мы не вызывали! — ещё грубее отозвалась дамочка. — А мы по поводу соседа вашего из сорок первой, — против собственной воли Женя делала свой тон нежнее, чем он звучал на самом деле. — Ничего не знаю! Ни его, ни жены не видать уж недели три! — постепенно женщина начинала переходить на нечто среднее между криком и воем собаки. Омерзительный звук. — А у вас случайно ключей от квартиры нет? — Яновская притворно ласково улыбнулась. — Я кому попало дверь не открою! — Должно быть, окончательно выйдя из себя на очередную реплику из-за двери, Ступин вытащил из внутреннего кармана куртки удостоверение и раскрыл, практически тыча в глазок. — Мне наряд вызвать или что, я понять не могу? — рявкнул он. — Зачем сразу наряд-то… — заметно притихший голос женщины соединился со звуком проворачивающегося замка. — Так бы сразу и сказали, что по делу! В проёме открывшейся двери Жене с Сашей показалась милейшего вида старушка ростом не выше полутора метров. Цветастый халат, местами испачканный чем-то белым, весьма невыгодно подчёркивал абсолютно седые волосы, собранные на затылке тугой резинкой. Она выглядела, как настоящая следовательская удача, перебирая в морщинистых пальцах два ключа. — Меня мама Андрея просила заходить, цветы поливать иногда, но я ни ногой! — нагнувшись, женщина переступила порог и понизила тон. — Там такой кошмар! — Показывайте кошмар! — без тени улыбки рявкнул Ступин. — Девицу эту ж на скорой увезли аккурат недели три назад как раз! — женщина шаркала ногами, издавая противный звук. — Ходила вся расфуфыренная, юбка до причинного места! Ни здрасьте, ни до свидания! — Девица — это жена Андрея? — уточнила Женя, хотя уже и так понимала, о ком речь. — Жена! — фыркнула соседка. — Одно название! Да с такими жёнами мужики в петли залезают! Как только женщина разобралась с замком и толкнула дверь, Яновская перевела взгляд на Ступина. — Понял, — кивнув, он посмотрел на бледнеющую от страха соседку. — Позвонить от вас можно? — Конечно, — её ноги почти не двигались, как будто от ужаса врастали в бетон лестничной клетки. — Криминалиста с фотографом, — на одном дыхании прошептала Женя. Бордовый, почти чёрный след волочения тянулся от стола на кухне и по коридору до самого входа в квартиру. Кому-то хватило мозгов открыть форточку, иначе вонь запёкшейся крови непременно ударила бы металлическим запахом в нос. Однако привлёк внимание девушки не кровавый след, а телефонная трубка, лежащая на столе. Даже с расстояния несколько метров на ней виднелись бурые отпечатки пальцев. Пока Саша звонил в дежурку, вызывая криминалиста, Женя расплетала внутри своей головы нитки клубка. Скорее всего, те отметены на теле Виктории, которые она безуспешно скрывала во время допроса, являлись следствием случившегося в квартире. Либо же кровь принадлежала самому Андрею… Хотя, вряд ли. На его одежде, если девушка правильно помнила фототаблицу, ничего не намекало на волочение. — А вы говорите, Викторию на скорой увезли? — Яновская обернулась к стоящей на пороге своей квартиры соседке. — Да-да! — инициативно закивала женщина. — Скорая сначала мне в дверь тарабанили, потом уж к ней зашли. Я туда-то не ходила, но вот её видала, когда на носилках вытащили. — И что вы видели? — Ладонь Жени сама потянулась в сумку за бланком допроса. Уходить отсюда без этих показаний она не планировала. — Ужас! Бедная девка! — постепенно глаза соседки начали заполняться слезами. — Вся в кровище, лица не видать! — А вы не интересовались, случайно, в какую больницу её повезли? — Яновская задержала дыхание. — Я записывала где-то… — прошептала женщина и торопливо побрела в коридор.

***

— Вот скажи мне, что ты хочешь в темени там увидеть? — Сухарев нахмурился, раз пятый задавая этот вопрос. — Не знаю, — подавив зевок, Женя мотнула головой. — Но ехать надо. — А кто ж спорит? — Яркая вспышка фотоаппарат на мгновение ослепила всех присутствующих в квартире. — Только сейчас в ночи смотреть бестолку, сама ж понимаешь. Это лесополоса, а за последние три недели дожди раз пятнадцать были. — Во-во! — подтвердил Виталик. — Тогда в морг, — девушка вздёрнула плечами и снова проглотила зевок. — Не знаешь, кто Лаврова вскрывал? — Так Юрий Юрьевич и вскрывал, — сидя на корточках, Сухарев закрыл свой «походный» чемодан. — Я этот труп хорошо запомнил. Давно такого не видел. — Вот мне и надо, значит, пообщаться с Юрочкой, — Яновская встала с жутко неудобной табуретки. — Это уж завтра, моя дорогая! — смех судебного медика разнёсся эхом по квартире. — Нормальные люди дома, баиньки ложатся! Почти восемь часов Женя находилась в квартире Андрея, всеми силами пытаясь обнаружить здесь хоть какой-то намёк на уют, который был обязан царить у молодой семейной пары. Однако это жилище отдавало холодным безразличием в отсутствующих рамках с фотографиями или ненужных сувенирах, попросту не стоящих на полках. Пожалуй, эта квартира идеально подходила под то, как Виктория описывала свой брак. — Надо узнать, кому вещи с трупа отдали, — устало сказала Яновская подошедшему Ступину. — Скорее всего, матери. — Понял, — он кинул, стараясь ничем не выдать, до какой степени вымотался за прошедший день. — И всё-таки съездить завтра на место, — рассматривая разминающего затёкшие ноги Ступина, почти прошептала девушка. Она не рассчитывала найти там примерно ничего. За последние недели действительно довольно часто лили дожди, беспощадно забирая у следователя любую возможность обнаружить хоть малейшую зацепку к нормальному раскрытию этого дела. Довольно банального, кстати, учитывая уже имеющиеся вводные. Чутьё подсказывало Жене: к смерти Андрея приложил свою руку Виктор. Впрочем, скорее всего, ногу, учитывая обширность гематомы в области грудной клетки. Обычно мужья имеют дурацкую привычку расправляться с любовниками своих жён, однако конкретно в этой истории погибший Лавров едва ли сунулся бы к Пчёлкину. Не того полёта птица, так сказать. — Тебя домой? — выходя из квартиры последним, задал вопрос Ступин. — Ага, — Яновская кивнула, закрыла дверь и принялась опечатывать жилище. — Спать хочу — умираю. — А раньше, Женечка, после дежурства могла ещё день отработать, — со смехом напомнил стоящий на лестничной площадке Виталик. — Годы берут своё, — пожав плечами, она невесело хохотнула. Всю дорогу до дома, пытаясь не вырубиться прямо на переднем сидении машины Ступина, Яновская прокручивала в голове вероятный сценарий событий, случившихся вечером три недели назад. Был ли шанс, что Лавров узнал о связи жены с Пчёлкиным и выместил злобу на Поспеловой? Вполне. Никто другой не избил бы девушку до полусмерти, если верить соседке. Отомстил бы любовник за увечья, нанесённые возлюбленной? Этот — да. Единственный заусенец, за который цеплялась стройная логика Жени, — отношения Виктора с другой барышней, о чём рассказывал Миша. Но здесь замученный мозг следователя отказывался работать дальше. Просто не получалось продолжить ряд умозаключений. — Я завтра тебе наберу, — произнесла Яновская, зевая, как только автомобиль остановился рядом с её подъездом. — Без проблем, — Ступин кивнул и зажмурился, будто взял у сна немного времён на обратную дорогу. — Пока, — выходя в пропахший влагой двор, бросила себе за плечо девушка. Грязные капли брызгали на носы чёрных демисезонных сапог, поистрепавшихся слишком давно, чтобы не обращать внимания. Подошва порядком прохудилась за три года, сколько Женя носила любимую пару, а потому по ступням проходился холодок. Или это от усталости девушка начала ощущать всё более остро? Неизвестно. В любом случае, ей хотелось поскорее зайти к себе. Она заметила всего пару окон в своём подъезде, откуда исходило приятное жёлтое свечение. Чего ещё ждать в двенадцатом часу ночи? Все нормальные люди, как верно заметил Виталик, уже готовились ко сну или посапывали, наслаждаясь мягкостью подушек. Только Женя себя к адекватным не относила ни на секунду. Войдя в квартиру, девушка скинула сапоги на пороге в разные стороны, кое-как повесила пальто, на ворсе коротого были отчётливо видны крошечные капли дождя, бросила сумку прямо на пол и прошла на кухню, попутно проведя пальцами по выключателю. Она обессилено рухнула на стоящий возле стены стул, а после посмотрела на холодильник. — Суп, — практически простонала Яновская. Фомин точно примется ругаться, когда обнаружит очередную кастрюлю, доверху заполненную наваристыми щами. И на что он рассчитывал, кашеваря у неё на кухне каждую неделю? Неужели, за годы знакомства так и не понял, чем предпочитала питаться Женя? Идеальный приём пищи для неё — тот, который запросто падает в желудок без дополнительных усилий. Бутерброды там, например, или нечто вроде того. Толком не успев расслабиться, едва коснувшись затылком стены, Яновская вздрогнула от раздавшегося в квартире дверного звонка. В такое время к ней заявлялись исключительно по службе, причём никогда эти визиты не сопровождались приятными известиями. Хотя, без повода к ней вообще никто не заглядывал. Даже Петя и тот приходил с чёткой задачей приготовить поесть. — Иду, — крикнула Женя, нехотя поднимаясь со стула. В дверь позвонили ещё раз. Настойчивее. — Да иду я! — она рявкнула, чувствуя подкатывающее раздражение. Приподнявшись на цыпочки, Яновская посмотрела в глазок и не сдержала недовольный вздох. Имелся в столице человек, который приезжал к ней не совсем по работе, но и не то, чтобы по очень личному вопросу. Скорее, он умело сочетал оба этих предлога для визита. — Чего приехал? — без приветствия, чересчур грубо задала вопрос Женя, распахнув дверь. — Проезжал мимо, увидел, что у тебя свет горит, — Миша подмигнул, отодвинул её плечом и вошёл в квартиру. — Дай, думаю, заскочу. — Как ты мимо-то проезжал? — хмыкнула она, закрывая дверь за гостем. Подобная чушь звучала по-идиотски даже для её уставшего мозга, ибо парень жил аж в Кунцево. — Да неважно, — сняв начищенные ботинки, совершенно не в пример грязным сапогам Яновской, отмахнулся Тарасов. — Накормишь? — Столовая через два дома! — Девушка театрально улыбнулась, однако побрела на кухню. Всё равно суп греть, так хоть не одной его уплетать. Боковым зрением она заметила ухмылку, появившуюся на лице Миши. Почему-то его всегда забавляли резкие ответы Жени. Может, он был мазохистом? Получал удовольствие от неприкрытой агрессии, которая сквозила даже через глубокие вздохи девушки? — Трудный день? — Тарасов обвил руками её талию и пригвоздил вплотную к себе. Словно намеренно оттягивал от холодильника, забитого продуктами от бывшего мужа. — Ну, типа того, — резко выдохнув, она прикрыла веки. Холод приятно проходился по коже щёк, вспыхнувшей буквально за секунду. — Расскажи мне про этого Пчёлкина. — Потом, — прошептал Миша, склонился и почти невесомо коснулся губами её шеи. Это всегда случалось одинаково. Пара поцелуев, несколько касаний, задержанное дыхание, но никогда не приедалось. Должно быть, секрет крылся как раз в том, что их отношения носили весьма условный характер, могли в любой момент закончиться так же, как начались — без слов. Никто из них двоих не клялся в вечной любви, не строил иллюзий. Они просто наслаждались возможностью встретиться вот так поздним вечером и переспать. Слегка прогнувшись, Женя захлопнула дверцу холодильника, мешающую всецело погрузиться в жар, который пробирался в каждую пору. Губы парня понемногу двигались выше, будто звеньями цепочки, покрывали влажными отметинами шею, линию челюсти, скулу. Казалось, сейчас он запросто мог выведать любые секреты у льнувшей к нему Яновской, а она рассказала бы всё, как на духу, лишь бы поцелуи не прекращались. Тарасов в два счёта вынул пуговицу из петельки, дёрнул язычок молнии вниз и стащил с округлых бёдер девушки брюки, дав ей самой откинуть ненужную ткань подальше. Честно говоря, она ненавидела, когда Миша касался бёдер. Именно эту часть своего тела Женя считала самой непривлекательной, непропорциональной относительно всего остального, хотя парень регулярно убеждал в обратном. — Я соскучился, — его тяжёлое горячее дыхание обожгло где-то в районе виска. — Мы виделись вчера, — усмехнулась девушка, тут же пискнув. Он дёрнул её ещё раз. — Это не то. — Ладонь Тарасова скользнула под резинку белья Яновской. Чёрт, ни с кем другим это не чувствовалось так властно. Секс с Мишей был чем-то по типу личной терапии для Жени, привыкшей всё держать под контролем. На службе она не могла позволить себе расслабиться, постоянно приходилось брать ответственность, тогда как с ним… С ним ей было разрешено становиться практически тряпичной куклой, которой управлял один конкретный мужчина. — Да, — выдохнула она, запрокидывая голову к нему на плечо. Тарасов медленно провёл подушечками указательного и среднего по клитору и вошёл в неё, погружая кухню на несколько секунд в короткий женский стон. И это, на самом деле, тоже было всегда — её звуки, с которых начинался секс, вот только ни Яновской, ни ему самому не надоедали отработанные действия. Предсказуемость поразительно легко сглаживали ощущения. — П-пошли в ком… — не договорив, Женя проглотила окончание предложения вместе с очередным стоном. — Неа, — нарочито масляно протянул Миша. Скорее всего, уголок его губы издевательски приподнялся. Ориентируясь исключительно на интуитивные подсказки мозга, девушка выставила руки вперёд и упёрлась ладонями в дверцу холодильника. Приятное возбуждение собиралось в точках, где касался Тарасов, но этого было недостаточно. Хотелось уже поскорее закончить с прелюдиями, слишком затянувшимися для столь позднего часа. Она затылком ощущала ухмылку Миши, слышала её в мокром звуке выскользнувших пальцев, в раскрывшейся пряжке ремня, коснувшейся бедра Жени. Такая терпеливая, способная выдержать почти любые лишения в обычной жизни девушка во время секса не могла медлить ни секунды. Наверное, сублимировала то, чему запрещала выбираться наружу в свете дня. — Прогнись, — Тарасов провёл ладонью по её спине, приказывая настолько мягко, что возникало желание нарочно не поддаваться. Покорно выгнувшись, Яновская закусила губу, когда ткань белья опустилась по бёдрам до колен. Ногти издавали неприятный звук, клацали по дверце от тремора в пальцах, вот только никакого дела до этого девушке не было. Сейчас её волновало то, как долго Миша будет издеваться, оставаясь на расстоянии. Ведь он прекрасно знал: Женя не выдержит ещё и минуты. Парень показательно медленно провёл головкой по складкам, собирая смазку, и толкнулся внутрь. Не до конца. Может, вошёл на половину длины, как обычно. В этом тоже не было никакой новизны, их секс не терпел разнообразия. Словно если добавить нечто новое, неизведанное, не отработанное до автоматизма, то интрижка сразу перерастёт во что-то более серьёзное. Такое, где обязательно звучат вопросы о будущем и планы на ближайший совместный отпуск. Стараясь не кричать, Яновская примешивала в мокрые звуки ударов тел слабые стоны. Пальцы Тарасова сжимали её до неприличия округлые бёдра, оставляли на коже красные отметины, которые пройдут до того, как восстановится дыхание. Он ускорялся, не делая того, о чём должна была мечтать любая нормальная девушка — не пытался её поцеловать, не шептал слова любви, не называл единственной. В привычный уклад их секса подобные глупости не входили. — Ещё немного, — еле слышно произнесла Женя, приподнимаясь на полупальцах. Два движения, за которые она рассчитывала кончить, не принесли желаемого. Видимо, у Миши тоже был долгий день, раз его оргазм накрыл быстрее, чем обычно. И в этом, к слову, тоже крылся маркер их «не отношений». В том, что каждый думал о себе, не заботился о необходимости подарить столь желанную разрядку партнёру. С другой стороны, Тарасов периодически доводил Яновскую до оргазма, чего бывший муж не сумел сделать ни разу. — Прости, — подхватив висящее на ручке плиты вафельное полотенце и вытерев со спины девушки сперму, расслаблено пробормотал Миша. — Всё нормально, — сорвала она, решив наверстать в следующий раз. Будет должен. Яновская натянула холодное бельё, противно прилипающее к коже, выдохнула, ладонями убрала от лица растрепавшиеся волосы и обернулась, увидев то, о чём успела забыть за сегодняшний день. — Будешь? — вопросительно изогнув бровь, Тарасов протянул ей раскрытую пачку сигарет. — Давай! — Она колебалась секунды полторы, не больше. — Теперь рассказывай про Пчёлкина. — Ладно, — покачал головой Миша, рассмеявшись, и прокрутил колёсико зажигалки, выпуская огонь. — Я поспрашивал у ребят, говорят, с этой твоей Викторией у него всё. — С чего взяли? — Широкая улыбка на лице девушки являлась лучшим свидетельством ужасной, пагубной никотиновой зависимости. — Ну, другая эта, — Тарасов пощёлкал пальцами в воздухе, зажав сигарету меж губ, — короче, вот вторая тёлка, живёт у него. — Так может, живёт с одной, а танцует другую, — прищурилась Яновская и выпустила дым. — Не, — отрицательно мотнул головой парень. — Пацаны говорят, раньше он с этой Викторией до ночи в офисе зависал, а щас всё, домой торопится после работы. Детали пазла, выстроившиеся в прекрасную, очень даже логичную картину принялись рассыпаться под натиском мыслей, которые вихрем закружилась в голове Жени. Если Виктор действительно прекратил всякие отношения с Викторией, то убивать Андрея у него попросту не было смысла. Или был? — Судя по всему, за пару дней до своей трагической кончины, Лавров нехило так избил Поспелову, — рассуждала вслух Яновская, привалившись спиной к дверце холодильника. — Допустим, Пчёлкин узнал об этом и решил грохнуть негодяя, а? — Ты его рыцарем-то не рисуй тоже, — Тарасов хохотнул и подался ближе к раковине, стряхнув прямо в неё пепел. — Ну, нет у меня никого другого! — с каким-то налётом раздражения выпалила Женя. — Этот Андрей в своей жизни, мне кажется, даже слова поперёк никому не сказал. — Но жену отпиздил, — заметил Миша, будто специально разрушая сложившуюся картинку в голове девушки. — Может, это вообще не он был, — она неуверенно пожала плечами. Ей требовалось пообщаться с Поспеловой ещё раз, имея на руках новые факты. Либо её избил кто-то другой, что звучало форменным бредом, девушка намеренно умолчала об избиение собственным мужем. Это, говоря откровенно, ещё больше смахивало на чушь. Учитывая, с каким пренебрежением Виктория рассказывала про Андрея, едва ли она бы стала покрывать супруга-тирана. Значит, пыталась отбелить честь кого-то другого. И эта мысль не приближала Женю к пониманию случившегося буквально ни на миллиметр.