Сквозь завесу реальностей

Прошла неделя. Семь дней, за которые Ния поняла, что значит жить на двух фронтах одновременно. Днем — школа, попытки вникнуть в чужую историю и математику, постоянное ощущение чужих взглядов. Ян и его компания не трогали ее открыто после случая с Нифти, но скользящие насмешливые взгляды, случайные «толчки» в столовой, шепот за спиной — все это создавало постоянный фон тревоги. Сабрина смотрела на нее с холодным, аналитическим интересом, словно оценивала потенциальную угрозу или актив. А Нифти Коми… Нифти Коми просто существовал. Он был идеальным учеником, спокойным, невозмутимым островком в бурном море подростковых драм. Но Ния чувствовала, что это спокойствие — обманчиво. Как лед на глубокой реке. И была Нэнси. Нэнси Вейл, которая молчала. Она отвечала односложно, избегала встреч глазами, каждую перемену старалась раствориться в толпе или забиться в самый дальний угол библиотеки. Но каждый раз, когда Ния ловила ее взгляд, она видела в нем ту же смесь ужаса и надежды. Как будто Нэнси боялась, что Ния — призрак, посланный, чтобы добить ее, но в то же время отчаянно хотела, чтобы этот призрак оказался реальным. Чтобы она не была одна. Марк по ночам пропадал в «С.Л.Е.Д.», занимаясь «портфолио» — так он называл сбор информации о портовой мафии и «Шепот». Он возвращался с синяками под глазами, пахнущий кофе и статикой от мониторов, и сообщал сухие факты: «Кумамори расширяет зону влияния на северные доки. Были стычки с конкурентами. Подозреваю, он ищет что-то конкретное, а не просто территорию». Или: «Легенды о «Шепот» встречаются в городском фольклоре последние лет пять. Всегда трое. Всегда появляются перед какими-то странными событиями — исчезновениями, вспышками насилия, которые потом списывают на несчастные случаи. Никто не может описать их лица». А Ния училась. Не истории или физике, а контролю. По вечерам, в пустом классе «С.Л.Е.Д.», предназначенном для тренировок агентов с низкоуровневыми пси-способностями, она пыталась приручить свой дикий дар. Под наблюдением суровой женщины-инструктора, которая смотрела на нее, как на неразорвавшуюся бомбу, Ния училась не «рвать» реальность, а «ощупывать» ее. Находить швы, слабые места, точки перехода — и аккуратно касаться их, не разрывая. Это было мучительно. Каждая попытка заканчивалась головной болью, носовым кровотечением и чувством, будто ее мозг пытаются вывернуть наизнанку. Но прогресс был. Теперь она могла создать небольшую, стабильную сферу «иного» размером с мячик для пинг-понга и удерживать ее почти минуту. Внутри можно было разглядеть обрывки образов — то угол ее комнаты, то лицо мамы из ее мира, то просто абстрактный вихрь цветов. Инструктор хмурилась и делала пометки: «Спонтанная проекция. Непредсказуема. Опасна». Но Ния видела в этом надежду. Если она сможет лучше контролировать прыжок, то, возможно, сможет не только найти Нэнси в моменте кризиса, но и… вытащить ее отсюда? Вернуть в свой мир? Мысль казалась безумной, но она засела в голове. Но главное правило, которое внушил ей Марк: никогда не раскрывать Нэнси правду о том, кто она. «Она и так на грани, — говорил он. — Если ты свалишь на нее еще и правду о параллельных мирах и о том, что ты — она, это может стать последней каплей. Она может сломаться окончательно. Или не поверить, счесть тебя сумасшедшей. Доверие нужно строить на чем-то реальном для нее. На дружбе. На поддержке. Не на космических истинах». На восьмой день произошло два события. Первое случилось утром, на пути в школу. Ния, как обычно, шла одна, кутаясь в куртку против пронизывающего ветра с порта. Из переулка перед ней вышла девушка. Невысокая, хрупкая на вид, с огненно-рыжими, коротко стриженными волосами, одна прядь которых была кристально-седой. На ней была яркая, немного потертая косуха, рваные джинсы и тяжелые ботинки. Но самое главное — ее лицо. Оно было живым, открытым, с веснушками на носу и хитрой, лисьей улыбкой. А глаза… большие, серые, очень умные. Они смотрели на Нию с таким неподдельн ым, теплым интересом, что та на мгновение растерялась. — Привет, новенькая! — голос у девушки был звонким, немного хрипловатым, как у тех, кто много говорит или смеется. — Я видела тебя в школе. Ты в 10-Б, да? Я — Юми. Юми Нуаль. Перевелась на прошлой неделе, но все как-то руки не доходили познакомиться. Она протянула руку. Движение было естественным, дружелюбным. Но Ния замерла. Рыжая. Короткие волосы. Яркая. Описание, которое дал Марк. Подруга Нэнси перед тем, как у той начались проблемы. — Ния, — наконец ответила Ния, пожимая прохладные, цепкие пальцы. — Ния Нагасэ. — Знаю, знаю! Вся школа говорит о девушке с разными глазами, которая дружит с загадочным Марком Цукикагэ. — Юми подмигнула, будто делилась секретом. — Не обращай внимания на сплетни. Здесь любят обсуждать то, чего не понимают. Идем вместе? Мне как раз по пути. Их разговор по дороге был легким, почти невесомым. Юми болтала о музыке, о новом кафе в центре, о том, как скучно в «Плероме», если не знать, куда смотреть. Она была остроумной, наблюдательной и казалась искренне заинтересованной в Ние. Спрашивала, откуда она, как ей город, не скучает ли по старой школе. Ния, следуя легенде, отвечала уклончиво, но Юми не давила. Она просто слушала, кивала, и ее смех был таким заразительным, что Ния пару раз невольно улыбнулась в ответ. — Слушай, а ты знаешь Нэнси Вейл? — внезапно спросила Юми, когда они уже подходили к школьным ступеням. Ее голос стал чуть тише, задумчивее. — Тихая такая, в сером свитере. Сердце Нии сжалось. — Знаю. Сидим рядом. — Она… непростая, — Юми вздохнула, и в ее глазах появилась тень. Настоящая или наигранная, Ния не могла понять. — Я с ней пару раз говорила. Она кажется такой потерянной. Мне ее жаль. Хотела как-то помочь, но она будто в панцире. Если ты с ней общаешься… будь осторожней. Говорят, с ней случаются… приступы. Она может внезапно запаниковать, начать что-то бормотать про падение и крики. Падение и крики. Слова Марка о медицинской карте. — Ты много с ней общалась? — стараясь звучать нейтрально, спросила Ния. Юми пожала плечами. — Пару раз. Пыталась втереться в доверие, знаешь, как это бывает — новенькая ищет друзей. Но не сложилось. Она словно боится любого сближения. — Она посмотрела на Нию прямо. — Может, у тебя получится. Вы вроде… похожи. Не внешне, а чем-то внутри. Чувствуется. Они вошли в школу. Юми, помахав на прощание, скрылась в толпе. Ния осталась стоять в холле, чувствуя холодок в животе. Юми была обаятельной, приятной, простой. Слишком простой. И ее интерес к Нэнси был слишком… удобным. Второе событие произошло после последнего урока. Нэнси, обычно исчезавшая первой, сегодня задержалась, копаясь в рюкзаке у своей парты. Когда класс опустел, она, не поднимая глаз, тихо сказала: — Ты… ты ко мне специально подсела? Ния обернулась. Нэнси смотрела на нее, и в ее потухшем янтарном глазу дрожал огонек. Не звезда, а тлеющий уголек страха. — Что? — осторожно спросила Ния, вспоминая наказ Марка. — Ты не такая, как все, — прошептала Нэнси. — Ты смотришь… как будто видишь что-то, чего другие не видят. Как будто знаешь, что со мной. — Она обхватила себя руками, будто от холода. — Я видела тебя. Во сне. Еще до того, как ты пришла. Ты падала. Но не вниз. Вбок. Сквозь стены мира. И у тебя в глазах горела звезда. Ния почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Она видела. Сквозь сны, сквозь трещины реальности. Но она не должна признаваться. Не сейчас. — Сны бывают странными, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Особенно если… если на душе тяжело. Я просто новенькая, Нэнси. Мне тоже нелегко здесь. Может, поэтому ты почувствовала что-то знакомое. Нэнси покачала головой, и в ее глазах блеснули слезы. — Нет. Это не просто сон. Это… воспоминание. Обрывок. Я падала так же. Только… только у меня звезда погасла. Когда я ударилась о землю этого мира. А теперь… теперь голос шепчет, что я ошибка. Что я не должна была выжить. Что лучше… лучше прекратить. Ния подошла ближе, но не прикасалась к ней, помня о границах. — Этот голос врет, — сказала она твердо. — Ты не ошибка. А то, что тебе тяжело… так бывает, когда переживешь что-то страшное. Но ты не одна теперь. Я здесь. И я могу слушать. Если захочешь рассказать. Нэнси подняла на нее глаза, полные мучительной надежды. — Почему? Почему ты? Ты же видишь, что со мной? Я сломана. Я даже фамилию свою настоящюю забыла. Только знаю, что меня звали..Нэнси. Слова резанули Нию по живому. Она знала, что могла бы сказать правду сейчас. Сказать: «Твое имя Ния. Ты — я. Мы одна душа». Но она сжала зубы и удержалась. Слишком рискованно. Слишком рано. — Имена — это просто ярлыки, — сказала она вместо этого, садясь на соседнюю парту. — Важно не то, как тебя назвали, а то, кем ты решишь стать. Ты можешь быть не Вейл. Ты можешь быть просто Нэнси. Или кем-то еще. Тот, кто шепчет тебе гадости, — он хочет, чтобы ты поверила, что у тебя нет выбора. Но он есть. Всегда. Нэнси смотрела на нее, и слезы катились по ее щекам, но теперь это были слезы не только отчаяния, а еще и какого-то невероятного облегчения. — Значит, я не схожу с ума? — выдохнула она. — Эти сны… этот голос… это не безумие? — Это не безумие, — уверенно сказала Ния. — Это последствия травмы. И с этим можно работать. Можно бороться. Но не в одиночку. Она осторожно протянула руку, не для рукопожатия, а просто положила ладонь на столешницу между ними, как знак, как мост. Нэнси, после долгой паузы, медленно опустила свою ледяную руку рядом. Они не касались друг друга, но расстояние между ними сократилось. — Он все равно не отстанет, — прошептала Нэнси. — Голос. Он становится все настойчивее. Он говорит… что знает, что ты пришла. И что от этого будет только хуже. Что если ты действительно хочешь мне помочь… ты должна уйти. «Он знает, что я пришла». Мысль пронзила Нию холодом. Кто этот «он»? «Шепот»? Сам голос в голове Нэнси? — Я никуда не уйду, — сказала Ния, и звезда в ее глазе вспыхнула, отражаясь в слезах Нэнси. — Наоборот. Чем больше он боится меня, тем больше я ему нужна. Значит, мы на правильном пути. Мы найдем, откуда этот голос, и заставим его замолчать. Договорились? Нэнси медленно, очень медленно кивнула. В ее глазах, рядом со страхом, появилось что-то новое — слабая, хрупкая решимость. Хрупкая, как первый ледок, но это было начало. В этот момент дверь в класс скрипнула. На пороге стояла Юми, с двумя стаканчиками кофе в подносе. Ее лицо было озадаченным, почти растерянным. — Ой, простите, я не хотела… — она замялась, взгляд перебегал с заплаканного лица Нэнси на сосредоточенное лицо Нии. — Я… купила кофе. Думала, найдем Нию, поболтаем. Но, вижу, вы заняты. — Она поставила один стаканчик на ближайшую парту. — Это тебе, Ния. С корицей, как в том кафе, о котором я говорила. Нэнси… — она кивнула в ее сторону, и в ее взгляде промелькнула неподдельная, казалось бы, грусть. — Рада тебя видеть. Если что… я тоже рядом. Она развернулась и вышла, тихо прикрыв дверь. Ния и Нэнси молча смотрели на закрытую дверь. Кофе пахло корицей и чем-то горьким. — Она… — начала Нэнси и замолчала. — Она была той рыжей девушкой? С которой ты общалась? — спросила Ния, уже зная ответ. Нэнси кивнула, снова съежившись. — Да. Она была… доброй. Слушала. Говорила, что понимает, каково это — чувствовать себя чужой. Но потом… потом голос в голове стал настойчивее как раз после наших разговоров. Я перестала с ней встречаться, испугалась. А она… она как будто и не обиделась. Как будто все так и было задумано. Ния посмотрела на стаканчик с кофе. Аппетитный пар поднимался от него. «Шепот». Юми Нуаль. Она пришла. И она уже здесь, рядом, предлагая дружбу и кофе с корицей. Игра началась по-настоящему. И теперь Ния должна была играть в нее, скрывая самую главную карту — правду о себе и Нэнси. От всех. Даже от той, чью ледяную руку она так отчаянно хотела согреть правдой, но не могла. Еще не могла. ☆☆☆ Той же ночью Марк вернулся домой не просто уставшим, а взвинченным. Он швырнул портфель в угол и с хватился за голову. — Черт. Черт, черт, черт. — Что случилось? — спросила Ния, откладывая учебник по локальной истории. — Папочка решил проявить отцовские чувства, — сквозь зубы процедил Марк. — Вернее, его люди. Они вышли на след моего расследования в порту. Была стычка. Еле унес ноги. — Он показал на рваный рукав куртки и свежий синяк на скуле. — Но дело не в этом. Я нашел кое-что. На одном из заброшенных складов, которые Кумамори недавно «приобрел».Не мафиозные метки. Другие. Символы. Три переплетенные нити, образующие шепчущую открытую пасть. «Шепот». Они там были. И они что-то искали. Или кого-то прятали. Он подошел к окну, смотря в лиловую тьму. — И есть еще одна новость. Из «С.Л.Е.Д.». Поступил анонимный сигнал. На крыше старого элеватора в порту завтра вечером будет «инцидент». Подросток. Предположительно, суицид. Все признаки указывают на Нэнси. Ния вскочила. — Что?! Но мы же… — Мы ничего не сделаем, если полезем туда как слоны в посудной лавке, — оборвал ее Марк. — Это ловушка. Очевидная. Нас хотят выманить. Или ее. Или всех сразу. Но мы не можем не пойти. — Он повернулся, и в его глазах горел тот же огонь, что и в звезде Нии. — Поэтому у нас есть план. Ты должна убедить Нэнси не ходить туда ни под каким предлогом. Скажи, что это опасно, что ты что-то слышала. Что угодно. Но не говори правду. А я… я поиграю в кошки-мышки с папой и призраками из «Шепота». Завтра вечером, Ния. Все решится завтра. Он ушел в свою комнату, хлопнув дверью. Ния осталась одна, глядя на стаканчик из-под кофе, который она так и не выпила, стоявший на столе. Корица все еще пахла в воздухе. Сладко и опасно. Завтра. Крыша элеватора. Ловушка. И где-то там, в тени, трое. «Шепот». Ждущие, когда ключ — она и Нэнси — повернется в замке их тайных планов. А она должна лгать. Лжать той, кого пришла спасать. Чтобы спасти. Ния сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Они хотят игры? Они ее получат. Но ее правила будут жестоки. Потому что игра идет на выживание. И проигрыш недопустим.