Сквозь завесу реальностей

Сознание возвращалось к Ние обрывками. Сначала — белый потолок, безликий и чистый. Потом — тихий, равномерный писк монитора. Затем — запах антисептика, въевшийся в саму структуру воздуха. И наконец — боль. Глубокая, ноющая, разлитая по всему телу, будто каждую клетку вывернули наизнанку, а потом кое-как собрали обратно. Особенно болела голова — затылок пульсировал тупым, неумолимым ритмом. Она лежала в палате «С.Л.Е.Д.». Это была не обычная больница. Стены были не просто белыми — они были матовыми, поглощающими свет и звук. Ни окон, ни лишних предметов. Только койка, мониторы и стул у двери, на котором, склонив голову на грудь, дремал Марк. На нем была серая больничная пижама, на лице — синяки в стадии пожелтения и свежая повязка на виске. Он выглядел измученным, но живым. Ния попыталась пошевелиться, и слабый стон вырвался из ее горла. Марк мгновенно открыл глаза — острые, настороженные, как всегда. Увидев, что она в сознании, он расслабился на долю секунды, затем снова нахмурился. — Не двигайся, — сказал он хрипло, вставая и подходя к койке. — Ты была в отключке почти трое суток. Энергетическое истощение, микроразрывы в коре головного мозга, кучу мелких гематом… Врачи сказали, что еще немного, и ты бы просто… сгорела изнутри. — Нэнси? — первое слово было шепотом, раздирающим горло. Марк налил воды в пластиковый стакан, поднес трубочку к ее губам. — Жива. Отделалась испугом, парой царапин и глубоким шоком. Ее перевели в обычную клинику под наблюдением наших психологов. Она… она не помнит многого. Последние дни расплываются. Врачи говорят, это защитная реакция. Но она в безопасности. Пока что. — «Шепот»? — Ния сделала глоток, и прохладная вода стала лучшим, что она пробовала в жизни. — Испарились. Как утренний туман. Ни следов, ни ДНК, ни идентификационных признаков. Только сломанные игрушки и пустые маски. Соколова в ярости, но бессильна. Город патрулируют, но… — он пожал плечами. — Они ушли в тень. Чтобы перегруппироваться. — Они сказали… они хотят исправить мир. Стереть нас. — Я знаю. Я слышал, — голос Марка стал жестким. — Они не первые, кто верит, что может играть в Бога с реальностью. Но они первые, у кого, похоже, есть для этого инструменты. И они видят в тебе и Нэнси… батарейки для своего апокалиптического проекта. Он сел на край стула, сгорбившись. — Теперь о плохих новостях. Пока мы тут валялись, в школе пошли волны. «Трагическое происшествие на заброшенном объекте, ученики чудом избежали гибели». Официальная версия. Но Ян и его компания уже распускают слухи. Что ты и Нэнси связаны с какой-то запрещенной группой. Что Марк Цукикагэ — опасный псих. Обычная подростковая грязь, но на фоне происшествия она липнет лучше. Будь готова к косым взглядам. — А Юми? — спросила Ния, вспоминая рыжую девушку. — Она… она была «Хитростью»? Марк покачал головой. — Неизвестно. Юми Нуаль «заболела» в день инцидента и с тех пор не появлялась в школе. Ее адрес в базе данных — фейковый. Она просто… исчезла. Как и Нифти Коми. Он, впрочем, появился на следующий день, как ни в чем не бывало. Алиби у него железное. Соколова считает, что «Шепот» использует легальные личности как прикрытие. Юми могла быть как настоящей ученицей, завербованной ими, так и такой же маской, надетой на кого-то другого. Мы не знаем. И это пугает больше всего — мы не знаем, кто они. Они могут быть кем угодно. Дверь в палату открылась без стука. Вошла Соколова. На ней был все тот же строгий костюм, и она несла с собой ауру холодной решимости, как всегда. — Нагасэ. Рада, что вы с нами. — Ее голос не звучал радостным. Это была констатация факта. — Цукикагэ, вы свободны. Вам нужно в кабинет 407 для допит… для дачи показаний. Марк кивнул, бросив на Нию взгляд, полный предупреждения: «Будь осторожна». Он вышел. Соколова подошла к койке, ее глаза-буравчики изучали Нию. — Вы проявили недопустимую инициативу, Нагасэ. Нарушили прямой приказ. Поставили под угрозу операцию и жизни агентов. Ния молчала. Спорить не было сил. — Однако, — Соколова сделала паузу, — ваш… инстинктивный порыв спас жизнь гражданской особы и дал нам бесценные данные о тактике и возможностях «Шепота». Вы продемонстрировали уровень силы, который наши приборы едва смогли зафиксировать. «Локальная кристаллизация временного потока». Так это назвали наши теоретики. Вам знаком этот термин? — Нет, — прошептала Ния. — И мне до вчерашнего дня. Суть в том, что вы не просто остановили падение. Вы на микро-уровне заморозили причинно-следственные связи вокруг объекта, создав своеобразный «пузырь» вне времени. Это… это уровень мастерства, до которого наши обученные агенты-хронометристы не доходят годами. А вы сделали это в состоянии паники и шока. Интересно. Она откинула прядь седых волос. — Поэтому ваше наказание будет своеобразным. Во-первых, вы возвращаетесь в школу. Жизнь должна продолжаться. Во-вторых, ваши тренировки под моим личным наблюдением начинаются завтра. Мы попробуем научить вас не рвать реальность, когда вам страшно, а использовать ее как инструмент. В-третьих, вы остаетесь главным звеном в деле «Шепот». Они заинтересованы в вас. Значит, вы — лучшая приманка. И наблюдатель. — Приманка? — Ния попыталась приподняться, но боль в висках заставила ее лечь обратно. — Естественно, под защитой. Ваша задача — жить обычной жизнью. Учиться, общаться. И сообщать о любых странностях. О любых попытках контакта. «Шепот» вернется. Они потратили слишком много ресурсов, чтобы просто отказаться. И когда они вернутся, мы будем готовы. Соколова положила на тумбочку у койки тонкий планшет. — Ваше досье. Ознакомьтесь. Там все, что мы знаем о «Шепоте», о портовой мафии Кумамори, о связи между ними. И о Нэнси Вейл. Врачи считают, что частичная амнезия — это шанс для нее. Шанс начать с чистого листа, без груза того, что она — аномалия. Ваша задача — помочь ей в этом. Без раскрытия правды. Это приказ. Она развернулась, чтобы уйти, но остановилась у двери. — И, Нагасэ… спасибо. За агента Цукикагэ. Он… он для меня как сын. Хотя никогда в этом не признаюсь. Дверь закрылась. Ния осталась одна с белыми стенами, писком мониторов и планшетом, лежащим на тумбочке, как бомба замедленного действия. ☆☆☆ Возвращение в школу через неделю было похоже на вход в клетку с тиграми. Шепот затихал при ее появлении, взгляды были как уколы булавок. Лина Фотова, староста, попыталась быть дипломатичной, спросив о «здоровье», но ее глаза были полны любопытства, а не заботы. Росси проходила мимо с громким смехом, бросив в ее сторону: «Ну что, героиня, спасла мир?». Сабрина просто смотрела — долгим, холодным, изучающим взглядом, будто переоценивая угрозу. Ян поймал ее у шкафчиков. — Нагасэ, — сказал он, заблокировав ей путь. Его улыбка была откровенно злой. — Интересные каникулы выдались. Порт, стрельба, падения… Говорят, ты там со своим кузеном во всю оторвались. Мой папаша, между прочим, недоволен. Его люди тоже пострадали в той сумятице. Он считает, что «С.Л.Е.Д.» слишком активно суют нос не в свое дело. И что тебе, может, стоит быть… осторожнее. — Это угроза? — тихо спросила Ния, чувствуя, как звезда в ее глазе загорается, но теперь она могла сдержать ее вспышку. — Предупреждение, — поправил Ян. — От потенциального друга. У меня ведь тоже есть связи, Нагасэ. И они могут быть полезны… или очень болезненны. Подумай об этом. Он хлопнул ее по плечу с притворной дружелюбностью и отошел. Ния стояла, сжав кулаки, чувствуя, как ненависть к этому миру, его жестокости и извращенной логике, поднимается в ней комом. И была Нэнси. Она вернулась в школу на день раньше Нии. И она была… другой. Спокойной. Слишком спокойной. Она улыбалась, кивала, отвечала на вопросы односложно, но вежливо. Она словно надела маску нормальности и приклеила ее намертво. Она даже благодарила Нию за «помощь в той страшной ситуации», но в ее глазах не было узнавания, не было той глубинной связи. Была лишь вежливая пустота. Врачи сделали свое дело. Они стерли острые углы, залатал и трещины в памяти, но вместе с трещинами ушла и часть ее сущности. Та часть, что откликалась на зов Нии. Это ранило больше любых угроз Яна. На перемене Ния попыталась заговорить с ней наедине. — Нэнси, как ты? — Все хорошо, спасибо, — улыбка была беззубой, стандартной. — Врачи сказали, что у меня был нервный срыв из-за переутомления. Но сейчас все в порядке. — Ты… ничего не помнишь? О том, что было? О том, что говорили? Нэнси нахмурилась, в ее глазах промелькнула тень настоящего замешательства, даже страха. — Помню… только обрывки. Шум. Высоту. И… и тебя. Ты что-то кричала. Больше ничего. И лучше, наверное, не вспоминать. Она отвернулась, и разговор был окончен. Ния поняла, что Соколова была права. Правда сейчас убьет Нэнси окончательно. Ей нужна была не сестра из другого мира, а подруга в этом. И Ния должна была сыграть эту роль. Даже если это будет самой тяжелой ложью в ее жизни. ☆☆☆ Тренировки с Соколовой были адом. Их проводили в том же зале, но теперь инструктором была сама руководитель. Она была безжалостна. — Контроль! — ее голос резал воздух, как бич. — Вы не дикий зверь! Вы скальпель! Вы должны чувствовать каждую молекулу пространства, каждую фемтосекунду времени! Сфокусируйтесь! Ния училась не «дергать», а «плести». Создавать микро-петли времени, чтобы поймать падающий со стола карандаш. Находить «швы» между слоями реальности и аккуратно их «прощупывать», не разрывая. Она училась чувствовать энергетические следы — ауры людей, следы аномалий. Ее собственная сила, обузданная, становилась и страшнее, и точнее. Однажды она, в приступе раздражения от бесконечных повторений, неосознанно «отмотала» время на песочных часах на столе на пять минут назад. Соколова не похвалила. Она сказала: «Наконец-то. Теперь сделайте это осознанно. И не с часами. С движением мухи в дальнем углу». По вечерам Ния изучала досье на планшете. «ШЕПОТ». Группировка (предположительно, 3 члена). · «Искра» (лидер). Способности: манипуляция вероятностями, предвидение краткосрочных ветвей времени, создание иллюзорных проекций возможных будущих. Тактика: стратег, расчетлив, эмоционально холоден. Личность не установлена. Маска (темная с золотым узором). · «Хитрость». Способности: эмоциональная и ментальная манипуляция, внушение, создание сложных иллюзий на основе страхов и желаний жертвы. Тактика: инфильтратор, провокатор. Личность не установлена. Маска (белая, без черт, под ней — второй слой-имитация). · «Надежда» (предположительно). Способности: неизвестны. Предположения: исцеление, поддержка, энергетическая подпитка группы. Тактика: не появлялась в открытых столкновениях. Личность не установлена. Связи: · Прослеживается интерес к зоне порта. Возможное пересечение с интересами мафии Кумамори. · Цель (предположительно): «исправление» реальности через использование энергии сильных аномалий (хрононавты, псионики). · ПРИМЕЧАНИЕ: Обладают технологиями маскировки и перемещения, превосходящими известные «С.Л.Е.Д.». Могут использовать легальные личности как прикрытие. Досье на Кумамори Такэши было не менее пугающим: фото бородатого, жестокого мужчины с глазами, как у акулы. Сеть полулегального бизнеса, контрабанда, рэкет. И особый интерес к «артефактам» — странным предметам, найденным в порту, иногда излучающим аномальную энергию. Марк был прав: его отец что-то искал. Что-то, что могло быть связано и с «Шепотом», и с прыжком Нэнси. Однажды поздно вечером, когда Ния сидела над досье, в ее комнату постучали. Это была Марья Васильевна, мама Марка. Женщина выглядела еще более уставшей, чем обычно, с глубокими тенями под глазами, но в ее руке дымилась кружка с чаем, а на другой лежала тарелка с печеньем. — Держи, — сказала она грубовато, но не без доброты. — Выглядишь, как смерть. Мальчик мой говорит, ты его на том чертовом элеваторе прикрыла. Значит, не совсем бестолочь. Ния растерянно взяла чай. — Спасибо. — Не за что. — Марья Васильевна присела на краешек стула, тяжело вздохнув. — Жизнь тут… она редко бывае т доброй к чужакам. Особенно к таким, как ты. Я не знаю, откуда ты на самом деле, и знать не хочу. Но вижу — ты не врешь, когда говоришь, что хочешь помочь той девочке. И Марку. Значит, ты своя. А своих тут надо держаться. Потому что другие… — она махнула рукой в сторону окна, за которым мерцало лиловое небо, — другие разорвут. Она встала, пошла к двери, потом обернулась. — И смотри, чтобы мальчик мой не наделал глупостей. Он, когда злится на отца, перестает думать головой. А этот город… он того, кто не думает, съедает без соли. После ее ухода Ния долго сидела, согревая руки о кружку. «Своя». Странное слово. Оно не делало этот мир родным. Но оно давало точку опоры. Марк. Его мать. Даже суровая Соколова. И… Нэнси. Даже если та ее не помнила. Недели текли. Школьная жизнь входила в колею, если можно назвать колеей постоянное напряжение, шепот за спиной и ледяную вежливость Нэнси. Нифти Коми был все тем же спокойным островком. Он иногда обменивался с Нией парой нейтральных фраз о заданиях, его карие глаза были непроницаемы. Если он и был «Искрой», то играл свою роль безупречно. А потом пришло сообщение. Оно пришло не на телефон, а появилось одним утром, выжженное на внутренней стороне обложки ее учебника по истории. Тонкие, аккуратные строки, будто выведенные лазером: «ОНИ ПРЯЧУТ ОТ ТЕБЯ ПРАВДУ. НЕ О ТОМ, КТО ОНА. О ТОМ, ЧТО ОНА ВИДЕЛА ПЕРЕД ПАДЕНИЕМ. ИСКАТЬ В ПОРТУ. СКЛАД №7. ВЕТРОВЫЕ ВОРОТА. ПРИДИ ОДНА. ЕСЛИ ХОЧЕШЬ УЗНАТЬ, ПОЧЕМУ МИР ТАКОЙ. И ПОЧЕМУ ОНА — КЛЮЧ. — ДРУГ» Ния замерла, пальцы вдавились в страницы учебника. Это была ловушка. Очевидная, как день. «Шепот». Или мафия Кумамори. Или кто-то третий. Но… «что она видела перед падением». Что, если это правда? Что, если в памяти Нэнси, в тех стертых обрывках, было что-то важное? Что-то, что объясняло бы, почему ее прыжок сломал мир, и почему «Шепот» так отчаянно хочет эту «ошибку» исправить? Она посмотрела на пустую парту Нэнси (та сегодня отсутствовала, по записи — к врачу). Затем на спину Нифти Коми, спокойно конспектирующего лекцию. На смеющуюся с кем-то Росси. На холодный профиль Сабрины. Они все что-то скрывали. Каждый по-своему. Ния аккуратно закрыла учебник, скрыв послание. Сердце колотилось. Она не могла пойти. Это было бы самоубийственно. Нарушением всех приказов. Но… что, если это единственный шанс узнать правду? Не ту, что скрывают от Нэнси, а ту, что скрывают от нее самой? Почему мир такой? Почему она может его рвать? И почему ее связь с Нэнси — это «ключ»? Вечером, когда Марк ушел на дежурство в «С.Л.Е.Д.», Ния стояла у окна, глядя на лиловые сумерки. Она думала о белых стенах больницы, о черных масках на крыше, о серых, пустых глазах Нэнси. И о золотых нитях, которые она однажды держала в своих руках, спасая жизнь той, кого должна была ненавидеть, но не могла. Она открыла учебник, еще раз посмотрела на послание. «ПРИДИ ОДНА». Она не была глупой. Она не пойдет «одна». Но она и не могла проигнорировать это. Потому что враги в тени — это плохо. Но незнание, за что ты на самом деле борешься, — хуже. Она взяла планшет, открыла карту порта. Склад №7 у Ветровых ворот. Там же, где пять лет назад нашли Нэнси. Игра продолжалась. И настала ее очередь сделать ход. Страшный, безрассудный ход в темноту. Но она больше не была слепым котенком. Она научилась чувствовать нити. И сейчас она собиралась потянуть за одну из них, чтобы посмотреть, что дернет на другом конце.