Сквозь завесу реальностей

Планы рухнули в один момент, обернувшись досадной отсрочкой. Технические неполадки. Универсальная отмазка, которая сработала во всех лагерях одновременно. У Яна «случайно» сгорел блок управления одним из сканирующих модулей, который он якобы «позаимствовал» у отца. В «С.Л.Е.Д.» внезапно объявили плановую проверку криптографического оборудования, и доступ Марка к расшифровке высокочастотных резонансов с места событий был заморожен на семь дней. Даже в таинственном «Шепоте», как просочилось через слухи, случился какой-то «внутренний аудит», заставивший всех его предполагаемых участников, включая Нифти, вести себя тише воды, ниже травы. Казалось, сама вселенная нажала на паузу, дав всем передышку, которая ощущалась не облегчением, а новым, иным напряжением. Ожидание стало томительным, липким. Именно в эту вынужденную паузу, спустя три дня, Ния снова взяла в руки сигарету. Её нашел в самом дальнем кармане старой кожанки, смятый почти пустой блок «Беломора». Привычный жест — постучать фильтром о ноготь, поднести к губам, щёлкнуть зажигалкой — вызвал странную смесь стыда и ностальгии. Это была плохая привычка из её «прошлой» жизни, от которой она почти отвыкла в водовороте новых забот. Но сейчас, когда всё висело на волоске, а нервы были натянуты до предела, старый ритуал сулил призрачное успокоение. Она направилась на заброшенную стройку на окраине их района — место, известное среди местной не слишком примерной молодёжи. Каркас недостроенного торгового центра, заросший бурьяном и увешанный граффити, был идеальным убежищем для тех, кто хотел остаться наедине с дурными мыслями. Забравшись на цементный блок на втором «этаже» скелета здания, откуда открывался вид на угасающий вечерний город, Ния прикурила. Первая затяжка ударила в голову, знакомо и резко, вызвав лёгкое головокружение. Она закрыла глаза, позволяя никотиновому яду и чувству мелкого запретного бунта на секунду заглушить внутренний гул тревоги. — Эй, осторожней, тут уже занято. Голос был низким, хрипловатым от сигарет, и прозвучал прямо за её спиной. Ния вздрогнула и обернулась. Из тени бетонной колонны вышла девушка. Бет. Ния видела её пару раз в школе — она училась классом старше и слыла отчаянной одиночкой. Бет соответствовала стереотипу готической куколки, но в её образе была не бутафорская, а какая-то по-взрослому усталая аутентичность. Густые смоляные короткие волосы, тяжёлый чёрный макияж вокруг черных глаз, пирсинг переносицы носа . Она была полновата, но носила свою полноту с вызывающим достоинством —была в рваном черном капроне, оверсайз черной кофте с море подвесок и массивных армейских ботинках. В её тонких пальцах с облупившимся чёрным лаком дымилась тонкая сигарета «Мальборо». — Прости, не знала, — буркнула Ния, делая шаг в сторону. — Да ладно, шучу, — Бет махнула рукой и присела на соседний блок, закинув ногу на ногу. — Места хватит на всех страждущих. Дыми, не стесняйся. — Она прищурилась, разглядывая Нию. — Ты же… новая, да? Та, что с Цукикагэ тусуется и с тем китайским принцем-засранцем что-то имеет. «Китайский принц-засранец» — это, видимо, Ян. Описание было на редкость точным. — Можно и так сказать, — сухо ответила Ния, делая ещё одну затяжку. — Вижу, тоже нервничаешь, — констатировала Бет, выпуская идельное колечко дыма. — По тебе это заметно. Глаза бегают, как у загнанной кошки. Добро пожаловать в клуб. — В какой клуб? — Ния наклонила голову. — В клуб «Всё хреново, и всем пофиг». Президент — я, — Бет показала на себя большим пальцем. — Членские взносы — пачка сигарет в месяц или равноценная по градусу хрень. Ты с чем? Неожиданная прямота и цинизм Бет действовали как холодный душ. После всех тайн, полуправд и психологических игр это было почти… освежающе. — С тем, что мир — говно, а некоторые люди в нём — особенно, — выдавила Ния, неожиданно для себя честно. Бет громко, искренне рассмеялась — хриплым, продымленным смехом. — О, браво! Прямо в д есятку. Ты быстро учишься. — Она протянула Нии свою пачку. — На, смени пластик на нормальный табак. Твой «Беломор» — это для школьников и ностальгирующих пенсов. Ния, слегка опешив, взяла одну сигарету. Они курили молча несколько минут, слушая, как ветер гуляет в железных балках заброшки. — Цукикагэ — тот ещё тип, — негромко начала Бет, глядя вдаль. — Замкнутый, как ракушка. Но не подлый. В отличие от многих. А его шаловливый дружок… — она сделала выразительную гримасу. — Тот просто ходячая красная тряпка. Любит дразнить быков. Рано или поздно его забодают. Или он сам кого-нибудь забодает. Интересно, чем кончится. — Ты за ними следишь? — спросила Ния, насторожившись. — Не слежу. Наблюдаю, — поправила Бет. — Это мое хобби. Наблюдать за людьми. Они, блин, интереснее любого сериала. Все эти их взгляды, жесты, вся невысказанная хрень… Это как читать книгу, где половину страниц вырвали. Додумываешь сам. — Она бросила на Нию оценивающий взгляд. — А ты между ними — как тот самый недостающий листок. Что-то склеиваешь, что-то, наоборот, рвёшь. Сама, может, не до конца понимая что. Проницательность Бет была пугающей. Не как у Нэнси — с её тонкой душевной чувствительностью, — а грубой, смачной, словно сдирающей со всех красивые обёртки. — Может, и так, — уклончиво сказала Ния. — Да не парься, — Бет потушила окурок о бетон и сразу прикурила следующую. — Я не из тех, кто лезет с советами. Просто констатирую факты. Жизнь — дерьмо. Люди — ещё bigger дерьмо. Иногда в этой куче попадаются алмазики. Редко. Цукикагэ, потенциальный алмазик, хоть и в жуткой корке дерьма. Его дружок — блестящий кусок стекла, который режет. А тыыы… нууу..хз. Слишком рано говорить. — Спасибо за лестную характеристику, — саркастически сказала Ния. — Всегда пожалуйста. — Бет ухмыльнулась, обнажив зубы — Кстати, видела, как за твоей подружкой-тихоней нехорошие дяди приглядывали. Серые пальто. У одного змея с ключом на руке. Ледяная волна прокатилась по спине Нии. — Ты знаешь, кто это? — Знаю ли я? — Бет фыркнула. — Детка, я здесь выросла. «Ключники» — элитные ищейки портовой мафии. Если они вышли на кого-то, значит, этот кто-то — либо очень ценный актив, либо очень большая проблема. Твоя подружка на кого больше похожа? Ния промолчала, сжимая сигарету так, что та чуть не сломалась. — Ладно, не отвечай, — вздохнула Бет. — Вижу по лицу — и то, и другое. Совет от профессионала по наблюдению: прятать её бесполезно. Они найдут. Значит, нужно либо отдать (плохой вариант), либо сделать так, чтобы она перестала быть ценной (сложный вариант), либо навалять им самим так, чтобы они передумали (безумный вариант). Вы, судя по всему, склоняетесь к третьему. — Почему ты так думаешь? — Потому что Цукикагэ в последнее время ходит с видом человека, готовящегося к штурму замка. А его дружок вертится вокруг, как наёмник перед битвой, проверяя стволы. А ты… ты выглядишь как связная партизан, которая несёт в себе бомбу замедленного действия. Всё складывается в одну картину. Ния смотрела на Бет с растущим изумлением. Эта готка-курильщица, сидящая на заброшке, видела сквозь них всех, как через стекло. — А ты… на чьей стороне? — осторожно спросила Ния. Бет задумчиво выпустила струйку дыма. — На стороне интересного зрелища. И, пожалуй, на стороне тех, кто не любит мафию. У меня с ними… старые счёты. — На мгновение в её глазах мелькнуло что-то тёмное и острое, как лезвие. Потом она снова надела маску циничного безразличия. — Так что, если вам понадобится… скажем, наблюдатель со стороны, который может сообщить, если к вам сзади подкрадываются усатые дяди в пальто, — знаешь, где меня найти. Она встала, отряхнула с кофты пепел. — А теперь совет на прощание, новенькая. Не зацикливайся на их драме слишком сильно. Цукикагэ и его китаец — они друг друга стоят. Это их танец, их битва. Ты рискуешь стать между ними и получить с обеих сторон. Держи свою пушку наготове, но стреляй только когда ясно видишь цель. И… — она хмыкнула, — береги ту тихоню. На таких, как она, весь этот дерьмовый мир и держится. Алмазики среди дерьма, понимаешь? С этими словами Бет развернулась и скрылась в полутьме недостроя, оставив за собой шлейф дыма и тяжёлых, но не лишённых своеобразной мудрости слов. Ния докурила свою сигарету, чувствуя, как никотин смешивается с новыми мыслями. Бет была странным, неожиданным союзником. Или просто наблюдателем. Но её слова запали в душу. Про то, что это их битва. Про то, что нужно беречь Нэнси. Про то, что нужно чётко видеть цель. Она посмотрела на огонёк своей сигареты, потом раздавила его о бетон. Старая привычка не принесла успокоения, лишь оставила горький привкус. Но разговор… разговор дал нечто большее. Перспективу со стороны. Жёсткую, нелицеприятную, но честную. Спускаясь с заброшки, Ния почувствовала в кармане слабую пульсацию кристалла. Он отзывался не на опасность, а на что-то иное. На сложный клубок новых связей, новых нитей, что начали протягиваться в этой вынужденной паузе. Нити к загадочной и циничной Бет. Нити, ведущие в самое сердце портовой мафии. И всё те же тёмные, перекрученные нити между Марком и Яном, которые, несмотря на паузу, никуда не делись, лишь затаились, набирая силу для новой вспышки. Неделя отсрочки. Не просто техническая задержка. Это было время. Время остыть, подумать, совершить ошибки или найти неожиданных союзников. Время, за которое можно было либо сплести прочную сеть, либо окончательно запутаться в собственных тенетах.