Сквозь завесу реальностей

В следующие дни после инцидента в уборной в воздухе повисло ледяное перемирие, хрупкое, как иней на стекле. Марк и Ян существовали в одном пространстве, но как параллельные линии — больше не пересекаясьнарочито, но и не отдаляясь окончательно. Они сидели на уроках через ряд, обменивались записями, когда это было необходимо по учебе, но та заряженная напряженность, та невидимая нить, которую чувствовала Ния, будто натянулась до предела и замерла. Ян больше не бросал Марку своих ехидных реплик, не искал тактильного контакта в коридорах. Он наблюдал. С холодным, аналитическим интересом хищника, затаившегося в засаде. Его улыбка стала менее насмешливой и более… выжидательной. Марк же ушел в себя еще глубже. Его обычная молчаливая сдержанность превратилась в почти монашескую отрешенность. Он сосредоточился на работе для «С.Л.Е.Д.», на анализе данных со склада и той самой записи, которую показал Ян. Но Ния видела — за этой стеной сосредоточенности бушевал шторм. Он вздрагивал, когда кто-то неожиданно заходил в комнату, замирал на секунду, услышав сходный с Яновым тембр голоса, а по ночам из-за его двери доносились звуки бессонного ворочания. Однажды вечером Ния не выдержала. Она постучала в его дверь, занеся кружку чаю. — Держи. Выглядишь как призрак, — сказала она, ставя кружку на стол рядом с ноутбуком, на экране которого была приостановлена размытая запись с камер наблюдения порта. Марк вздрогнул, словно разбуженный, и резко выключил видео. — Спасибо, — пробурчал он, не глядя. — Марк… — Ния осторожно присела на край его кровати. — Что с тобой происходит? — Ничего. Устал. Работа. — Это не просто работа. Это… он. Марк наконец поднял на нее взгляд. В его глазах стояла усталая, горестная ярость. — Не говори о нем. Это не твое дело. — Это стало моим делом, когда я вмешалась. Когда я… увидела то, что увидела. Он замер, его пальцы сжались в кулаки. — Ты ничего не видела, — повторил он свою мантру, но голос дрогнул. — Я видела больше, чем ты думаешь, — тихо сказала Ния. Она не стала рассказывать про энергетические силуэты, про серую нить позволения. Но ее тон был красноречивее слов. — Я видела, что тебе не все равно. Молчание повисло между ними, тяжелое и густое. Марк отвернулся, уставившись в темный экран ноутбука. — Он играет, — наконец выдохнул он, и в этих словах была вся горечь мира. — Играет, как кошка с мышкой. Ты думаешь, он что-то чувствует? Ему просто интересно, как далеко он может зайти. Какую кнопку нажать, чтобы я взорвался. Или… сломался. Это эксперимент. А я — подопытный кролик. — Но ты же не сопротивлялся, — рискнула Ния. Марк резко вскочил, его стул с грохотом отъехал назад. — Ты тоже против меня? — его голос сорвался. — Ты тоже считаешь, что я… что я этого хотел? — Я не знаю, чего ты хотел! — вскипела Ния. — Но я вижу, что тебя это съедает изнутри! Ты не можешь просто закрыть на это глаза и делать вид, что ничего не было! — А что я должен делать? — закричал он, и это был крик отчаяния, долго копившегося гнева, обращенного на самого себя. — Признаться? Пойти и сказать ему: «Да, Ян, ты прав, мне не все равно, когда ты лезешь ко мне со своими грязными провокациями! Я ждал этого!»? Это же бред! Это именно то, чего он хочет! Он тяжело дышал, обхватив голову руками. — Это слабость, Ния. И я не могу себе ее позволить. Не сейчас. Не когда от нас с тобой зависит слишком многое. Ния подошла к нему и осторожно положила руку ему на плечо. Он вздрогнул, но не отстранился. — Иногда сила не в том, чтобы все отрицать, — тихо сказала она. — А в том, чтобы признать то, что есть, и все равно идти дальше. Не позволить этому сломать себя или сбить с пути. Он не ответил. Но напряжение в его плечах немного спало. — Что с записью? — спросила Ния, чтобы сменить тему. Марк вздохнул, снова сел и включил ноутбук. — Ян передал копию. Качество ужасное. Но… — он запустил видео. На экране, в снегу помех, были видны массивные Ветровые ворота — ог ромная арка в стиле неоготики, один из символов старого порта. Камера была установлена где-то на соседнем складе, угол обзора неудачный. — Смотри сюда. Он прокрутил до момента. В верхней части кадра, у самого края арки, воздух вдруг заколебался, как над асфальтом в жару. Потом будто сформировалась вертикальная трещина, вспышка ослепительного белого света — и что-то маленькое, темное вывалилось из нее, камнем рухнув вниз, в сугробы у основания ворот. Свет погас. Трещина исчезла. На снегу осталась лишь темная точка. — Падение, — прошептала Ния. — Но кто? Или что? — Неясно. Размеры и контуры нечитаемы. Но если верить теории Яна и его отца, это было не просто падение. Это было… появление. Из другого места. Может, даже из другого мира. — Как я, — сказала Ния. Марк кивнул. — Да. И они считают, что если найти точную точку разлома и «подпитать» ее правильной энергией — энергией тех, кто уже прошел сквозь такие разломы, — можно открыть проход стабильнее. Дверь, которая не закроется. — Использовать меня и Нэнси как батарейки, — с горечью заключила Ния. — Примерно так. Ян говорит, его отец уже ищет специалистов, которые могли бы «считать» энергетический след с места события и локализовать эпицентр. У «С.Л.Е.Д.» такие технологии тоже есть, но доступ к ним выше моего уровня. — Марк выключил видео. — Ян предлагает «одолжить» нужное оборудование у его отца. Под предлогом дальнейшего изучения аномалий на складе. А потом использовать его, чтобы найти точку первыми и… деактивировать. — Это безумие. Он явно что-то замышляет. — Возможно. Но это шанс. Или ловушка. Я еще не решил. Разговор прервал тихий стук в окно. Они оба вздрогнули. За стеклом, в темноте осеннего вечера, маячила чья-то фигура. Ния подошла ближе и ахнула. На пожарной лестнице за окном, прижавшись к стеклу, стояла Нэнси. Она была бледная, в одном легком свитере, хотя на улице уже холодало, и ее глаза были полны такого животного ужаса, что у Нии похолодело внутри. Она распахнула окно. — Нэнси? Что случилось? Как ты тут оказалась? Нэнси, дрожа всем телом, вскарабкалась в комнату. Ее пальцы леденели. — Они… они за мной следили, — выдохнула она, едва выговаривая слова от дрожи. — У выхода из школы. Двое… в темном. Я испугалась, побежала не домой… помнила, где вы живете… прости… Марк мгновенно мобилизовался. Он подал Нэнси свой свитер, Ния налила ей горячего чаю. — Кто? Опиши. — Незнакомые. Мужчины. В длинных пальто. Один… у него на руке была татуировка. Змея, обвивающая ключ. Марк и Ния переглянулись. Этот символ они оба знали по брифингам — эмблема одной из внутренних служб портовой мафии, «Ключники». Занимаются поиском и приобретением «особых» активов. — Отец Яна действует быстрее, чем я думал, — мрачно сказал Марк. — Они вышли на Нэнси. Значит, скоро выйдут и на тебя, Ния. Теория про «ингредиенты» обретает черты. Нэнси смотрела на них широко раскрытыми глазами, маленькая, испуганная девочка, втянутая в чужую опасную игру. — Что им нужно от меня? — прошептала она. — Твоя уникальность, — честно ответила Ния. — Ты не такая, как все. И они это почуяли. В эту ночь Нэнси осталась у них. Ния уложила ее на свою кровать, а сама устроилась на полу на матрасе. Долго слушала, как та тихо плачет в подушку, пока, обессиленная, не заснула. А утром, в школе, Ния столкнулась с Нифти Коми в библиотеке. Он стоял у картотеки, безупречный и безразличный, перебирая каталог. Но когда их взгляды встретились, Ния увидела в его карих глазах не просто пустоту. Она увидела… отсчет. Холодный, безэмоциональный анализ. Как будто он взвешивал ее на невидимых весах, оценивая как переменную в своем уравнении. Она хотела пройти мимо, но он преградил ей дорогу — не физически, а просто сделав шаг, который поставил его прямо на ее пути. — Нагасэ, — сказал он ровным, лишенным интонации голосом. — Вы проявляете нехарактерную активность в последнее время. Особенно в отношении Цукикагэ и Вэйл. Ния насторожилась. — Это не твое дело, Коми. — Все, что н арушает статус в этой школе и, как следствие, мешает эффективному учебному процессу, является моим делом, — парировал он. — Их взаимодействие стало… непредсказуемым фактором. А непредсказуемость — это неэффективно. И опасно. Он посмотрел на нее, и его взгляд стал пронзительным, словно рентгеновским. — Вы что-то знаете. Вы вмешиваетесь. Предупреждаю вас как… бывшего участника схожих процессов. Эмоции — это системная ошибка. Они приводят к сбоям. К боли. К последствиям, которые нельзя просчитать. Прекратите играть в стабилизатора, пока не стало позже. Он говорил не как враг. Он говорил как хладнокровный ученый, предупреждающий коллегу об опасности эксперимента. И в этом было что-то пугающее. — А что, если я не хочу жить в твоем предсказуемом, эффективном мире, где все — просто данные? — бросила Ния. Нифти на мгновение замер. В его глазах, глубоко-глубоко, будто шевельнулась та самая изолированная ошибка. Тень чего-то живого. — Тогда вы обречены на боль, — тихо сказал он. — И, возможно, потянете за собой других. Логический вывод — устранить источник нестабильности. Подумайте над этим. Он кивнул с ледяной вежливостью и растворился между стеллажами, оставив Нию с неприятным холодком внутри. Его слова отозвались эхом предупреждения Яна: «Иногда тонущему нужен не спасательный круг, а просто кто-то, кто тонет рядом». Но она не была просто наблюдателем. Она была частью этого хаоса. И ее собственный кристалл, ее способности, ее долг перед Нэнси и перед своей альтернативной версией — все это связывало ее паутиной ответственности. На большой перемене она нашла Яна. Он стоял один у окна в пустом коридоре, глядя во двор, где кучковались ученики. Его поза была непривычно задумчивой, даже уязвимой. — Нам нужно поговорить, — сказала Ния, подходя. Ян обернулся. На его лице не было обычной маски. Была усталость. — Если это очередной моральный урок, кузина, сохрани его для кого-то более впечатлительного. — Это не урок. Это предупреждение. За Нэнси следят. «Ключники». Твои люди. Мгновение — и маска вернулась. Стальная, насмешливая. — Ой-ой. Папочка не теряет времени. Значит, он всерьез поверил в мои… намеки. — Ты навел их на нее? — в голосе Нии зазвучала угроза. — Не напрямую. Но дал понять, что в школе есть «интересные экземпляры». Он сам сделал выводы. — Ян пожал плечами. — В этом и был план. Создать достаточный интерес, чтобы получить доступ к ресурсам для нашей собственной маленькой экспедиции. — Используя ее как приманку?! — Используя ситуацию, кузина! — его голос вдруг сорвался, в нем прозвучала неподдельная ярость. — Ты думаешь, я получаю кайф от того, что пугаю девочек? У меня тоже нет выбора! Мой отец либо найдет эту дверь сам и откроет ее, чтобы тащить через нее черт знает что, либо мы найдем ее первыми и закроем навсегда! И для второго варианта мне нужны оборудование, доступ и… — он запнулся. — И Марк, — закончила за него Ния. Ян молчал, сжав губы. — Он ключ ко всему. И не только потому, что у него доступ к «С.Л.Е.Д.». Без него… — он махнул рукой. — Неважно. Что ты предлагаешь? Звонить в полицию? «Ключники» как мухи от нее отлипнут. Спрятать девочку? Надолго ли? Отец уже заинтересовался. — Ты должен их остановить. Отвести от Нэнси. — Я не могу просто приказать им. Я не босс. Я… сынок. Полезный, но не более. — В его глазах мелькнула редкая для него горечь. — Но я могу их задержать. Дать неверную информацию. Выиграть время. — Зачем? Чтобы мы с Марком успели найти эту точку с твоей помощью? В твою же ловушку? Ян посмотрел на нее долгим, оценивающим взглядом. — Ты не доверяешь мне. И правильно делаешь. Но доверься хотя бы тому, что наши цели на данный момент совпадают. Я не хочу, чтобы мой отец получил в руки вечный портал. По разным причинам. И одна из них… — он снова запнулся, отвернулся к окну. — …не имеет отношения к глобальным планам. Он говорил о Марке. Ния это поняла. Внезапно она увидела в этом хищном, насмешливом парне не просто игрока, а человека, который сам запутался в с воей игре и теперь не знает, как из нее выйти, не проиграв всего. — Хорошо, — сказала она. — Выиграй нам время. Но если с Нэнси что-то случится… — Знаю, знаю, — он махнул рукой. — Вы с Цукикагэ разорвете меня на кусочки. Страшно. Но в его тоне не было насмешки. Была усталая серьезность. Вернувшись домой, Ния обнаружила, что Марк принял решение. На столе лежала распечатка — схема порта, на которой была помечена зона вокруг Ветровых ворот. Рядом — список оборудования, который Ян обещал «одолжить». — Мы делаем это, — сказал Марк без предисловий. Его глаза горели холодным решительным огнем. Старая нерешительность, внутренние терзания будто сгорели, оставив после себя чистую сталь. — Завтра ночью. Пока «Ключники» кружат вокруг школы в поисках Нэнси, мы проберемся на территорию порта. Найдем эпицентр. И уничтожим его. — Как? — Согласно теории, разлом стабилизируется в местах, где ткань реальности уже тонка. Если создать контр-резонанс, подать импульс энергии противоположного характера… это может «зашить» разрыв. Навсегда. — Он посмотрел на кристалл в руке Нии. — Для этого нужен будет твой кристалл. И… возможно, твоя сила. И сила Нэнси. Но по минимуму. Только как проводники. — Это опасно для нее. — Опасно оставлять ее здесь, пока за ней охотятся! — Марк ударил кулаком по столу. — Это меньшее, Ния! Я не хочу этого! Но у нас нет выбора! Он был прав. И они оба это знали. Ночью Ния не могла уснуть. Она лежала и смотрела на спящую Нэнси, на ее беззащитное лицо. Она думала о Марке, который готов был на все, чтобы защитить их, даже на союз с Яном, даже на риск. Думала о Яне, этом хаотичном, опасном парне, чьи мотивы были такими же запутанными, как и его чувства. Думала о Нифти, предупреждавшем ее об опасности эмоций. И она понимала, что все они — и она сама — были не просто людьми. Они были зеркалами, в которых отражались самые темные и самые светлые стороны друг друга. Марк видел в Яне свою собственную скрытую ярость и жажду жизни. Ян видел в Марке вызов и возможность почувствовать что-то настоящее. Нифти видел в них всех угрозу своему контролю, своим ледяным стенам. А она, Ния, видела в каждом из них нити, которые нужно было не рвать, а как-то распутывать, чтобы не затянулись смертельные петли. Завтра им предстояло отправиться в самое сердце тьмы — в старый порт, к Ветровым воротам. Чтобы либо закрыть дверь в другие миры навсегда, либо… открыть для себя что-то такое, с чем они уже не смогут справиться. Она сжала в руке кристалл «Надежды». Он был теплым. Как живое сердце в темноте. Последний якорь перед штормом.