Сквозь завесу реальностей

31 декабря. 23:47. В квартире пахло хвоей, имбирным печеньем и напряжением, которое не могли развеять даже мигающие гирлянды. Искусственная ёлка в углу казалась чужеродным, слишком ярким объектом в этом спартанском пространстве. На столе дымилась пицца, а рядом аккуратной стопкой лежало самодельное печенье в форме звёздочек — единственный вклад Нэнси в праздник, сделанный с трогательной старательностью. Марк сидел в кресле с ноутбуком, но уже полчаса не смотрел на экран. Он наблюдал за Нэнси, которая помогала Ние развешивать последние бумажные гирлянды. Его взгляд был непривычно мягким, почти отеческим. Ния ловила этот взгляд и чувствовала странный укол — смесь умиления и новой ответственности. Они создавали видимость нормальности, зияющую пустотами невысказанного. — Готово! — объявила Нэнси, отступая на шаг, чтобы полюбоваться своей работой. Бумажная цепь пестрела неумело раскрашенными звеньями. Она улыбалась своей робкой, но искренней улыбкой. В эти секунды она выглядела просто девочкой, а не мишенью. — Красиво, — сказала Ния, и это была не совсем ложь. В этой кустарной гирлянде было что-то человечное, тёплое. — Осталось три минуты! — Нэнси посмотрела на часы-будильник на полке — единственные в комнате, не считая часов в телефонах. Марк закрыл ноутбук с решительным щелчком и встал. — Ладно. Отложим всё. Они втроём подошли к окну. За стеклом лежал тёмный, заснеженный город. Где-то вдалеке уже слышались первые, робкие хлопки петард. Нэнси прижалась лбом к холодному стеклу, её дыхание затуманило его. — Десять! Девять! Восемь!.. — донёсся с площади через открытое на микропроветривание окно дружный рёв толпы. Нэнси обернулась, её глаза сияли. — Давайте считать вместе! Марк и Ния переглянулись. Это было глупо, детски. И совершенно необходимо. — Семь! Шесть! Пять!.. — их голоса, сначала неуверенные, слились в один. Нэнси считала громче всех, сжимая кулачки от волнения. — Четыре! Три! Два! Один! С Новым годом! И город взорвался. Небо разорвали залпы салютов. Зелёные, красные, золотые паутины расползались по чёрному бархату, гасли, сменялись новыми взрывами. Окна соседних домов отражали этот безумный калейдоскоп. Гул, треск, восторженные крики — всё смешалось в единый праздничный грохот. Нэнси замерла, заворожённая. Слёзы — не от грусти, а от переизбытка чувств — катились по её щекам. Она не вытирала их. — С Новым годом, — прошептала Ния, глядя не на салют, а на её освещённое разноцветными вспышками лицо. — С Новым годом, — глухо отозвался Марк. Он смотрел на обеих девушек, и в его обычно каменном выражении читалось что-то вроде обета. Обета защитить этот хрупкий момент любой ценой. Фейерверки гремели ещё минут двадцать. Они стояли у окна молча, просто наблюдая. Когда основной салют стих, оставив после себя лишь отдельные вспышки и запах пороха, Нэнси выдохнула: — Я загадала желание. — Какое? — спросила Ния, хотя знала, что спрашивать нельзя. — Не скажу. А то не сбудется. Но оно… не для меня. — Она посмотрела на них по очереди. — Оно для вас. Для всех нас. Чтобы в следующем году мы… — она запнулась, ища слова, — …чтобы мы оставались вместе. Вот так. У окна. Простая формулировка ударила Нию и Марка своей недетской глубиной. «Оставаться вместе» в их ситуации значило не просто сохранить компанию. Это значило выжить. Не предать. Не сломаться. — Обязательно, — твёрдо сказал Марк, и это было больше, чем новогодний тост. Это было обещание оперативника. Они вернулись к столу. Марк, к всеобщему удивлению, достал из холодиника бутылку детского шампанского и три пластиковых бокала. — Для атмосферы, — буркнул он, наливая пенящийся напиток. Они чокнулись. Нэнси попробовала своё печенье и заявила, что оно пересушено. Ния возразила, что оно идеальное. Марк молча съел три штуки подряд, что было высшей оценкой. Потом Нэнси, разомлев от тепла, шампанского и чувства безопасности, задремала на диване, укутавшись в плед. Марк осторожно накр ыл её вторым, и этот жест был таким бережным, что Ния отвернулась, чтобы скрыть внезапную влажность в глазах. — Спасибо, — тихо сказал Марк, когда они остались на кухне вдвоём, приглушив свет. — За что? — За это. За неё. — Он кивнул в сторону комнаты. — Я… забыл, каково это. Просто сидеть. Не вычислять угрозы, не анализировать данные. Просто быть. — Она напоминает нам, что мы ещё люди, — сказала Ния, глядя на пламя зажигалки, которое зажгла, но сигарету так и не прикурила. — Даже когда всё вокруг пытается сделать из нас инструменты. — Инструменты полезнее, — усмехнулся Марк беззвучно. — У них нет слабостей. — Зато у них нет и причин сражаться, — парировала Ния. — Только инструкции. Они помолчали. За окном город понемногу затихал, усталый от праздника. — Завтра начинается обратный отсчёт, — сказал Марк. — К Ветровым воротам. Ко всему. — Знаю. — Боюсь, — признался он неожиданно, низким голосом, словко боялся, что слова услышит спящая Нэнси. — Не за себя. Я… я могу ошибиться. И вас подвести. Это была его главная трещина. Перфекционизм, превращающийся в парализующий страх неудачи. — Мы все можем ошибиться, — сказала Ния. — Но мы попробуем. Вместе. Как она сказала. Они снова замолчали. Праздник заканчивался. Впереди были мороз, сталь и тьма портовых доков. Но здесь и сейчас, в этой комнате с мигающей ёлкой и спящей девочкой, горел маленький, хрупкий огонёк. Огонёк, который они только что поклялись друг другу защищать. Первая минута нового года прошла. Бой ещё не начался. Но они уже заняли свои позиции. У окна. Вместе. ☆☆☆