Счастье

В темной комнате было душно, несмотря на распахнутое настежь окно. Двое сейчас делили одну, мягкую, словно облако, кровать. Найвс Миллионс, жестокий, богоподобный был прижат к постели руками его собственного брата. Бедра его были широко расставлены, выставляя на показ все то безобразие, что происходило меж них. — Как развратно, Най... - Бормочет Вэш, пока его руки блуждают по большим, мягким бедрам выше названного. Хотелось дразнить близнеца весь тот остаток вечности, что был для них заготовлен. Хотелось тягуче-медленно растягивать его тугие мышцы, а после так же неторопливо и размерено втрахивать Найвса в кровать, выбивая из его груди и рта бесконечные стоны и мольбы. Хотелось подарить брату его личную, приторно-сладкую пытку... Не сегодня. — Заткнись - требует старший близнец, закрывая гроящее пламенем лицо предплечьями. Стыд заливал его внутренности горячей лавой, что размеренно капала куда-то вниз, собираясь в тугой комок возбуждения. Смущение, острым перцем, жгло его губы и глотку, обжигало румянцем уши, глаза, шею с плечами. Вэшу безусловно можно было доверить свое тело, разум и душу, но почему это пугает до такой сильной дрожи? Почему тяга к чему то родному заставляет все его нутро так сильно гореть стыдом? Вместо ответа Вэш хмыкает, он наклоняется к близнецу, нежно целует его пунцовые щеки, глаза, в которых собираются смущённые слезинки. Его руки нежно плывут от бедер выше, нежно гладят талию, пересчитывают длинными пальцами каждое рёбрышко, что бы наконец лечь на большую, просто невероятно красивую грудь. Он все таки позволяет себе нежно поцеловать отпирающегося Найвса, когда его ловкие пальцы начинают ласкать торчащие, аккуратные, розовые соски. Его бледные пальцы сначала просто проходятся по горошинам, а после аккуратно сжимают их, позволяют себе маленькую игру, когда чуть скручивают и тянут их. Най задыхается от переизбытка эмоций, нехотя отвечает на влажные поцелуи. Он то ли пытается сбежать, то ли наоборот льнет к чужим красивым рукам, когда выгибается и стонет в этот порочный поцелуй. Его руки сжимает изголовье кровати, заставляя дерево жалобно скрипнуть... — Такой чувствительный... - бормочет Вэш, когда отрывается от красивых губ и принимается зацеловывать не менее красивую шею. Он ненадолго отпускает соски, что бы погладить их пальцами, обвести по кругу, аккуратно царапнуть короткими ногтями, что бы вновь вырвать из близнеца тихий стон. — Оказывается, тебе нравится наш маленький грех... Ты так великолепно издаешь эти пошлые звуки... - Вэш хихикает, когда его лицо приближается к груди Найвса, его пальцы вновь аккуратно оттягивают соски, что бы добавить к своей речи ещё одну реплику: — Особенно когда я делаю так. Тебе и правда нравится... Разве непорочное божество вроде тебя имеет право опускаться до подобного? Найвс вздрагивает и протяжно стонет. Румянец на лице начинает сильнее жечь глаза, вынуждая его ронять одинокие слезинки. Он пытается найти себе место, когда Вэш берет в рот его левый сосок, выгибается, старается вдавить собственное тело в кровать, упираясь руками в несчастное изголовье. Он позорно скулит, когда младший близнец прикусывает чувствительную плоть, сразу после зализывая эту шалость. Протезированная рука, жгучей прохладой вновь проходится по его боку, в конечном итоге сжимаясь кольцом из двух пальцев у основания его члена. Найвс вновь вздрагивает, пытается рассмотреть что собирается делать его ненаглядный брат, но вместо этого видит лишь лохматую макушку. Прикосновение к возбуждённому члену заставляет старшего близнеца ещё сильнее развести ноги, упереться пятками в постель и попытаться толкнулся вверх, что бы получить ещё больше. Но вместо такой желанной стимуляции, Вэш сжимает кольцо из пальцев сильнее, смеясь, обводит припухший от стимуляции сосок языком и возвращает взгляд на брата. — Мне нравится как ты прикрываешь своё возбуждение смущением. Такой красивый - Вэшу приходится отстраниться от близнеца, что бы взять с кровати небольшую бутылочку смазки. Он выдавливает прохладную жидкость на пальцы, греет ее, прежде чем приступить к растяжке. Приходиться нетерпеливо поерзать, что бы член в узких штанах улегся поудобнее и не ныл так сильно. Мужчина был одет совсем немногим больше брата: Его торс был обнажен, перчаток не было как на живой, так и на протезированной конечности, и все, что до сих пор было на нем это узкие штаны с, казалось бы, бесконечным количеством ремешков. Тем временем протезированная рука Вэша ложится на внутреннюю сторону бедра Ная. Большой палец ложится рядом с напряженным колечком мышц, что бы оттянуть его чуть в сторону. Вэш неотрывно смотрит на все, что творит собственными руками и тихо, протяжно стонет. Най словно не осознает насколько призывно он сейчас выглядит: Дрожащий, весь красный, пыхтящий от злости и стыда, отдельного восхищения от младшего близнеца заслуживали дрожащее колечко мышц и член, что мало того, что стоял, он истекал прозрачной смазкой, пачкая не только себя, но и дрожащий живот. Мужчине приходится закрыть добрую половину лица, что бы наконец перестать пялиться и приступить к растяжке. Но глаза все равно цепляются за каждую малейшую деталь этой невероятной картины. Чужеродный предмет, что медленно, но уверено заполнял тело Найвса, вновь заставляет его скулить. Бедра сами собой поддаются навстречу красивым, почти аристократично тонким пальцам брата. Най вновь выгибается, когда они сгибаются внутри него, настойчиво тычутся в простату. Мужчина готов был кончить только от этого, и признание этой позорной мысли заставляет его смутиться еще сильнее, закрыть лицо ладонями и протяжно простонать, продолжая подмахивать бедрами. Вэш вновь смеется, на сей раз намного более низко, хрипло... Протезированной рукой он гладит чужие ладони, аккуратно цепляет запястья, что бы поднять их выше и прижать к подушке. Най сейчас выглядел по-настоящему разбито. Он тихонько хныкал, роняя соленые слезинки, что не успевали достичь постели, по пути испаряясь от жара красного лица, брови надломанно сведены к переносице, с уголка широко открытого рта тонкой струйкой течет слюна, а глаза выглядят по настоящему жалобно. Возбуждение накрывает Вэша новой волной, кажется, что еще пару мгновений и он позорно кончит в собственные штаны не то, что не прикасаясь к себе, даже не в силах расстегнуть ширинку. Он готов зарычать, когда наклоняется к шее брата, что бы больно зацепиться за неё острыми зубами. Он стонет, когда Най под ним дергается, то ли от оставленной собственнической метки, то ли он внезапно добавившегося второго пальца там, внизу. Наконец старший близнец позволяет себе стонать. Крышу окончательно срывает от того, насколько сильно ускоряются в нем пальцы брата. Голова кружится от того, как филигранно Вэш смешивает дурманяще-приятные ощущения с горькими нотками боли, когда раз за разом искусывает его шею, сводя с ума. Но рано или поздно все хорошее заканчивается. И Вэш, вновь не давая близнецу кончить, отстраняется. Най скулит, пытается зацепиться за него руками, все еще сжатыми одной единственной рука брата. — Вэш! Нет, пожалуйста, останься.... - хнычет старший близнец, слишком разнеженный этой тонной внимания. Он картинно-сильно выгибается, на этот раз делая это специально. Он пытается свести бедра, когда чужие пальцы покидают его тело, оставляя за собой ощущение противной пустоты, но его тут же останавливают, легонько шлепая по светлой коже. Вэш возиться с чем то, бурчит на собственную дрожащую руку. — Най, посмотри на меня... - наконец просит Вэш. Протезированная рука отпускает руки Найвса, ложится на его член, что бы сделать несколько фрикций и привлечь к себе больше внимания. Уже вовсе ничего не понимая, мужчина упирается в постель локтями, мутным взглядом смотрит вниз, меж своих широко расставленных бедер и ахает. Сейчас в него упирается дуло револьвера, на которое брат заботливо натянул презерватив. Адреналин тут же бьет в голову, вынуждая крупно задрожать. Вэш щурится, расплывается в хитрой улыбке и одним, быстрым движением взводит курок, вырывая из Ная громкий вздох. Паникер кладет протезированную руку на живот Миллиониса, прижимает его к кровати и одним, слитным движением вводит дуло пистолета в его растянутое нутро. Мужчина позволяет им двоим насладиться этой маленькой паузой. Старший дрожал, сжимался вокруг дула сильнее, стараясь запомнить каждую малейшую деталь, Младший же с удовольствием наблюдал за происходящим, просто завороженно пялился, сдерживаясь изо всех своих чертовых сил, что бы не начать раньше времени. Найвс сжимает постельное, протяжно стонет и сам начинает двигаться. Сам насаживается на дуло пистолета, заводит себя лишь сильнее от мысли, что курок уже взведен и если палец близнеца дрогнет, то пуля обязательно вылетит, обязательно обожжет его внутренности, быть может заденет, раздробит несколько костей. Най буквально ступает по лезвию самого острого ножа в этом грёбаном мире, когда Вэш начинает и сам толкаться холодным металлом в разгоряченное нутро. Они оба умалишенные, если им такое нравится... — Нравится? Правда нравится? - бормочет Вэш, когда снова наклоняется к брату. Он жадно зацеловывает чужие ключицы, шею, мягкие громкие губы. — Хочешь я нажму на спусковой крючок, а, Най? - точно безумец бормочет Вэш, ускоряя движения пистолета. Он нетерпеливо садится ближе к брату, упирает рукоять оружия в собственный пах, что бы добавить дулу внутри Найвса еще и пальцы. Его бедра сами собой толкаются навстречу оружию, проталкивая его глубже. Старший же, разнеженный, готовый кончить от любого движения быстро принимает и еще один палец, он плачет сильнее, все больше задыхается от всепоглощающего стыда и возбуждения. Вэш замечает как дергается член брата, видит, как начинает дрожать его тело, в попытке достичь оргазма как можно быстрее. А потому Вэш вновь вынимает свои пальцы из близнеца, кладет ладонь на рукоять револьвера. — Кончи для меня, Най... - шепчет Вэш в самое ухо брата и стреляет... Найвс кричит от внезапного, сногсшибательного оргазма. Он рвет постельное, когда выгибается до хруста в спине, сжимает бедра Вэша своими собственными. Мозг совершенно отключается, заставляя мужчину застыть античной статуей, смакуя яркие чувства. Требуется несколько секунд, что бы осознать произошедшее. Дрожащими, непослушными руками старший близнец ведёт по своему торсу, спускается к низу живота и недовольно смотрит на блаженного братца. — Он был не заряжен? - бормочет мужчина проводя ладонью по сильному плечу брата, цепляется глазами за его дергающийся кадык и борется с желанием укусить. — Он был не заряжен. - почти в унисон со старшим лопочет Вэш, позволяя оружию покинуть нутро близнеца. Почти сразу он лезет целоваться, нежно сминает чужие губы, кладет трясущиеся руки под красивую талию. Их положение меняется как только Найвс приходит в себя. Он опрокидывает брата на собственное место, обоими руками сжимает его шею, проезжается задницей по большому бугорку под чужими штанами. Он с удовольствием вырывает из чужого рта сладкие стоны, когда едва острые ногти впиваются в светлую шею. Сегодня они утонут в жарком пламени чувств. — Най... Най-Най-Най - одним словом молит Вэш, нетерпеливо толкаясь бедрами вверх, до противного хруста сжимая несчастное постельное. Разум покидает его голову, когда контроль жестоко отнимают. Голова предательски кружится, смазывая великолепную картину того, как близнец сам восседает на его бедрах, как он дразнится, зная на какой грани находится Вэш. И все же старший близнец сдавливается. Он все ещё держится одной рукой за слишком уж тонкую шею брата. Одной рукой мужчина ловко расстраивает чужие штаны, без промедлений направляет пульсирующий член в себя, под протяжный низкий стон. Возбуждённая плоть заполняет Найвса одним слитным движением. Любимый братец все же забирает толику контроля, когда кладет обе руки на мягкие бедра и прижимает его тело к себе. Не сдержавшись старший близнец высоко стонет, то ли от внезапного всепоглощающего возбуждения, то ли от этого головокружительного ощущения бессилия, пред равным себе. Найвс сжимает шею Вэша до лопнувших в глазах капилляров, когда начинает тяжело двигаться. Вторая же его рука находит опору в шрамированной груди, в металлической сетке , за которую можно удобно зацепиться пальцами. Если быть честным, то голова Миллиониса тоже кружится, взгляд мельтешит по стерильным светлым стенам, голубым от лунного света, старается зацепиться за фигуру брата, в конечном итоге превращая все в дикий аттракцион для вестибулярного аппарата. Вэш же, точно грешник впивается в бедра своего Ангела руками, делает редкие вздохи, когда ему позволяют, но даже с адским пламенем в лёгких ни на секунду не прекращает вдалбливаться в разнеженное, влажное нутро. Он рывком садится, закатывая глаза от большего давления на шею, хрипит что то невнятное, когда крепко обнимает тело брата, вновь забирая контроль над ситуацией. Хватает чуть меньше десятка фрикций, что бы они оба достигли нирваны, пронзая друг-друга взглядами. Они наконец вновь делили одно на двоих, как делили чрево матери, как когда то делили радости и трагедии, как делили чувства, переливая звонкие ноты чувств от одного к другому. Они вновь единое целое... И сейчас не было ничего более важного Преодолевая дрожь своих порочных тел они целуются, влажно, так охотно, словно от этого поцелуя зависят их жизни, хватаются ща плечи и полосы друг друга. Они вновь и снова смотрят друг другу в глаза и в голубых омутах плещется живая искра, а блеске острых зубов, что показываются от широких улыбок чувствуется тепло... Счастье.