Рождение неумолимого пламени

Мир Вотум Деос никогда не был приветливым местом для слабаков. А уж если ты родился в провинции Сьерра-Сентраль, над которой вечной тенью нависал мрачный, изрыгающий дым замок Повелителя Пламени, бога этого мира, тебе приходилось отращивать клыки с самого детства. Здесь пахло хвоей, дешёвым бензином и плавящимся от жары асфальтом. По улицам ездили квадратные пикапы и старые седаны, подростки слушали панк-рок на CD-плеерах, а в небе время от времени можно было заметить росчерк летящего на огромной скорости мага. Дом семьи Санбрингер, некогда великой и уважаемой, теперь мало чем отличался от других построек в бедном районе посёлка. Но именно здесь, в тесной гостиной, освещённой лишь торшером с пожелтевшим абажуром и мерцанием пузатого телевизора, разворачивались главные битвы. Был поздний вечер. Брат и сестра устроились на разных концах старого, потертого кожаного дивана, укрытого кофейным пледом с катышками. Семнадцатилетняя Астрид сидела, поджав под себя ноги, и с головой ушла в сложный параграф толстенного учебника по строению магии. Её длинные каштановые волосы, перехваченные красной повязкой, то и дело падали на лицо, и она раздражённо сдувала их с глаз. А на другом конце дивана, свесив ногу прямо через подлокотник, расположился тринадцатилетний Аарон. Он яростно давил на кнопки портативной приставки, изредка бормоча проклятия. Но хуже всего было не это. С соседнего журнального столика Аарон то и дело загребал рукой острые чипсы и отправлял их в рот, после чего начинал жевать. Громко и смачно. Хруст стоял такой, будто в гостиной перемалывали гравий. Астрид перечитала одно и то же предложение трижды, прежде чем её терпение лопнуло. — Боже... ты жуёшь слишком громко! — выдохнула она, захлопнув учебник так, что поднялась пыль. — Я вообще не могу сосредоточиться. Аарон на секунду оторвал взгляд от экрана, посмотрел на сестру своими яркими бирюзовыми глазами, затем с вызовом закинул в рот новую порцию чипсов и захрустел с удвоенной силой, не отрывая наглого взгляда. Расплата прилетела незамедлительно. Тяжёлая диванная подушка, пущенная меткой рукой отличницы академии Калипсо, описала дугу и врезалась Аарону прямо в лицо. От неожиданности он дёрнулся, приставка выскользнула из рук и с глухим стуком упала на ковёр. — Охерела?! — возмутился он, выплевывая крошки. Подхватив с пола консоль и мягкий «снаряд», Аарон подскочил, замахиваясь для ответного броска. Его растрёпанные чёрные волосы встали дыбом, сделав его похожим на разъярённого воробья. — Сам виноват, — Астрид тяжело вздохнула и потерла переносицу. — Я тут, вообще-то, пытаюсь из академии не вылететь, а ты только мешаешь. Она с надеждой посмотрела на младшего брата. Вдруг в кои-то веки в его дурной башке проснётся совесть? — Да я реально не врубаюсь, нафига ты столько мудохаешься с этой учёбой, — безразлично отозвался Аарон, опуская подушку и возвращаясь к приставке. — Ты ж, нафиг, круглая отличница. Ты наверняка уже всё вызубрила по сто раз. — А ты и не поймёшь, — Астрид махнула рукой, чувствуя, как накатывает усталость. — Сам бы поучился на углублённом курсе, тогда бы узнал, каково это... Эх. — А мне и не надо, хе-хе, — фыркнул Аарон, не отрываясь от игры. — Сама ж знаешь, я всё равно магом не стану. Природой, блин, не дано. Астрид замерла, прислушиваясь. Она попыталась уловить в его голосе хоть каплю горечи или обиды, которую он наверняка должен был испытывать. Но интонации брата, как всегда, было невозможно прочитать. Он произнёс это так же буднично, как если бы сказал, что на улице идёт дождь. — Не дано так не дано, — мягче сказала она. — Но ты мог бы хотя бы по обычным предметам учиться нормально... Математика, литература... — А тебе есть до этого дело? — огрызнулся он. — Нет. Но я, как минимум, задолбалась слушать крики мамы из-за твоей успеваемости. У нас стены картонные, если ты не забыл. — Беруши купи, в чём проблема? — Аарон пожал плечами, переходя на новый уровень в игре. Астрид прикрыла глаза и сделала глубокий, медитативный вдох. Легкомысленность брата её жутко бесила. Ей приходилось тащить на себе ответственность за всё: за оценки, за репутацию семьи, за заработок на карманные расходы, пока отец пропадал неизвестно где, а мать считала копейки. Но злиться на этого мелкого, ершистого гавроша всерьёз почему-то не получалось. — Хех... да тут надо уши бетоном заливать, а не беруши покупать, — усмехнулась она. — Во, батя как раз завтра будет во дворе бетон мешать, — тут же отозвался Аарон. — Попроси его залить. Заодно и рот, чтоб меньше ворчала. Вторая подушка нашла свою цель ещё быстрее первой. На этот раз Аарону удалось удержать приставку, но палец на крестовине дёрнулся. Экран мигнул красным. — Дура! — взвыл Аарон, вскакивая на диване. — Я из-за тебя не на тот ответ нажал! Всё запорол! — Ой... хи-хи, — Астрид прикрыла рот рукой, скрывая смешок. — Сорян. Ты что, тест по математике решаешь на приставке? — Да не, — Аарон плюхнулся обратно, мрачно глядя на экран. — Я в твою эту... игру про свидания играю. Сопливую. Брови Астрид медленно поползли вверх, а на щеках предательски зацвёл лёгкий румянец. Она сама любила иногда расслабиться за этими глупыми романтическими играми, но чтобы её вечно агрессивный, помешанный на шутерах брат... — Ты... во что играешь? — уголки её губ дрогнули, сдерживая улыбку. — Ну, не думала, что тебе интересны такие игры про отношения... — Да не интересны они мне! — Аарон вспыхнул, поняв, что сболтнул лишнего, и поспешил оправдаться. — Но диалоги тут прикольные: можно всех на хер посылать! Я уже почти со всеми персонажами отношения в минус вогнал. Одной девчонке сказал, что она страшная, а пацану — что он лох. Прикольно же смотреть, как они ноют. — А, ну... это в твоём стиле, — Астрид облегчённо рассмеялась. — В жизни ты ведёшь себя примерно так же. Удивительно, как Конор вообще тебя терпит. — Чё? Да я местный авторитет! — Аарон выпятил худую грудь. — У меня со всеми в академии превосходные отношения, в отличие от тебя. Астрид непонимающе моргнула. — В смысле? — Ну, — Аарон загрёб очередную горсть чипсов и закинул в рот, прожевывая слова. — Я постоянно вижу, как в коридорах академии за тобой какие-то здоровенные старшаки пасут. Прямо трутся рядом. Наверное, зубы на тебя скалят. Хотят докопаться. Ты, если чё, говори. Я им морды так разукрашу, что они свои заклинания забудут... Астрид понадобилось несколько секунд. Эти парни, которые постоянно краснели и предлагали донести рюкзак... Аарон решил, что это бандиты? Она не выдержала и звонко рассмеялась. — Хи-хи-хи... Ой, не могу! — Астрид залилась густым румянцем, вытирая выступившие слёзы. — Ну хорошо, хорошо. Обязательно доложу, если кто-то ко мне «полезет». Ты ж мой боевой пёсик. Гав-гав! Аарон насупился. Его глаза тяжело упёрлись сестре прямо в переносицу. Шутка ему явно не понравилась. — Ах ты ж с— Договорить он не успел, да и не собирался. В сестру полетела подушка, а следом ещё одна, попав точно по макушке. Учебник с шуршанием спланировал на пол. — Хех... ладно-ладно, ты не пёсик! Сдаюсь! — Астрид подняла руки в примирительном жесте. Она откинула голову на спинку дивана и посмотрела на потолок. — Ты мой верный страж. — Угу, то-то же, — Аарон победно скрестил руки на груди, хотя в его позе было больше комичного, чем грозного. — Вы, маги, все дохлые физически. Чуть что — ломаетесь. У каждого из вас должен быть свой крутой телохранитель, который и без всяких там файерболов ушатает кого угодно. — Он гордо ткнул в себя большим пальцем, перепачканным специями от чипсов. — И этот крутой телохранитель — я. — Это точно, — тепло улыбнулась Астрид. Она посмотрела на свои изящные руки с тонкими, мозолистыми от инструментов пальцами. Затем снова взглянула на брата. — Слушай, а если бы... ну, чисто гипотетически. Если бы ты был магом. Каким бы типом магии ты владел? Аарон закатил глаза, всем своим видом показывая, как ему скучна эта тема. — Ой, началось. Опять двадцать пять... — Ну же. Вспомни теорию. Аарон тяжело вздохнул и забасил, передразнивая монотонный голос их преподавателя: — «В нашей вселенной существует магия Света и Тьмы, а семь других стихий... Жар — это Огонь. Холод — это Лёд. Заряд — это электричество и всё такое...». Бу-бу-бу. — Отлично! — захлопала в ладоши Астрид. — Знаешь теорию на пять. — Да пошла ты, — огрызнулся он, усаживаясь обратно на диван. — Просто эти преподы мне это в голову вдолбили. Лучше б я помнил коды на бессмертие в «Кровавом Горизонте», чем эту чушь. Он выключил приставку, сунул её в карман бордовых шорт и задумчиво почесал подбородок. — Вообще, вся эта магия — скукота. Даже ваш этот Свет и Тьма. Ими вообще никто толком не владеет, это высшие типы, мифы для лохов и бла-бла-бла. Но если уж выбирать из того, что есть... — на лице Аарона расплылась хищная, хулиганская ухмылка. — То, конечно, Огонь. Но не этот ваш скучный костерок, чтобы сосиски жарить. А что-то крутое! Огненный торнадо! Или лава, чтобы всё плавилось нахрен! Или раскалённые метеориты с неба! Ну, короче, что-то такое, чтобы был эпик, взрывы, чтобы выделялось! Астрид внимательно слушала его, подперев подбородок рукой. — А знаешь, мы с тобой очень похожи, — тихо сказала она. — Я тоже не люблю что-то обычное. Аарон скептически выгнул бровь. — Ты? Не любишь обычное? А по тебе и не скажешь. Ты одеваешься всегда как-то дефолтно. — Я про магию, дурачок, — Астрид вытянула руку вперёд. На кончиках её пальцев заплясали искры, которые за секунду вытянулись в тонкое, ослепительно-яркое, гудящее лезвие из чистого пламени. От него мгновенно повеяло жаром. — Именно поэтому моя магия выглядит так. Я всегда любила делать ножи. Вытачивать металл, делать грани идеальными. И я отразила эту опасную красоту в своих атаках. В этом есть... грация смерти. Пламя погасло так же быстро, как и появилось. Аарон несколько секунд смотрел на пустую руку сестры, а потом заржал в голос. — Грация смерти? Серьёзно? — он схватился за живот. — Блин, Ас, ты сейчас говорила прямо как типичный пафосный злодей из утренних мультиков! «Я отразила эту опасную красоту, му-ха-ха!» Тебе ещё плаща не хватает и чёрного кота на коленях! Прямо в смеющееся лицо Аарона прилетела подушка. А затем ещё одна. — Эй! Больно же! — Я, в отличие от некоторых, хотя бы умею выражать свои чувства и видеть красоту! — рассмеялась Астрид, защищаясь от летящей обратно подушки. — А ты до сих пор двух слов связать не можешь! Вспомни, как мы ходили в музей в прошлом году. Что ты сказал про ту картину эпохи Рассвета? Аарон покраснел и насупился, скрестив руки на груди. — Да мне вообще пофиг на эти ваши картины! Я просто не знал, что о них сказать! Ну, намалёвано там что-то. Деревья какие-то, небо, трава. Пейзаж, натюрморт... Это ж всё бестолково! Нахрена на это пялиться? — Это называется искусство, Ронни. — Искусство — это скука! — безапелляционно заявил он. — В нём нету эпика! Нет взрывов, нет экшена! А вот боевик, который я вчера на видике смотрел у Конора — вот это тема! Аарон даже вскочил с дивана, размахивая руками, заново переживая увиденное. — Ты бы видела! Там сцена погони на звездолётах прямо между небоскрёбами! Лазеры пиу-пиу! А потом главный герой — бац! — выпрыгивает из одного горящего корабля прямо на крышу другого, на лету простреливая башку пришельцу! А потом, прикинь, поезд сходит с рельс! И на полном ходу врезается в станцию! Проламывает три дома, куча взрывов, стекло летит, кровища, трупы во все стороны! Ва-а-аще отвал башки! Астрид слушала эту кровожадную тираду, округлив глаза, а потом медленно покачала головой, пряча улыбку. — Знаешь что, мелкий психопат? Я, пожалуй, завтра попрошу маму лучше следить за тем, что смотрит её тринадцатилетний сын. И запрещу Конору давать тебе эти кассеты. Лицо Аарона мгновенно побледнело. — Эй! Стой, не надо! — он бросился к дивану, умоляюще сложив руки. — Ты чего, Ас?! Это же тоже искусство! Кинематограф! И вообще, это всё выдумка, спецэффекты, компьютерная графика! Мамка мне вообще телик вырубит, не сдавай меня, а?! Такие беззаботные вечера, проведённые вместе, были маленьким бастионом для брата и сестры в их суровом мире. Увы, все вечера имеют одно пренеприятнейшее свойство — они заканчиваются. Утро во Флейр Крике выдалось на редкость душным и липким. Родители уехали по делам ещё до того, как солнце поднялось над шпилями замка Повелителя Пламени, оставив сыну строгий наказ: прополоть грядки за домом, иначе вечером его ждут неприятности. Естественно, Аарон даже не притронулся к тяпке. Он сидел на корточках посреди зарослей сорняков, почти не дыша. На нём была выцветшая коричневая футболка тёмно-бордовые шорты и серые, пыльные, небрежно зашнурованные кеды. На поясе болтался ремень с массивной бляхой в виде черепа. В двух шагах от него, на плоском, нагретом солнцем камне, замерла ящерица. Обычная, мелкая, серая рептилия, которых в их провинции водились тысячи. Но Аарону было плевать на её обычность, ведь рептилий он уважал гораздо больше, чем большинство людей. Двумя пальцами он аккуратно сжимал жирного, ещё трепыхающегося жука, медленно протягивая «угощение» к камню. — Ну давай, мелкая, — еле слышно шептал он, стараясь не спугнуть животное. — Жри. Я ради тебя, блин, в грязи ковырялся… Давай, кому говорят… Внезапно кто-то настойчиво ткнул его пальцем прямо между лопаток. Рефлексы, отточенные уличными стычками, сработали быстрее мысли. Аарон резко крутнулся на пятках, сжимая кулак, готовый впечатать его прямо в челюсть тому бессмертному придурку, который посмел к нему подкрасться. Кулак рассёк воздух и остановился в миллиметре от объектива серебристой цифровой мыльницы. Из-за камеры выглянул Конор, лучший друг Аарона. Как всегда — идеальный. На нём было безупречно чистое флисовое худи персикового цвета (и как ему только не жарко?), прямые синие джинсы и ослепительно белые кроссовки, на которых не было ни единой пылинки, словно он телепортировался в этот грязный огород прямо с витрины магазина. Его каштановые волосы были живописно взъерошены, а на лице сияла восторженная, совершенно неуместная здесь улыбка. — Ты чё, больной?! — выдохнул Аарон, опуская кулак и изо всех сил стараясь выглядеть агрессивно-безразлично, хотя сердце колотилось где-то в горле от неожиданности. — Какого хера подкрадываешься? Убить меня решил? — Да ладно тебе, чувак! Я тут вообще-то с деловым предложением! — Конор даже не вздрогнул от занесённого кулака. Он опустил камеру, болтавшуюся на запястье на ярком толстом шнурке. — Мы обязаны начать снимать сериал! — Чё? Какой ещё нахрен сериал? — Аарон скривился, скрестив руки на груди, всем своим видом показывая максимальную незаинтересованность. — Чел, ты на солнце походу перегрелся. Иди водички попей. — Сериал про жизнь в нашем посёлке! — Конор всплеснул руками, едва не выронив свою обожаемую мыльницу. — Я в сети видел, парни из других городов такое снимают и рубят просто бешеные бабки! У нас же тут сплошной экшен. Маги, разборки, заброшки… Мы станем легендами, Ронни! Режиссёр Конор Прескотт и главная звезда — Аарон Санбрингер! Аарон фыркнул, собираясь послать друга куда подальше и вернуться к ящерице, но… шестерёнки в его голове внезапно закрутились. Сериал... слава... а может, даже огромный экран в кинотеатре! Он живо представил себе эту картину: гаснет свет, в колонках начинает орать тяжелый, разрывающий барабанные перепонки панк-рок, и на экране он, Аарон, в замедленной съёмке прописывает с вертушки какому-нибудь здоровому ублюдку-магу. Кровь, выбитые зубы, восторженные крики зрителей в зале, девчонки визжат… На губах Аарона сама собой расползлась предвкушающая ухмылка. Он обернулся к камню — ящерицы, разумеется, и след простыл. Жук тоже куда-то свалил в траву. — Твою мать, спугнул… — проворчал Аарон чисто для приличия, отряхивая ладони от земли о свои шорты. — Ну, раз уж я всё из-за тебя просрал, а дома меня больше нихера не держит… погнали снимать твоё дерьмо. Но сначала — в магаз. У меня от твоих гениальных идей в животе урчит. Красный огонёк на камере заморгал только спустя час, когда они оказались в длинном, тёмном коридоре старого заброшенного бетонного завода на окраине леса. Аарон специально выбрал это место. По Флейр Крику давно ходили слухи, что здесь по ночам тусуются какие-то мутные отморозки, контрабандисты или бандиты. А где бандиты — там и стволы. Найти забытый кем-то в спешке настоящий огнестрел было заветной мечтой Аарона. С пушкой ему бы вообще никакая магия не понадобилась. В заброшке пахло сыростью, цементной пылью и ржавчиной. Под ногами неприятно хрустело битое стекло и куски штукатурки. — Мы находимся в самом сердце тьмы… — загробным, драматичным шёпотом начал вещать Конор из-за камеры, плавно водя объективом по исписанным баллончиком стенам. — Здесь, где не ступает нога закона, два бесстрашных героя ищут… — Да заткнись ты, придурок! — Аарон раздражённо пихнул друга в плечо, громко хрустя острыми чипсами из красно-чёрной пачки. — Ты мне всю эпичность портишь! Я должен был сказать что-то крутое на камеру, типа: «Этому городу нужна зачистка». А ты бубнишь, как дед старый! — Оператор должен создавать атмосферу напряжённости! — не выходя из образа, прошипел Конор. — Я тебе сейчас такую атмосферу создам, камеру проглотишь! — огрызнулся Аарон. — И вообще, опусти объектив ниже! Снимай меня снизу, чтоб я выше казался, швабра ты переросток! Вдруг из глубины темного коридора, откуда-то из-за ржавых металлических бочек, донесся отчетливый хруст и шуршание. Это были чьи-то мягкие, крадущиеся шаги. Конор мгновенно замер, его глаза расширились от испуга. Камера в его руках мелко задрожала. Ноздри Аарона хищно раздулись. Сердце радостно ухнуло вниз. «Бандиты», — пронеслось в голове. «С пушкой!». Он сжал кулаки, чувствуя, как адреналин моментально бьет по венам, вытесняя любой страх. Плевать, что у них может быть оружие. Он выбьет дурь из первого же ублюдка, который выйдет из-за угла, заберёт ствол и станет королём этого посёлка. Он шагнул вперёд, заслоняя собой попятившегося Конора, напрягся, как пружина, занес кулак для сокрушительного удара и… — Мя-я-яу. Из-за ржавой бочки грациозно вышла тощая, облезлая чёрная кошка. Она презрительно посмотрела на застывших с открытыми ртами мальчишек светящимися в полумраке жёлтыми глазами, подошла к брошенному пакету, понюхала рассыпанные острые чипсы, громко чихнула и пошла дальше по своим делам, брезгливо переступая через битое стекло. Конор с облегчением выдохнул и опустил камеру. Тишину нарушал только ветер, завывающий в пустых оконных проёмах. — Твою ж налево… — разочарованно простонал Аарон, опуская кулак. Вся его боевая стойка сдулась, как проколотый шарик. Он пнул пустую банку, улетевшую в темноту со звонким грохотом. — Вырубай свою шарманку. Харе снимать, как я опозорился. Пошли отсюда. — Чувак, это было потрясающе! — восторженно затараторил Конор, семеня следом за Аароном к выходу. — Ты видел себя?! Ты реально собирался прыгнуть на бандита с голыми руками! Ты просто псих, Ронни! Это будет лучший кадр! — Я сказал, удали эту херню! — рявкнул Аарон, краснея до корней волос. Красный огонёк записи снова заморгал только через полтора часа. На этот раз ракурс был другим — камера смотрела на мир с высоты роста Аарона, а её объектив был сфокусирован на уже знакомом плоском камне в огороде Санбрингеров. Аарон бесцеремонно отобрал у друга технику, как только увидел, что серая ящерица вернулась на своё место, чтобы погреться на полуденном солнце. На экране мыльницы было видно, как рука Аарона тянется к чешуйчатой спинке. — Ну привет, мелочь… — голос Аарона за кадром звучал совершенно иначе. В нём не было ни грубости, ни агрессии. Он мурлыкал, как заботливая мамаша. — Кто тут у нас такой красивый мини-дракон? Кто тут греет спиночку? Да не бойся ты, я тебя не сожру… Конор, стоящий рядом и наблюдающий за этим зрелищем, не выдержал и хихикнул. — Ронни, это клиника. Тебе реально какие-то скользкие пресмыкающиеся важнее, чем реальные люди. Ты с ней разговариваешь ласковее, чем со мной, блин. — Заткнись, — не отрывая взгляда от ящерицы, процедил Аарон. — Рептилии крутые. И милые. И в отличие от людей, они не несут всякую хуйню. Они просто живут, жрут жуков и никого не бесят. Иди лучше поучись у них. Затаив дыхание, Аарон наконец коснулся пальцем шершавой спинки ящерицы. Рептилия дёрнулась, но… не убежала. Она замерла, а затем, словно признав в этом вечно злом мальчишке кого-то безопасного, прикрыла глаза, позволяя погладить себя по чешуйчатой голове. — Охренеть… — благоговейно прошептал Аарон. — Конор, ты видишь? Скажи, что ты это видишь! Но идиллия длилась недолго. Через пару минут ящерице надоели эти телячьи нежности, она резко развернулась и юркнула в щель под камнем, махнув на прощание длинным хвостом. Аарон разочарованно выдохнул, выключил запись и сунул камеру обратно в руки другу. — Всё, кина не будет. Актриса ушла в запой. Они вышли за калитку и неспешно побрели по пыльной обочине дороги. — Слушай, ну и что мы наснимали? — Конор крутил мыльницу в руках, просматривая файлы. — Пять минут того, как ты гладишь ящерицу. Кому это будет интересно смотреть? Зрители уснут на первой же минуте. Нам нужен сюжет! Драма! — Ой, да иди ты, — огрызнулся Аарон, засунув руки в карманы шорт. — Зрителям, по-твоему, будет интереснее смотреть на мой позор на заводе и слушать твой кринжовый закадровый голос, от которого уши вянут? Моя ящерица хотя бы не переигрывала. Конор тяжело вздохнул, признавая поражение. — Увы, — трагично констатировал он. — В нашем посёлке пока не происходит ничего интересного, из чего можно было бы сделать шедевр. Скукота смертная. Ни пришельцев, ни заговоров... Аарон скосил глаза на друга. — Слушай, а нафига тебе вообще всё это сдалось? Кино, камеры… У тебя предки при бабках, мог бы сидеть дома, жрать сладости и в ус не дуть. Чего тебя тянет в эту режиссуру? Конор оживился, готовясь толкнуть длинную философскую речь о силе искусства, но Аарон вдруг остановился. Его взгляд метнулся вверх. Ещё полчаса назад небо было пронзительно синим, но сейчас над крышами домов быстро собирались тяжелые, свинцовые тучи. Ветер сменил направление. В воздухе отчетливо запахло озоном, мокрой пылью и надвигающейся сыростью. Аарон замер. Вся его расслабленность испарилась в одну секунду. Лицо побледнело, а зрачки сузились. В ушах вдруг зашумел фантомный стук капель по пластиковой крыше и писк больничных приборов. — Так, всё. Расходимся по домам, — резко, чужим голосом бросил Аарон, разворачиваясь на пятках. Конор непонимающе заморгал. — Чего? Почему? Время только обед! Мы же ещё к озеру хотели сгонять... — Я сказал, по домам! — Аарон ускорил шаг, нервно оглядываясь на чернеющее небо. Ему нужно было срочно придумать отмазку. — По радио с утра передавали штормовое предупреждение. И вообще, говорят, кислотный дождь будет. Выбросы с замка Повелителя, вся херня. Кожу разъест до костей. Конор скептически выгнул бровь. Ему было тринадцать, а не пять. — Серьёзно? Кислотный дождь? Чувак, мы не в фантастическом фильме. Ты что, дождика испугался? Аарон стиснул зубы. Отмазка была тупой, он и сам это понимал. Паника мешала соображать. — Да при чём тут дождик?! — рявкнул он, переходя на более бытовую ложь. — У меня мать дома! Если она увидит, что я шляюсь под ливнем, она мне башку оторвёт! Скажет: «Вот, заболеешь, сопли намотаешь, опять деньги на таблетки тратить!». Мне эти скандалы нахрен не упёрлись, понял? Конор гордо расправил плечи, похлопав себя по груди. — Пфф, ну и проблемы у вас, смертных. У меня иммунитет — просто космос! Я пью витамины с экстрактом пламенной лилии. Мне вообще никакая простуда не страшна. Сердце Аарона болезненно сжалось при этих словах. «Да-да. Один уже тоже был с пламенем внутри», — мрачно подумал он. — Рад за тебя и твой космос, — сухо отрезал Аарон. — А я не хочу проверять. Бывай. Он не стал дожидаться ответа, сорвался с места и почти бегом помчался к своему дому, пока первые редкие капли не упали на пыльный асфальт. Конор, пожав плечами, побрёл в сторону своего элитного квартала, пряча камеру под худи. Аарон влетел на крыльцо своего дома, с силой захлопнул за собой входную дверь, щёлкнул замком и привалился к ней спиной. Грудь тяжело вздымалась. За окном ударил гром, и небеса разверзлись сплошным потоком воды. «Господи… как же я ненавижу дожди», — пронеслось в его голове. Он зажмурился, пытаясь отогнать душащие воспоминания. — Аарон! Это ты пришёл?! — раздался из глубины дома звонкий голос сестры. Аарон открыл глаза. — Да! Я! — крикнул он в ответ, стаскивая кеды. — Давай бегом на кухню! Я острую лапшу заварила, с двойным перцем, как ты любишь! Пока не остыла! Слова сестры подействовали лучше любого успокоительного. Мрачные тени прошлого мгновенно отступили, уступая место зверскому подростковому аппетиту. Рот наполнился слюной. — О-о-о, да детка! — радостно завопил Аарон, срываясь с места. — Уже лечу! Руки только помою! Он промчался мимо окна, по которому хлестали потоки воды, даже не взглянув на улицу. Дома было тепло, пахло специями, а впереди его ждала обжигающе острая лапша. Пока он здесь, в этих стенах, никакой дождь до него не доберётся.