ESCAPE

      Джисон лежал неподвижно. Тёплое одеяло согревало его, вокруг стояла полная тишина. Иногда нога слегка подрагивала, но почти не болела. Отёк уже спал, осталась лишь лёгкая, терпимая боль. Прошло уже две недели с того момента, как Феликс поселил его у себя. Джисон отказывался есть и почти не выходил из комнаты. За всё это время он выбирался наружу лишь нечасто — чтобы лишний раз ни с кем не пересекаться. Особенно с Хваном. Как и говорил Феликс, он вернулся на следующий день. И в тот же день Джисон начал чувствовать неприязнь Хёнджина к себе. Было ясно, что его совсем не радует проживание Джисона в их с Феликсом доме. Хан видел его взгляд, слышал его тон, когда речь заходила о нём. Он не хотел мешать им своим присутствием.       Он сбежит сегодня. У него было достаточно времени, чтобы продумать, как сбежать так, чтобы этого никто не заметил. Чтобы никого ненароком не разбудить. Чтобы его не смогли остановить. Джисон был уверен, что за две недели Кристофер забыл о нём и больше не пытается вернуть. Он знает, как взломать сканеры. Пришлось научиться. Если всё получится, сегодня он сбежит. Он не хочет доставлять проблемы своим присутствием. Всем будет лучше, если он уйдёт. Он не знает, куда пойдёт. Не знает, что будет делать. Но в этой квартире, с этими людьми, он не останется. Он не хочет.       Как бы он не хотел и не питался не привязываться к Феликсу. Он не смог. Младший был добр к нему. Заботился о нём все это время. Пытался делать все, чтобы ему было комфортно с ними. Делал все, чтобы он почувствовал себя в безопасности. И он почувствовал, то, что пугало его больше. Он хочет сбежать. И сбежит. Но если раньше он хотел делать с цели безопасности, то сейчас внутри все сжималось от одной только мысли о побеге. Но он понимал, что не может быть с ними вечно. Его все равно попросят уйти, когда его не будут преследовать. И возможно тогда уход будет болезненней. Лучше он сам уйдет, пока не привязался окончательно.       Мысли грызли его с каждым днём всё сильнее. Сны о том, что Кристофер найдёт его и убьёт, не прекращались. Хоть он и был в безопасности, но совсем не чувствовал её. Паника росла день за днём. Ему начало казаться, что он понемногу сходит с ума. Он всё сильнее закрывался в себе. Каждый день ему казалось, что он может не проснуться на следующий. Как бы он ни пытался забыть, подавить панику внутри, всё было тщетно. Страх мешал ему. Его мысли тянули его вниз, на самое дно. Ему казалось, что, выбравшись из того дома, он перестанет чувствовать себя так. Что всё изменится. Но нет. Несмотря на то что он выбрался, легче не становилось. Осознание свободы никак не приходило. Он был не свободен. О нём заботились, а не били. Его понимали и хотели помочь, и он чувствовал это. Но страх и паника никак не могли покинуть его разум, разрастаясь только сильнее. Каждый день ему казалось, что во всём этом есть подвох. Не может всё быть так хорошо после трёх лет ада.       Послышался тихий стук в дверь. Джисон дернулся. Даже спустя две недели он не перестал пугаться этому стуку. Он знал, что стучать мог только Феликс. Хван заходил в комнату, только если ему нужен был компьютер или за вещами. Как оказалось, шкаф, стоявший в комнате, в которой временно жил Джисон был основным, и вся одежда Феликса и Хёнджина лежала именно в нём. И то, когда Хван заходил никогда не стучал. Эму не нужно было. Это был его дом. Дверь открылась. Он увидел голову Феликса, на лице которого была улыбка. Джисон не знал почему, но эта улыбка ему не понравилась. Что-то было не так. – О, ты уже не спишь, – Феликс зашел в комнату, присаживаясь на край кровати – Вставай нужно ехать.       Ехать? Куда ехать? А что, если его запрут в другом месте? Что, если оттуда он уже не сможет сбежать? Почему именно сейчас, когда у него всё готово для побега, они вдруг хотят куда-то его отвезти? Он не хотел никуда ехать. Ему было страшно. Тревога внутри росла, медленно сжимая грудь. Мысли путались и возвращались к одному и тому же: если он уедет, больше не вернётся. Больше не сможет бежать. – Куда ехать? – Минхо хочет поговорить с тобой – спокойно объяснить Феликс, поднимаясь на ноги и подошел к шкафу.       Минхо? Хочет поговорить? О чём он вообще может хотеть говорить с ним? Джисон почувствовал, как внутри поднимается неприятное напряжение. Говорить с ним он не хотел. Встречаться — тем более. Если бы всё зависело от него, Ли Минхо стал бы последним человеком, с кем он согласился бы увидеться. Было в нём что-то тревожное, что-то такое, от чего хотелось держаться подальше. Его энергия пугала. Джисон не сдвинулся с места. Он просто не хотел идти. Вместо этого он молча наблюдал, как Феликс торопливо роется в шкафу, что-то настойчиво ища среди вещей.       Он специально пытался ни с кем не общаться, хотя знал, что Чонин часто заходил к Хёнджину пообщаться. Точно так же Сынмин часто приходил к Феликсу. Младший пытался познакомить их поближе, но Джисон никогда этого не хотел. Ему было достаточно того, что он привык к Феликсу. Привыкать к кому-то ещё он не хотел. Он тяжело выдохнул. Только он собрался бежать, как ему вдруг нужно поговорить с тем, кого он совсем не хочет видеть. Он перевернулся на спину, уставившись в идеально белый потолок. Иногда смотря на него, внутри было ощущение, что он сошёл с ума и попал в психушку. Хан закрыл глаза, как почувствовал легкую тяжесть на ногах. Открыв глаза и приподнявшись на локтях, он увидел одежду, аккуратно сложенную на своих ногах и Феликса, смотрящего на него. – Это зачем? – Джисон понял, что вещи для него, но не понимал зачем. – Не в пижаме же тебе ехать, – логично ответил Ли, присаживаясь рядом – Не переживай, он не убьет тебя и уйти тоже не попросит. Ты с первой встречи уже часть нас, он просто хочет поговорить об этом, так что переодевайся, я буду в своей комнате.       Феликс, не дождавшись ответа Джисона, поднялся и вышел из комнаты. Хан все также продолжал сидеть неподвижно. Он пытался уложить в голове сказанную младшим информацию. В смысле он часть их? Не ужели они все решили за него? Почему они думают, что могут решать за него? Он не хотел быть частью какой-то опасной мафиозной группировки. Он не был готов к этому. Он не хотел оставаться с этими людьми дольше, чем нужно. Нога зажила, больше у него нету причин задерживаться здесь. Ему нужно бежать. Бежать сегодня. Бежать туда где никто не кто не сможет найти. Где его больше не кто не тронет. Где не будут решать за него.       Вернувшись в реальность, он тяжело выдохнул. Если ему не дали выбора — ехать или нет, — он покажет, что никто не вправе решать за него. Откинув одеяло, Джисон поднялся. Быстро переодевшись, он подошёл к зеркалу. Одежда сидела так, будто была сшита специально для него — впрочем, это неудивительно: у них с Феликсом один размер. Он всматривался в своё отражение и не мог понять, что изменилось. То же лицо, лишь бледность стала менее заметной. Кожа наконец начала возвращать естественный медовый оттенок. Тот же взгляд, с которым он жил последние три года. Те же нос и губы. Улыбки по-прежнему не было — он не мог позволить себе улыбаться. И всё же что-то было не так. За три года он почти не изменился внешне, разве что сильно похудел. Зато изменился внутри — так, чтобы этого никто не заметил. Может, он и был сломан, но не до конца. В нём всё ещё оставалось то, чего раньше никто не видел — решимость и амбиции.       Отвернувшись от своего отражения, он медленно направился к двери. Разговаривать ему не хотелось. Единственное, чего он сейчас хотел, — уйти. Подойдя к соседней комнате, он тихо постучал и остановился у двери, даже не пытаясь открыть её. Он не собирался заходить внутрь. В эту комнату он никогда не войдёт. Он не позволит себе вторгаться в чужое пространство. Дверь напротив внезапно открылась. Он сразу встретился взглядом с Хваном. Лицо старшего было хмурым, а недовольство в его глазах, казалось, с каждым днём становилось только сильнее. Хану было всё равно. Они не общались и почти не пересекались. Он прекрасно знал, что Хвану не нравится его присутствие в этом доме. Чувствовал это в каждом взгляде, в каждой короткой встрече в коридоре. Но теперь это уже не имело значения. Сегодня ночью всё изменится. И больше никому не придётся терпеть его присутствие.       Почти сразу за Хваном появился Феликс. Увидев его, Джисон едва заметно выдохнул. Рядом с младшим всегда становилось легче, будто в комнате появлялось немного воздуха. Взгляд Хёнджина он выдержать мог. За последние годы Джисон научился выдерживать и не такое. Но каждый раз, когда их глаза встречались, внутри становилось холодно. Словно кровь на мгновение застывала в жилах, оставляя после себя липкое, неприятное чувство. Иногда ему казалось, что Хван способен испепелить его одним лишь взглядом. Джисон прекрасно понимал, почему всё так. Теперь он — ответственность Феликса. У него даже не было возможности возразить. Выбора ему никто не давал. Точно так же, как никто не спросил Хёнджина, согласен ли он жить с незнакомым человеком под одной крышей. Отчасти Джисон понимал его раздражение. Но всё равно чувствовал: дело было не только в этом. В холодном взгляде Хёнджина было что-то ещё. Что-то глубже обычного недовольства. И именно это тревожило больше всего.       Джисон перевёл взгляд на Феликса, ища в нём то спокойствие, которое, казалось, только он мог дать. Он заметил, как Ликс быстро бросил взгляд на Хёнджина, закатил глаза и, обойдя его, вышел из комнаты. Джисон пошёл за ним. В коридоре было тихо — слышались только негромкие шаги по паркету. Раньше тишина успокаивала, давала понять, что он находится в безопасности. Но иногда она душила его, прямо как сейчас. Он не чувствовал себя в безопасности. Он чувствовал на себе прожигающий взгляд Хёнджина сзади. Этот взгляд раздражал его. Но он молчал. Молчал, потому что был уверен, что не имеет права высказать всё, что думает.       Феликс кинул быстрый взгляд на Джисона. Его начинало бесить, что на него все смотрят. Они ведь точно так же, как и он, были в заложниках. Кому, как не им, знать, что любые взгляды могут пугать или раздражать. Хана вернул в реальность Ли, протянув ему пару белых кроссовок. Тот посмотрел на младшего вопросительно, словно тот предлагал ему что-то запрещённое или совершенно новое, чего он раньше никогда не видел. Феликс лишь кивнул на его ноги — и до него дошло. Он три года ходил босиком и даже не подумал о том, в чём будет ехать. Он почувствовал себя неловко, принимая кроссовки из рук Феликса и встречая с его понимающий взгляд. Снова. Именно из-за заботы этого парня он согласился подождать полного заживления ноги. Именно благодаря Феликсу последние несколько дней он спал спокойно. Именно потому что Феликс окружил его заботой он привык к нему и привязался, сам того не замечая.       Они все вместе молча вышли из квартиры. Джисон пытался держаться подальше от Хвана и поближе к Феликсу. Ему иногда казалось, что именно младший удерживает Хёнджина, от любых слов в его адрес или любых действий. Ему казалось, что, если бы не Феликс он бы уже давно пострадал даже не от людей Кристофера, не от самого Кристофера, а именно от Хвана. Он шел по левую сторону от Феликса, мимолетно пытаясь осмотреть этаж. Ему нужно понять, как обесточить дом, без этого он не выберется. Он знал, что обесточить весь дом — это рискованно, но других вариантов нету. Сканеры он ломать не планировал. На этаже не было ничего, кроме пустых светлых стен и пары дверей, ведущих в квартиры. Они подошли к лифту. Джисон моментально почувствовал панику. – Так вы ждите, а я сейчас – внезапно сказал Феликс, убегая обратно в квартиру.       Джисон старался не двигаться. Не издавать ни единого звука. Он пытался подавить растущую панику. Рядом послышался тихий хруст. Тяжёлые шаги. Он напрягся, чувствуя дыхание Хёнджина всё ближе к себе. Джисон не понимал, чего тот хочет от него. Он нарочно делал вид, что его здесь нет. Но, видимо, эта тактика оказалась провальной. Джисон понимал, что Хван не тронет его и не причинит вреда — он знал, что тот не захочет быть виноватым перед Феликсом. Но задеть морально он вполне мог. Что-то подсказывало Джисону, что слова, которые собирается сказать Хёнджин, ему не понравятся. Как делал это тогда, когда Ликса рядом не было. – Если ты сегодня же не уйдешь, то я клянусь утром ты не проснешься, ты понял? – голос Хёнджина был тихим и хриплым, по спине Хана пробежал холод – Скажи, что понял. – Понял       Джисон и так собирался уйти. Теперь стимул стал сильнее. Он хотел ещё пожить. Он почувствовал, что Хёнджин отошел от него. Слегка повернув голову, Джисон заметил, что Хван стоял там же где до этого. Старший был расслабленным, не одна мышца на его лице дрогнула. Он отвернулся, тихо выдыхая. Несмотря на то, что ему скажет Ли Минхо он уйдет. Уйдет ради своей безопасности. Ради своей свободы. Чтобы никому не мешать.       Хоть Хёнджин и отошёл, тревога внутри Джисона не утихла. Присутствие старшего давило на него. Он мог бы сбежать прямо сейчас, но тогда его наверняка поймает Феликс, который сейчас в квартире. Хван точно не станет его останавливать — он ясно дал понять, что присутствие Джисона ему не по душе. Позади послышались быстрые шаги. Джисон не успел опомниться, как рядом оказался Феликс. От этого почему-то стало немного легче. Двери лифта открылись, и они вошли внутрь. Хан встал в углу. Двери закрылись, лифт дёрнулся — и Джисон невольно дёрнулся вместе с ним. Единственное, что радовало его в этом лифте, — отсутствие панорамного окна, как в том, что было в офисе.       С самого детства он панически боялся высоты и лифтов. Высоты — потому что однажды чуть не сорвался с крыши многоэтажного дома. Споткнувшись о поручень, он едва не полетел вниз, но в последний момент сумел за него ухватиться. К счастью, рядом был друг, который помог ему удержаться. С тех пор страх высоты так и не исчез. Лифтов он начал бояться позже. Однажды он застрял в кабине почти на полдня — всё из-за глупой выходки друга. Тот начал прыгать и пугать его, что трос может оборваться и они полетят вниз. Именно тогда Джисон понял, что у него есть ещё одна проблема — клаустрофобия.       Лифт остановился. Двери открылись. Они вышли. Джисон сразу понял, что они спустились на парковку. Он не удивился: но,если он собирался бежать, ему нужно было знать, где находится выход, который он до этого ни разу не видел. Они шли по коридору, и лампочки зажигались от движения. Обернувшись, он увидел позади лишь мрак. На парковке стояло ещё несколько машин. Его ещё при первом приезде удивило, что их так мало. Он видел дом снаружи — это была высокая двадцатиэтажка. Судя по тринадцатому этажу, квартир в доме было много, но машин — в разы меньше.       Они подошли к BMW Хёнджина. Феликс открыл заднюю дверь пропуская Хана внутрь. Как только он сел дверь захлопнулась. Он вбился в сидение, видя, как Феликс сел вперед. Он расслабился. Он не хотел думать, о чем будет разговор с Ли Минхо. Не хотел думать о том куда пойдет ночью, когда уйдет. Машина сдвинулась с места. Джисон выдохнул. Он не был готов. Он искренне надеялся, что больше никогда не встретиться с остальными из группировки. Но как оказалось жизнь решила по-другому, снова не давая ему выбора.       Они ехали по заполненной дороге машинами. В окне Джисон видел, как жизнь в Сеуле цветет. Кто-то торопился по делам. Кто-то не спеша прогуливался в компании друзей. Кто-то просто сидел на лавочке и наслаждался теплому солнцу. Видел людей, гуляющих с собаками. Бродивших котов. Детей, идущих со школы. Он хотел выйти из машины и прогуляться по знакомым улицам, под теплым солнцем. Он хотел насладиться своей жизнью. Хотел почувствовать себя как когда-то легко, беззаботно и свободно. Хотелось погулять по знакомым улица, не боясь, что его могут похитить или убить. Он снова хотел чувствовать себя свободным, без страха, без постоянной тревоги. Он отвернулся от окна. Он не хотел видеть спокойную жизнь, без права почувствовать такое же.       Машина остановилась возле здания офиса. Джисон вышел из машины. Солнце приятно ударило в лицо. На душе стало теплее. Он сделал пару шагов от машины, наслаждаясь хоть какой-то свободой. Он продолжал идти. Ноги сами вели его подальше. Подальше от этих людей. Подольше от этого здания. Он был готов сорваться на бег. Это его шанс. Шанс сбежать и начать все с чистого листа. Шанс на свободу. Но его шанс разрушился тогда, когда на плечо легла рука Феликса останавливая его от дальнейших действий. – Джисон, не надо – мягко, но в тоже время твердо попросил Феликс.       Он не хотел его расстраивать. Как бы не было странно, но младший стал ему не чужим. Только ради него он мог остаться. Но чувствуя на себе пристальный взгляд Хвана, он понимал, что не может. Старший просто не даст ему нормально жить. Он чувствовал, что чем дольше Феликс держит руку на его плече, тем больше становиться дыра в его спине. Он посмотрел в даль. Вот он шанс. Шанс на нормальную жизнь. Он не долго думал. Он сбежит ночью, как и планировал. Скинув руку Феликса с плеча, он посмотрел на него коротко кивая. На лице младшего появилась легкая благодарственная улыбка. Джисон не хотел создавать ему проблемы. Лучше он все сделает по-тихому.       Они развернулись, направляясь ко входу в здание. Идя по коридору Джисон чувствовал, как паника начинала рости. Он мысленно был готов ко всему. К любому разговору. Но внутри все ещё, что-то не давало покоя, словно если он зайдет в тот кабинет, встреться взглядом с теми кошачьими глазами все измениться. Словно ничего больше не будет как раньше. Хоть так или иначе, как раньше уже не будет, как бы сильно он этого не хотел. Он больше не сможет вернуться к нормальной жизни, даже если сбежит. Даже если переедет в другой город, страну. Как раньше не будет. И он смерился с этим. Поменялось все, окружение, ценности и планы, а самое главное изменился он сам, против собственной воли.       Подойдя к лифту, он тяжело выдохнул. Снова чертов лифт. Только если в доме ему было легче, то в этом лифте было окно. И простое напоминание об этом бросало в дрожь и нагоняло панику сильнее. Зайдя внутрь, он стал возле выхода с краю. Только сейчас он заметил, что этот лифт точно также, как и все остальное работает на сканере. В голову моментально пришла мысль о том, что с безопасностью у этих парней все в порядке. Или же они просто параноики. Во второе Джисон верил больше. Он не верил, что они и правда могут дать ему защиту, с учетом того, какой Кристофер человек. Лифт дернулся, Хан вместе с ним, закрывая глаза.       Лифт остановился. Дверь открылась. Они вышли, направляясь по пустому коридору. Снова эти коридоры. Джисона эти бесконечные коридоры начинали напрягать. Паника внутри по не многу уходила, но нарастающая тревога давала о себе знать. В конце коридора была дверь в этот раз закрытая. Идя по коридору, он слышал тихие голоса. Подойдя к нужным дверям Феликс постучал, открывая их. Джисон не успел опомниться как уже был внутри. На него смотрело четыре пары глаз. Снова. Хоть в этот раз взгляды были без отвращения, но он все равно чувствовал себя не комфортно. Джисон поднял глаза сталкиваясь с темными как нефть глазами Ли Минхо. В них читалась серьезность и уверенность. – Садитесь – сказал он, указывая на кресло.       Джисон подошёл к креслу в углу, подальше от всех. Была мертвая тишина. В воздухе витало тяжелое напряжение. Хан пытался сидеть спокойно, не показывая своей тревоги. Он чувствовал, как темные карие глаза смотрели на него по-прежнему изучая. Ему было страшно, но он не показывал этого. Хан знал, нельзя показывать страх или слабость незнакомым людям, особенно если эти люди опасны. Он понимал, что у него слабо получалось показывать свою уверенность. По нему было видно, что он боится. Было видно, что он не в восторге от нахождения в этом кругу. – Итак, Хан Джисон, – начал Минхо протягивая его имя – Буду краток, – Джисон понял, ему не понравиться сказанное – Хочу видеть тебя с нами, чтоб ты помогал нашему делу, за это у тебя будет постоянная защита, дом и не нужно будет постоянно бежать. Что скажешь?       Джисон смотрел на него не отводя взгляда. Он оставался невозмутим. Он уже знает ответ. Он не собирался задерживаться с ними дольше чем нужно было и не собирается. Минхо ждал пока он ответит. Хану на мгновение показалось, что Ли уже знает, какой ответ последует на его предложение. Но все же ждал. Джисон отвел взгляд, быстро оглядывая всех присутствующих. Ближе всего к нему сидели Сынмин и Чонин, по их лицам он понял, что он были даже не удивлены, словно любой мог стать частью их группировки. Чуть дальше сидел Чанбин со скучающим видом, на него Хану было все рано, как и на остальных в этой комнате кроме одного сидящего, напротив. Феликс смотрел на него с пониманием, словно примет любой его ответ. Возле окна стоял Хёнджин, не обращая внимания на слова Минхо, молча смотря в окно. Он все решил. – Нет, – уверенно ответил Джисон, возвращая взгляд к Минхо – Я не стану частью вашей группировки. Проживу как-то без вас и вашей защиты.       Как только он сказал последнюю фразу, то заметил на лице Минхо улыбку. Он не понимал, что именно заставило его улыбнуться. То, что он сам со всем справиться, или его отказ. Он перевел взгляд на Феликса, который кратко кивнул. Джисон был благодарен ему и только ему. Он его спас с того дома. Он заботился о нём. Только из-за Феликса он мог бы остаться, но не может, его препятствием был Хван. – Раз ты так уверен, то вперед, – спокойно сказал Минхо, улыбка исчезла с его лица – Мы тебя не держим, но если тебя убьют в первую же ночь это будет сугубо твоя вина.       Джисон лишь холодно посмотрел на него. Он не собирался умирать и везтись на манипуляции, которые сейчас использовал Минхо он не будет. Он сделает все ради своей жизни. Он ещё много чего не видел в жизни и так просто не сдастся, пока не посмотрит все, что хотел. Он поднялся, направляясь к Феликсу. Тот поднялся, заключая Джисона в крепкие объятья. Хан обнял его в ответ. Он понял, не только он привык и привязался. Своими объятьями он пытался поблагодарить младшего за все две недели, что был рядом. За то, что не бросил тогда. За то, что просто был рядом. Джисон отстранился, смотря в глаза Феликса в которых собралась влага. Он не хотел, чтоб младший плакал из-за него. – Я проведу тебя – сказал Феликс.       Джисон кивнул. Они вместе пошли к выходу. Он не обернулся, чувствуя спиной пару пар глаз. Один из них точно принадлежал Хвану. Его взгляд он выучил. На всех этих людей ему было все равно. Не с кем из них он толком не общался. Единственный на кого ему было не все равно был Феликс, идущий рядом. Он понимал, что остаться с этими парнями будет ошибкой. Он не такой как они. Он ничего не сможет, уж тем более быть частью опасной группировки. Ему нужно сначала разобраться с собой. Со своими переживаниями. Со своими проблемами. Со своей тревогой.       Зайдя в лифт Джисон сжал поручень рядом. Он повернулся к Феликсу, который судя по всему хотел, что-то сказать, но молчал. Лифт дернулся. Хан отвернулся от младшего решая не нарушать их идеальную тишину. Глубоко внутри он понимал, что ему будет не хватать Феликса. Он думал, что легко отпустит, он не когда не был тем, кто быстро привыкает к людям. Наоборот он всегда осторожно с некой опаской смотрел на людей. Но Феликс стал исключением. Он показал ему, что рядом с ним он может не бояться. И Джисон не боялся. Он полностью доверился ему.       Они вышли на улицу. Свежий воздух заполнял легкие. Он наконец-то свободен. Ему казалось, что все было слишком просто. Но сейчас он решил не обращать внимание на это. Он мог быть сам по себе. Мог начать все с самого начала. Мог делать что хочет. Иди куда захочет. Он помнил, что все ещё находиться на прицеле. Но сейчас это было не таким важным как столь долгожданная свобода. Он повернулся к Феликсу, на лице которого не была и намека на улыбку. Он подошел к нему. – Спасибо тебя за все и извини если в какие-то моменты со мной было тяжело, я правда благодарен тебе, если бы не ты я бы точно сидел в том подвале. – Я просто сделал то что считал нужным. – Я знаю, ты стал самый лучший человек, которого я встречал. Кто знает может ещё встретимся.       Феликс не сказал не слова лишь крепко обнял его. Джисон чувствовал тепло от младшего. Он правда надеялся, что они ещё встретятся. Может когда все закончиться они смогут общаться. Но не сейчас. Сейчас каждый должен идти своей дорогой. Он чувствовал это. Знал, что должен идти дальше сам. Сам, как и было запланировано изначально. Феликс отстранился. Джисон заметил слезу бегущую по его щеке. – Иди пока я не передумал и не увёз тебя обратно домой.       Джисон усмехнулся. Он понимал, чем дольше они будут стоять, тем больше сомнений подкрадывалось в голову. Чуть отойдя он развернулся и направился туда куда вели ноги. Он не оглядывался, но все также продолжал чувствовать на себя взгляд Феликса. Он чувствовал его пока не зашел за рядом стоящее здание. Когда он скрылся из виду в дворах по щеке потекла единственная слеза. Он почувствовал пустоту внутри, словно часть его вырвали из души. Раньше он был не когда не подумал, что может почувствовать такую привязанность. Рядом с Феликсом ему казалось, будто они знакомы не пару недель, а всю жизнь. Он правда стал для него лучшим за последнее время.       Он огляделся. Как бы не было сложно он должен идти дальше. Он не знал куда. И как будет жить. Все что он знал, это то что отныне он принадлежит себе и только себе. Отныне его жизнь зависит только от его действий и решений. Отпрянув от стены, он пошёл дальше. Туда куда вели его ноги. В этой части Сеула он бывал не так часто. Но в любом случаи домой ему нельзя. Хоть и дома у него и не было. Сейчас у него не было ничего своего. Даже вещи на нём были Феликса. Он продолжал идти по чужим дворам, не догадываясь, что ждет его впереди.

***

      Феликс смотрел на то, как удаляется силуэт Джисона. Он продолжал смотреть, пока тот совсем не исчез из виду. Тяжело выдохнул. На душе стало пусто, словно из неё снова вырвали кусок. Он успел привыкнуть к Джисону и к его присутствию в своей жизни. За две недели он привык каждое утро заходить в комнату, где на кровати всегда лежал Джисон. Привык заходить к нему по вечерам и молча сидеть на полу часами, держа в руках горячий чай. Он просто привык к Джисону.       Он развернулся и направился обратно в офис. Всё это казалось ему странным. Слишком странным. Минхо не из тех, кто отпускает людей так просто. За два года Феликс успел достаточно хорошо узнать его — понять, какими методами он действует и как ведёт свои дела. И сейчас он был уверен: Минхо что-то задумал. Больше всего Феликс боялся, что во всём этом снова пострадает Джисон. Ему и так с трудом удалось собрать его по кускам — и то лишь малую часть. Он боялся, что во второй раз собрать этого парня уже не получится.       Зайдя внутрь, он ускорил шаг. Ему отчаянно не хотелось, чтобы его догадки оказались правдой. Потому что, если это так — от Минхо не останется мокрого места. Он отпустил Джисона и теперь мог только надеяться, что с ним всё будет в порядке. Что он не попадётся людям Кристофера. Или кому-нибудь ещё. Феликс как никто другой знал, насколько опасным стал Сеул в последнее время. Зайдя в лифт, он быстро отсканировал глаз, и кабина мягко поехала вверх. Даже спустя два года он так и не понял, зачем здесь эти сканеры. Дома — ещё ладно. Но в офисе, где, насколько он знал, ничего по-настоящему важного не было, это казалось бессмысленным.       Выйдя из лифта, он быстрым шагом направился к кабинету Минхо. Больше всего он боялся услышать то, о чём уже догадывался. Феликсу хватило нескольких разговоров с Джисоном, чтобы понять, какой он человек. И он прекрасно понимал: Минхо могло хватить всего одной встречи. Той самой, на которой Хан сразу заявил, что уйдёт. Где он решил показать своё упрямство — и, возможно, тем самым подписал себе приговор. Все, кто когда-то попадал в их круг, соглашались работать на Минхо почти сразу. Не только потому, что это был способ скрыться от Кристофера, но и потому, что их взгляды и методы во многом совпадали. Но Джисон был другим. Упрямым. Принципиальным. И именно такие люди чаще всего и ломаются в этой игре. Феликс ворвался в кабинет и сразу столкнулся взглядом с Хваном. Затем перевёл его на Минхо, который спокойно сидел за столом. Подойдя ближе, Феликс с силой ударил ладонями о стол. Минхо лишь спокойно поднял на него глаза. – Ты ж не просто так его отпустил, – начал Феликс на повышенных тонах – Что ты блять задумал? В чем состоит твой план? – Во-первых не говори со мной на повышенных тонах, а во-вторых это не твое дело,– спокойно ответил Минхо – Лучше б занялся своей прямой задачей и наконец-то принес мне отчет по Чхве Дону.       Феликс сверлил его взглядом, пытаясь вытащить правду одним лишь взглядом. И в какой-то момент понял — он оказался прав. Джисона отпустили не просто так. Всё это было частью плана Минхо. Впервые за всё время Феликсу захотелось ударить его. И неважно, насколько продуман этот план — это риск. Огромный риск. Он может больше никогда не увидеть Джисона только потому, что Минхо решил проверить свою теорию. – Я не скажу тебе ничего по Чхве Дону пока ты не скажешь мне что задумал. – Не тебе здесь ставить мне условия, полученная тобой информация — это твоя работа, а по поводу Джисона,–он поднял взгляд на младшего – Это не твое дело и больше не твоя ответственность. – А вот тут ты не прав, – начал Феликс – Ты сам сказал, что он моя ответственность и в отличии от тебя мне не плевать что с ним будет. Ты просто сейчас используешь без защитного человека в своих целях, и я не знаю, что ты задумал, но если из-за этого он умрет, я уйду и ты меня больше не увидишь.       Феликс отстранился от стола. Он хотел уйти. Хотел пойти и вернуть Джисона. Он не знал план Минхо и старший был человеком, которого невозможно прочитать по эмоциям или действиям. Но он знал, если он так просто отпустил его, то этот план Феликсу точно не понравиться. А если не понравиться значит, там будет опасность. Опасность для беззащитного человека. Он всегда был против подобных планов или идей. Это риск. Он не привык рисковать беззащитными людьми в своих целях.       Как он и говорил, Джисон всё ещё был на его ответственности. Минхо уже не считал это так, но Феликс считал. Он взял на себя эту ответственность, когда помог Хану выбраться из подвала и привёл его к себе домой. Он понимал, что Джисон так просто не сдастся и не позволит снова себя похитить. Быстрый, проворный — но против Кристофера у него не было шансов. Кристофер оставался для Хана главным триггером, и именно это пугало его сильнее всего. Он знал: если этой ночью Джисон встретит Кристофера, шансов у него не будет. – Феликс, – окликнул его Минхо. Он повернулся – Сядь пожалуйста. – Хочешь, что-то сказать, говори, если нет я ухожу. – Ты как никто другой из все присутствующих знаешь и понимаешь, что Джисон не такой простой, – Минхо тяжело выдохнул – У него есть те качества, которые очень бы упростили нам жизнь, но его упертость все портит и мы решили дать ему возможность пожить одному. Он вернётся к нам и если ты так сильно переживаешь за него, то не нужно за ним постоянно будет вестись наблюдение, если что-то пойдёт не так его привезут обратно.       Мы? Кто из всех присутствующих в курсе? Почему ему ничего не сказали? В смысле, что-то пойдёт не так? Как давно этот план был придуман? Он осмотрел всех присутствующих по очереди. В его глазах был огонь, злость внутри кипела. Все строили планы за его спиной, и осознавать это было крайне неприятно. Всегда все действия и решения обсуждались вместе. Он посмотрел на Сынмина, которого мог читать как открытую книгу. Младший даже не дрогнул под его взглядом. Феликс понял: Сынмин ни о чём не знал. – Кто мы? Ты понимаешь, что Джисон человек, а не игрушка? Почему ты так уверен, что его не убьют это же ночью? Минхо блять, ты с ума сошёл. – Мы это я и он, – Минхо указал на Хвана – Я знаю, что он не игрушка, за ним приставлена охрана, которая будет следить за ним все время. Он не умрет.       Феликс перевел взгляд на Хёнджина. Тот смотрел на него с извинением. Внутри, что-то кольнуло. Он не мог поверить, что его любимый человек строил планы за его спиной. Он говорил ему как начал привыкать к Джисону и помнил те взгляды Хвана. Он лучше, чем кто-либо знал, что старший ревнивый, но он не когда не думал, что его ревность будет распространяться на человека, которому он просто помогал, зная через что он прошел. С ним он разберётся дома.       Переведя взгляд на Минхо, он не мог понять для чего, он решил так сделать. Для него Минхо всегда был умным человеком. Человеком, который пожертвует многим ради спасения других людей. Это была их основная задача, спасать людей. Он не мог понять, как ему взбрело в голову подвергнуть человека опасности, только чтобы он вернулся к ним. В голове щелкнуло. Он хочет сломать его окончательно. Минхо хочет не оставить ему выбора. Хочет, чтобы Джисон зависел от них. Хочет оставить его без выбора. Он понял почему ему ничего не сказали. Он всегда был против подобных методов. Он тяжело выдохнул. Он не хотел продолжать этот диалог. – Отчёт я тебе скину на почту, делай что хочешь, но если он умрет я сдержу свое обещание, – твёрдо сказал Феликс – Ты, – он посмотрел на Хвана, все ещё стоявшего возле окна – Домой.       Он развернулся и молча ушёл. Идя по коридору к лифту, он слышал за спиной шаги — не быстрые, но уверенные. Он всё ещё пребывал в шоке от услышанного. Зла на Хёнджина он не держал. Злость была направлена на Минхо, подбившего его на это. Феликс прекрасно знал, какими способами Минхо решает дела и как может морально надавить, чтобы человек выполнил его просьбу. Но он никогда бы не подумал, что Минхо использует это на своём ближнем кругу.       Выйдя на парковку, он понял: сначала нужно выяснить у Хёнджина все подробности, а только потом решать, что делать. Он слишком привязался к Джисону, чтобы отпустить его неизвестно куда, особенно учитывая, что это был тщательно продуманный план Минхо. Феликс подошёл к машине и сел на переднее сидение, быстро пристегиваясь. Хёнджин сел за руль через пару секунд, но не завёл машину. Он сидел и ждал. Феликс не мог понять, чего именно. – Ликс… – Поехали – голос младшего был твёрдым.       Он услышал тяжелый выдох, после чего машина моментально завелась. Он не хотел сориться с Хёнджином. Он любил его и готов был простить почти все. Но обида внутри сидела. В отличии от него Феликс был обидчивым и долго мог обижаться. Но не в этот раз. Ему нужно узнать все подробности. Он не доверял людям Минхо. Все они никогда не вызывали доверие. Он сам будет присматривать за Джисоном.       Они ехали молча. В салоне стоял напряжённый, почти осязаемый воздух. Феликс не любил такие моменты. Он был неконфликтным человеком, но страх за жизнь беззащитного человека действовал на него сильнее всего. Он думал: даже если бы он не был привязан к Джисону, ситуация всё равно оставалась бы такой же. Феликс не переносил несправедливость. Кристофер для него был ужасным человеком, и он готов был придушить его собственными руками. Но когда он подумал о Минхо, стало ясно — старший ничем не лучше, хотя и был приятней.       У всех у них была одна цель: спасать людей. Периодически Феликсу не нравились методы Минхо. Но как бы он ни спорил и ни предлагал свои варианты, методы старшего работали. Минхо был приятнее Кристофера — это факт. Он был не таким жестоким и безразличным. Феликс пытался закрывать глаза на все, повторяя самому себе, что так они помогают и спасают людей. Но план Минхо полностью сломать Джисона был ужасен. Он знал: сломанное дважды уже не собрать, и боялся, что, если Минхо добьётся своего, того Джисона, которого он знал, он больше не увидит. Он хотел разрушить планы Минхо. Найти Хана самому и поговорить с ним. Он понимал, что будет тяжело уговорить Хана вернуться, из-за его упрямства, но верил — у него получится.       За раздумьями он не заметил, как они начали спускаться на парковку. Хван быстро припарковался. Он открепил ремень безопасности и вышел из машины. Молча и быстро направляясь к лифту. Ему хотелось поскорее домой. Он понимал, что как только переступит порог квартиры потребует от Хёнджина объяснений. Он хотел разобраться со всем как можно быстрее. Он понимал, что Минхо будет не в восторге от его действий, но он должен был понимать, что Феликс не будет сидеть спокойно, особенно если об его действиях и планах знал Хван.       Дойдя до двери квартиры, Феликс быстро открыл её и зашёл внутрь. Зайдя в комнату, он упал на кровать. Он не хотел начинать этот разговор с Хёнджином. Боялся, что эмоции окажутся сильнее здравого смысла. Он умел контролировать себя на публике, но не тогда, когда рядом был тот, кого он любил. Хёнджин сел рядом. Феликс чувствовал, что тот напряжён и явно ждёт, пока он что-нибудь скажет. Но он не спешил. Он понимал, что первым Хван не заговорит — слишком хорошо осознаёт свою вину. Феликс поднялся и сел, напротив. – Джини, я не злюсь на тебя, – мягко начал Феликс, подбирая каждое слово –Вся моя злость направлено исключительно на Минхо, ты как не кто другой знает мое отношения к его методам и как бы тебе не нравился Джисон, он мне стал не чужим. – Я понял это, извини, что ревновал к нему, – сказал Хван – Просто мне было тяжело смотреть на то как ты почти все время с ним и да я понимаю, что он пережил и что ему тяжело, но… – Мне никто никогда не сможет заменить тебя, – перебил старшего Ли, беря его за руку –Просто помни это, у меня нет никого дороже тебя. – Я знаю – на его лице появилась легкая улыбка.       Феликс подался вперёд и накрыл губы Хвана своими. Поцелуй получился мягким, осторожным. Он целовал его нежно, слегка прикусывая верхнюю губу. Сколько раз он уже касался этих губ — и всё равно каждый раз это ощущалось как впервые. Они были тёплыми и мягкими, со знакомым вкусом вишнёвого бальзама, который Хёнджин постоянно брал у него. Феликс почувствовал, как рука старшего легла на его колено. Большой палец медленно поглаживал ткань, и от этого простого движения внутри становилось удивительно спокойно. Феликс осторожно коснулся щеки Хвана, чувствуя под ладонью тепло его кожи. На мгновение ему захотелось, чтобы время просто остановилось.       С каждым днём Феликс влюблялся в Хёнджина всё сильнее. Они были вместе уже достаточно долго и успели пройти через многое: ссоры, тяжёлые периоды, моменты, когда казалось, что справиться будет непросто. Но ничто из этого не стало для них настоящим препятствием. Феликс каждый день видел, как Хёнджин смотрит на него. Видел, как заботится о нём, как внимательно и осторожно к нему относится — словно боится причинить боль, словно одно неосторожное слово или движение может его сломать. И, наблюдая всё это так долго, Феликс ни разу не усомнился в его чувствах. Ни разу не усомнился и в своих. Он знал, что сделал правильный выбор и ни за что не захотел бы что-то менять. Ему нравилось всё. Та любовь и забота, которые он получал, раньше казались чем-то почти невозможным — о таком он когда-то даже не позволял себе мечтать. Когда в лёгких стало не хватать воздуха, Феликс медленно отстранился. Их взгляды сразу встретились. Он столкнулся с любимыми тёмными глазами, и в них так ясно читалась любовь, что на мгновение весь остальной мир будто перестал существовать. – Расскажи пожалуйста какова твоя роль в плане Минхо. – Я должен был припугнуть его, чтобы у него не было желания остаться, – Феликс приподнял брови, готовясь уже что-то сказать, как Хёнджин опередил его – Пока ты ничего не сказал, да мне не нравиться Джисон, и я хотел, чтобы он поскорее ушёл с нашего дома, но сам бы я не стал ему ничего говорить, меня и наша холодная война устраивала и, да я припугнул его и нет мне не стыдно, только если перед тобой. – Что ты сказал ему и когда? Я буквально постоянно рядом. – Сегодня возле лифта, когда ты вернулся домой.       Феликс тяжело выдохнул. Тогда он оставил их одних лишь потому, что забыл телефон. Возвращаясь, он искренне надеялся, что Хёнджин ничего не сделает Джисону. И он действительно не тронул его. Но сказал что-то. Что именно — Феликс не знал. Однако, судя по тому, как быстро Джисон отказался от предложения остаться, это были слова, которые всё изменили. Эта мысль до сих пор не давала ему покоя. – В чем именно состоит план Минхо?       Феликс боялся услышать вслух то, что уже давно понимал. Где-то глубоко внутри он знал правду, но всё ещё цеплялся за слабую надежду, что ошибается. Он надеялся, что Минхо не пойдёт на то, чтобы сломать человека ради своих планов. Что он не способен причинить вред беззащитному. Феликс всегда верил ему. Всегда доверял. Но чем дольше он прокручивал всё произошедшее в голове, тем яснее становилось: что-то не сходится. Минхо был не тем, кем пытался казаться. Не тем, за кого себя выдавал. Возможно, он никогда и не был таким, каким Феликс привык его видеть. Возможно, всё это время он просто носил маску. И если это так… то за ней может скрываться человек куда хуже тех, от кого они каждый день спасают беззащитных детей, женщин и подростков. – Он хочет сломать его, хочет, чтобы Джисон понял, что было ошибкой уйти, хочет, чтобы он вернулся.       Он тяжело выдохнул. Услышал то, чего боялся, и холодная дрожь пробежала по телу, как электрический ток. Мысли перескакивали одна через другую — Джисон… он может не выжить после этой ночи. Нужно найти его. Убедить вернуться. Сделать это как можно быстрее. Он не может допустить, чтобы он умер. Не тогда, когда правда уже раскрыта. Он должен сорвать план Минхо и спасти Джисона. Всё внутри кричало: действовать сейчас, иначе будет слишком поздно. Феликс всегда готов помочь тому, кто в этом нуждается. Сейчас Джисон нуждался в нём больше, чем когда-либо. На него уже нацелились двое самых опасных людей: Кристофер, который жаждал мести за побег и не остановится, пока не причинит боль или и вовсе не убьет; и Минхо, который собирался сломать его морально, без малейшего шанса на нормальную жизнь после всего. Сердце колотилось так сильно, что казалось, его услышат даже те, кто охотится. Каждое мгновение на счету. Каждая секунда — жизнь Джисона. Феликс чувствовал это всем телом, и сжимая кулаки, он понимал: он не остановится ни перед чем. – Ты знаешь, кто будет следить за ним? – Да, но тебе это не понравиться – Говори – Чон Минги и Ким Сонку       После того как он услышал эти имена, Феликса бросило в дрожь. Он знал этих двоих — самых опасных киллеров Минхо, а возможно, и самых опасных вообще. Сердце застучало быстрее, и холод пробежал по спине. Вдруг всё стало ясным: Минхо не просто хочет сломать Джисона морально. Он хочет, чтобы именно эти двое напугали его до паники. План был безупречно продуман: похищение должно выглядеть как инсценировка, чтобы довести Джисона до предела. Феликс знал и Чон Минги, и Ким Сонку. Они действовали мгновенно, беззвучно, оставляя после себя лишь след ужаса. Если Минхо направил их к Джисону, они сделают всё, что им прикажут, и без тени сомнения. Он не знал, что конкретно им велено, и, судя по всему, Хёнджин тоже не имел полной картины. Но одно Феликс понимал точно: времени почти нет. Он должен добраться до Джисона быстрее, чем киллеры Минхо. Быстрее, чем тот успеет отдать приказ ловить Хана. Каждая секунда отсчитывала жизнь, и он чувствовал, как давление времени сжимает грудь, превращая каждое движение в гонку с опасностью.

***

      Ночь. Мрак. Джисон брёл через очередной двор. По Сеулу он скитался уже долго, почти без остановки. Ноги гудели от боли, а подвернутая лодыжка ныла сильнее всего. Он не знал, куда идти. Не знал, что делать дальше. Сам ведь решил уйти. Хотел быть один. Хотел принадлежать только себе. Хотел быть свободным. И он не жалел. Опустившись на лавочку в тёмном углу, куда не доставал свет фонаря, Хан наконец смог выдохнуть. Ночь была для него самым опасным временем. И он прекрасно это понимал. Если Кристофер узнает, что он больше не под защитой, то обязательно начнёт искать. Перевернёт весь город. Проверит каждый угол. Джисон знал — он найдёт его. И сделает всё, чтобы этого не произошло.       На душе было пусто. Тревога никак не могла покинуть его. Он сидел почти неподвижно. За время скитаний по дворам Джисон заметил одну машину, которая всё время следовала за ним. Он узнал её сразу — раньше видел на парковке у дома. Сначала он решил, что ему показалось. В голове и без того царил полный хаос. Но когда машина начала появляться снова и снова, будто следуя за каждым его шагом, он напрягся. Единственное, что Джисон понял — это нелюди Кристофера. Значит, пока он в безопасности. Но легче от этого всё равно не становилось. Всё это пугало.       Он тяжело выдохнул. Ночь станет его союзником. Если люди, следящие за ним, захотят причинить вред, он спрячется. Убежит. Сделает всё, чтобы не попасться снова. Прокручивая в голове всё произошедшее за день, Джисон вдруг понял одну вещь. Он ушёл слишком легко. За время, проведённое в доме Феликса, он иногда сидел за его компьютером. Феликс включал ему что-нибудь на фоне, чтобы он не оставался в полной тишине, и тогда Джисон заходил в интернет. Он прочитал всю возможную информацию о Ли Минхо и его делах. Читал и про Бан Кристофера Чана. Ему нужно было понять, что за люди они на самом деле и какое место занимают в обществе. Если о Кристофере он читал лишь для того, чтобы лишний раз убедиться, насколько тот жесток, то о Минхо — чтобы понять, кто он и чего от него ожидать. И теперь Джисон осознал: Минхо не отпустил бы его так просто. Тем более — без защиты.       Он прочитал много статей о том, как они спасают людей и что происходит с ними потом. Чаще всего детей и подростков возвращают в семьи. Женщин же отправляют подальше — в безопасные места, где находятся их люди и присматривают за ними. Джисон всё ещё не до конца понимал, почему именно его отпустили так просто. Однажды, когда он читал подобные статьи, в комнату зашёл Феликс. Джисон помнил, как тогда почувствовал стыд — он ведь взял компьютер, даже не спросив разрешения у младшего. Но Феликс лишь сказал, что Джисон может пользоваться им, если нужно. При этом спокойно показал, куда заходить нельзя. Джисон всё понял и ни разу не открыл те папки, на которые Феликс указал как на запретные. Его интересовали только статьи и поиск информации. Но тогда Феликс ненароком показал ему и другое — что стоит прочитать. В тот момент Джисон не придал этому значения и так и не открыл файл, на который указал блондин. Только сейчас он понял, что это было ошибкой. Возможно, именно тот файл помог бы ему собрать всю картину воедино. Возможно… он мог спасти ему жизнь.       Рядом послышались тихие шаги. Джисон мгновенно напрягся. Его не должны были найти. Он внимательно следил за дорогой и был уверен, что за ним нет хвоста. По спине словно пробежал разряд тока. Кожу покрыли мурашки. Страх вернулся. В голове звучало только одно слово — беги. Он резко вскочил с лавочки и сорвался с места. Мысли путались. Джисон не понимал, как его смогли найти так быстро. Он ведь постоянно проверял, не следит ли за ним кто-нибудь. Был осторожен как никогда раньше, лишь бы не потерять свободу. Кровь шумела в ушах. Голова кружилась. Но нужно было бежать. Бежать, пока те, кто преследует его, не отстанут. Бежать, пока он не оторвётся и не найдёт место, где можно спрятаться.       Он бежал, не оглядываясь, быстро сворачивая за углы домов. Район был ему знаком. Он знал его как свои пять пальцев. Но сейчас Джисон не понимал, куда именно бежит. Самое главное — оторваться. Нужно сделать всё, чтобы его след потеряли. Завернув за очередной угол, он быстро огляделся. Это был его двор. Тот самый, где он когда-то жил. На мгновение захотелось остановиться. Просто посидеть здесь немного. Но он не мог. За спиной чувствовалась погоня. Лёгкие отказывались дышать ровно. Дыхание сбивалось. Подвернутая нога начинала болеть всё сильнее. По спине стекали холодные капли пота. Ему было страшно.       Он понимал: даже если это не люди Кристофера, это могут быть другие. За последние пару лет из новостей Джисон узнал, что в Сеуле появилось слишком много разных группировок. Одни занимались похищением людей, другие — торговлей людьми и распространением наркотиков. И именно этого он боялся больше всего после побега. Попасть не к тем людям. Джисон всегда считал себя невезучим. Слишком часто всё шло не так, как должно было. Но он не думал, что настолько. Настолько, что уже в первую ночь на свободе может столкнуться с новой опасностью. Мысль об этом холодом прошлась по позвоночнику. Если это не люди Кристофера, всё могло оказаться даже хуже. И от этой мысли бежать хотелось ещё быстрее.       Джисон быстро выбежал из дворов. Зацепившись взглядом за заброшенное здание, он помчался к нему. Там можно спрятаться. Из последних сил он бежал, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание. Но останавливаться было нельзя. Нужно добежать. Нужно спрятаться. Улица была пустой. Воздух казался тяжёлым. Ноги подкашивались. Он боялся обернуться. Боялся остановиться. Боялся, что больше никогда не увидит дневного солнца. Боялся, что больше никогда не встретит Феликса. Паника росла с каждой секундой. Страх, который преследовал его три года, вернулся — и стал только сильнее.       Он забежал в здание. Быстро оглядевшись и проанализировав, где лучше спрятаться, он помчался вверх. Здание было старым, и спуск вниз казался слишком опасным — он боялся обвала. Сверху было безопаснее. Поднявшись на пятый этаж, он побежал вдоль коридора. В одной из комнат заметил небольшое углубление. Недолго думая, он забрался внутрь и прижался к самому углу. Джисон зажал рот рукой, боясь издать хоть звук. Он слышал, как по ступенькам кто-то громко поднимается. Паника внутри мешала понять, сколько их было. Он боялся пошевелиться. Его дыхание сбивалось, сердце колотилось, но сейчас жизнь зависела от того, насколько тихо он сможет сидеть.       Он слышал шаги по лестнице. Громкие, резкие. Они приближались. Кажется, стук отдавался в груди, в висках, в костях. Паника сжимала горло. Джисон боялся пошевелиться, боялся дышать. Внутри всё клокотало — смесь ужаса и отчаяния. Стены давили со всех сторон, воздух катастрофически не хватало, в груди всё сжималось. Казалось, что сердце сейчас выскочит, что ноги не выдержат, что камни старого здания вот-вот упадут на него. Одно неверное движение — и конец. Он понимал, что оставаться здесь опасно. Но бежать тоже нельзя — сознание уже сдавалось, мышцы отказывались слушаться. Единственный способ выжить — спрятаться. И он сделал это. Хоть и не в самом безопасном месте. Каждая секунда растягивалась до вечности. Страх пронзал до костей. Джисон ощущал, что может потерять рассудок, но пока был жив — оставалось молчать. И сидеть.       Рядом донёсся тяжёлый, тихий шаг. Страх мгновенно захватил всё тело. Кровь бурлила в венах, сердце колотилось так, что казалось, сейчас вырвется из груди. Дыхание сбивалось, лёгкие горели, но даже дышать казалось слишком громко. Он молился, чтобы человек прошёл мимо. Молился, чтобы его не заметили. Молился, чтобы он оставался невидимкой. Шаги остановились прямо рядом. Джисон ощутил, как время замедлилось. Казалось, мир сузился до одного звука — этого шагового удара, отдающегося в костях, в голове, в висках. Он боялся пошевелиться. Каждое движение казалось смертельным. Он боялся вдохнуть — или выдать свой страх. Внутри всё дрожало: руки, ноги, тело, даже волосы на затылке шевелились, словно реагировали на опасность. Он понимал: его либо вытащат силой, либо убьют здесь, на холодном полу этого старого здания. Он не хотел ни первого, ни второго. Он хотел жить. Просто жить. Жить и дышать, не боясь, что однажды его убьют. Каждая клетка тела кричала о выживании. Страх пронзал до костей. Он ощущал, как паника хочет заглушить рассудок, и всё, что оставалось — это молчать. И ждать. Жить. Не выживать. Жить.       Он чувствовал, как из глаз текут слёзы. Тихо. Беззвучно. Так, как он привык. Слёзы жгли щеки. Он видел, как дрожат его руки. Чувствовал, как внутри всё застыло от долгого ожидания. Человек продолжал стоять рядом. Молча. Это только усиливало страх Джисона. Что если он понял, что Джисон здесь? Что если этот человек знает, где он спрятался? Что если ждёт, пока он покажется? Что если захочет обрушить на него и так хрупкую стену? Джисон не знал. Но понимал: вылезать нельзя. Пока ночь продолжается, он останется в этой дыре. Будет сидеть, даже если тело онемеет, и он задохнётся от нехватки воздуха. Вдруг загорелся свет. Джисон увидел человека через дыру, в которую сам забрался. Он напрягся. Если этот свет направят внутрь — это будет конец.       Он слышал, как шаги удалялись. Свет постепенно отдалялся, исчезая в темноте. Джисон с облегчением прикрыл глаза. Обошлось. Он сильно сжал ладони на рту, тяжело дыша, стараясь подавить паническую дрожь в этом крошечном помещении. Но тревога только росла. Вылезать нельзя — эти люди всё ещё были в здании. Рисковать он не смел. Воздух по чуть-чуть заканчивался. Он пытался дышать ровно и экономно, но страх замкнутого пространства давал о себе знать. Каждая минута превращалась в пытку. Стены давили со всех сторон, душили, сжимая тело всё сильнее.       Шаги прекратились. Джисон замер, перестав дышать. Он испугался, что его дыхание могут услышать — услышать и понять, где именно он сидит. Проверить нельзя. Слишком опасно вылезать. Что если этот человек специально пытается его выманить? А если он сейчас вылезет — он окажется рядом? Слёзы потекли сильнее. Контролировать их он не мог. Паника внутри росла, и Джисон не знал, как выбраться из этой ловушки. Его бросало то в жар, то в холод. Слегка пошевелившись, он случайно задел камень, лежащий рядом. Тот с грохотом полетел вниз, через небольшую дыру в полу. Джисон застыл, глаза расширились от ужаса. Шаги и свет фонарика снова приблизились. Сердце бешено колотилось. Он труп.       Не успев ничего сделать, он ослеп от яркого света фонарика. Сердце подпрыгнуло в груди. Его нашли. Человек, светивший прямо в глаза, мгновенно убрал свет и схватил его за ногу. Джисон скользнул по холодному, треснувшему бетону. Он отпустил руки от рта, хватаясь за всё, что попадалось под руки, но ничего не держалось. Тянувший его человек не отпускал. Джисон чувствовал силу захвата, каждое дергание будто вытягивало из него воздух. Кофта задёрнулась, и что-то острое пронзило живот. Джисон не видел, что это, но резкая боль заставила выдохнуться через зубы. Схватившись за толстую провалку, вбитую в бетон, он держался изо всех сил. Половину тела уже вытащили наружу, но он не собирался сдаваться. Хватка на ноге ослабла, и Джисон сумел медленно поползти назад в дыру. Человек быстро сообразил, что произошло, и вновь резко дернул его. Джисон почувствовал, как тело сотрясается от рывка, пульс бешено колотится. Он держался за провалку всей силой рук и ног, даже когда всё тело, включая голову, оказалось высунутым наружу. Каждое дыхание было жгучим. Сердце стучало так громко, что казалось, его услышат все. Шум шагов, скрип обуви по бетону — давило на Джисона с невыносимой силой. Он понял: это борьба за жизнь, где один неверный шаг может стоить всего.       Джисон держался за провалку, как за свой последний шанс на спасение. Он понимал, что, если его хотят поймать, это не станет настоящим препятствием. По коже в районе живота ощущалась легкая боль от кровоточащей раны. Его руки покрывались мелкими царапинами от грубого бетона и остатков обломков. Одежда была грязной и пыльной. Человек, держащий его, стоял рядом; Джисон слышал его сбитое дыхание. Он дернулся, но тот, осознавший свои ошибки, крепко удерживал его, не давая шевельнуть ногами. Джисон тяжело выдохнул.       Собрав все свои силы Джисон вырвал ногу, ударяя человека рядом пяткой в нос. Послышался тихий поток нецензурной брани. Человек отпустил его. Это шанс. Нужно бежать. Недолго думая Джисон, как только мог быстро поднялся на ноги и рванул к выходу. Но не успел сделать и пары движений как парень налетел на него роняя их обоих на пол. Он моментально почувствовал сильный удар головой об твердый бетон. Прошипев от боли, он почувствовал тяжесть на себе. Парень явно был больше него тяжелее и сильнее. Он попытался скинуть его с себя, но тот обхватил его со всеми конечностями крепко держа.       Джисон пытался разглядеть лицо парня, но тёмные волосы спадали на глаза, и в полумраке невозможно было понять, кто перед ним. Вокруг стояла гнетущая тишина — слышались лишь сбившиеся, хриплые дыхания, смешанные с биением сердца, которое казалось слишком громким. Он не думал — действовал. Вцепившись зубами в шею противника, Джисон услышал резкий, пронзительный крик, который заставил кровь стучать в висках. Парень тут же обхватил его всем телом, тяжесть давила, лишая движения. Джисон чувствовал вкус железа во рту и бешеную ярость, которая разгоралась с каждым ударом, с каждой секундой. Он хотел прорвать эту хватку, перекусить сонную артерию, чтобы противник больше никогда не смог поднять руку на него — чтобы он больше ничего не мог сделать и осталсягнить в этом здании. Но парень оттолкнул его с силой, и Джисон с глухим стуком ударился головой о холодный бетон. Мир на мгновение закружился, звенящая боль пронзила череп, но паника не успела его сломить. Он ощущал каждый удар сердца, каждую каплю адреналина, пронизывающую тело. Боль смешалась с яростью — и в ней родилась решимость. – Ты что творишь блять? Убить меня решил?       Голос. Он знает этот голос. Хван. Глаза Джисона расширились от удивления, когда он всматривался в темноту. Перед ним на коленях сидел чертов Хван Хёнджин, зажимая шею рукой. Он не понимал, что тот здесь делает. В голове щёлкнуло: а что, если всё это время он убегал от Хвана? Как тот его нашёл? Зачем бежал за ним? Что Хёнджину от него нужно? Он сделал, как ему сказали. Он ушёл. И теперь не понимал, зачем Хёнджин искал его, если сам сказал уйти. Всё казалось нелогичным. В голове было больше вопросов, чем ответов. Джисон жаждал правды. Ему не нравилось всё, что произошло. – Что ты здесь делаешь? – Думаешь я горю сильным счастьем тут находиться и бегать за тобой по всему району. – Зачем ты бежал за мной? Ты сам угрожал что убьешь если я не уйду. Я ушел, что тебе ещё от меня нужно?       Хван не успел ничего сказать. Со стороны лестницы послышались быстрые шаги, как будто кто-то бежал к ним. Паника вернулась мгновенно. Он был не один. Что, если Хёнджина послали, чтобы убить его? А что, если тот, кто поднимается, ещё опаснее Хвана? Джисон поднялся с пола. Он был готов бежать. Готов бороться за свою жизнь. Он сделал шаг вперёд, но не успел пройти и пары метров, как почувствовал резкую хватку за запястье. Обернувшись, он столкнулся со злым взглядом Хвана. Джисон попытался вырваться, но старший держал крепко, явно не желая отпускать его.       Шаги стали громче. Второй человек почти поднялся. Он подошёл к Хёнджину почти вплотную. Джисон видел, как морщина на его лбу сильно сжалась, ловил взгляд и слышал прерывистое дыхание. Не раздумывая ни секунды, Джисон со всей силы ударил коленом в живот Хвана. Хёнджин мгновенно скривился от боли, ослабляя хватку, и Джисон смог вырвать руку. Он рванул вперёд, оставляя Хвана позади. Камни трескались под ногами, а темнота мешала ориентироваться. Он не видел, куда бежит, но доверился своей интуиции. Хван продолжал кричать ему вслед, но Джисон не слушал. Ему было плевать на крики. Он не собирался останавливаться.       Завернув к лестнице, он остановился. Перед ним стоял человек, и Джисон уже ничего не понимал. Это был Феликс, тяжело дышащий. Он смотрел на младшего так, словно перед ним призрак. Вдруг Феликс быстро двинулся вперёд и обнял его крепкими объятиями. Джисон вцепился в него мертвой хваткой. Блондин был реальным. Они попрощались совсем недавно — даже суток не прошло. И всё же Джисон понял, как сильно ему не хватало Феликса, как не хватало того тепла, которое всегда исходило от него. Только сейчас, увидев его снова, он осознал, как сильно привязался к нему за эти несколько недель.       Он боялся, что это окажется сном. Боялся, что Феликс, который обнимал его так крепко как никто никогда не обнимал исчезнет. Он боялся, что проснётся и вновь окажется в жестокой реальности, где ему нужно выживать и бороться за свою свободу и право выбора. Боялся, что, если отпустит Феликса он раствориться в воздухе и больше он его не увидит. – Скажи, что ты реальный. – Реальный не бойся.       Джисон чувствовал руку Феликса на своей голове — тот слегка поглаживал ему волосы. Он был реальным. Это не сон. Это та реальность, которой он так боялся. В голове резко что-то щёлкнуло. Стоп. Почему Феликс здесь? Неужели он бежал за ним? Зачем пришёл? Как смог его найти? Джисон уже перестал что-либо понимать. Сначала Хван, теперь Феликс… Хан неохотно отстранился, держа руки на локтях блондина.Хоть из-за темноты он слабо что видел. Но взволнованный взгляд смог разглядеть. Почувствовать. – Что ты здесь делаешь? – Спасаю тебя, – кратко ответил Ли – Нужно поговорить, но не тут, за тобой видеться слежка.       Спасает? За ним следят? Кто за ним следит? Что вообще происходит? Джисон окончательно перестал понимать происходящее. Он коротко кивнул. Не видел причин не доверять Феликсу. Повернув голову в сторону Хвана, он понял, что они пришли вместе, чтобы спасти его. Внутри зародилась неловкость за то, что он покалечил Хёнджина. Хотя в глубине души он даже радовался, что смог ударить его — он мечтал сделать это с самого первого дня. Стыдно было лишь перед Феликсом. Младший отпустил его и направился к Хвану. Джисон остался стоять на месте. Уйти не получилось. Он снова наткнулся на неприятности, не закончив с предыдущими.       Он тяжело выдохнул и опустился на холодные ступеньки. Снова проблемы. Снова на его плечах. Почему он не может жить, как обычный человек? Почему каждый день кажется судным, а каждый шаг — проверкой, от которой невозможно уклониться? Феликс ещё ничего не сказал, но Джисон уже предчувствовал: ему не понравится услышанное. С того дня, когда он встретился с Кристофером, его жизнь превратилась в цепочку постоянного страха и боли. И даже теперь, когда казалось, что он наконец сбежал, проблемы не прекращались. Они висели над ним, как тени, и преследовали каждый шаг. Он начал понимать ужасную мысль: может быть, он сам — одна большая проблема. Он не мог жить как раньше, не мог быть тем, кем был раньше. Но до конца не понимал, насколько всё изменилось — и это предстояло ему узнать. Он не хотел быть обузой для кого-либо. Но, сам того не желая, стал ею. Каждый вдох давался с трудом, каждая мысль ранила. Он не хотел жить. Может, если он исчезнет из мира живых, проблем станет меньше. Может, тогда всё успокоится. Тишина вокруг давила на него, и Джисон почувствовал, как отчаяние обжигает изнутри. Сердце колотилось, разум пытался найти хоть малейший выход, но все пути вели в тупик. Он закрыл глаза, стараясь выдохнуть страх, но знал: даже если он исчезнет, реальность останется — и вместе с ней его собственная боль.