ESCAPE

      Ким Сынмин       Четыре стены. Полный мрак. Голова трещала после очередного удара. Он чувствовал, как медленно стекала кровь по руке. Порез оказался сильнее, чем обычно. Он лежал на матрасе, боясь пошевелиться. Синяки на теле адски болели от любого движения. Вокруг всё плыло. Очки были треснуты. Треснуты — как и он сам. Как его жизнь за последние два года. Он не знал, сколько прошло времени. Не знал, день сейчас или ночь. В коридоре послышались тихие тяжёлые шаги. Охранник. Была ночь. За два года он запомнил каждый шаг, каждое действие. Запомнил, когда и как всё происходит.              Он мечтал сбежать. Мечтал снова почувствовать себя свободным. Хотел перестать терпеть всё происходящее. Он выучил расписание каждого дня. День за днём всё повторялось. Лишь изредка что-то шло иначе. За стенами неподалёку раздались громкие, душераздирающие крики. Он тяжело выдохнул. Снова кто-то пытался бежать — и за это получил наказание. Он и сам пытался бежать два раза. Оба раза он был всего в нескольких шагах от свободы. Но его всегда ловили. Он до сих пор помнил, как болело тело после этих попыток. Помнил, как не мог пошевелиться. Помнил, как тяжело было дышать. Он почти задыхался.       Ему было шестнадцать, когда он попал в этот подвал. Шестнадцать — когда встретил Кристофера. Шестнадцать — когда его жизнь пошла под откос. Тот день он запомнил на всю жизнь. Он возвращался домой поздно. Возле подъезда стояла машина, которую он прежде никогда не видел. Но он не обратил на неё внимания. После тренировки он был слишком уставшим, чтобы придавать значение незнакомой машине — она могла принадлежать кому угодно. Когда он подошёл к дому, из машины вышел высокий статный мужчина. Сынмин сразу почувствовал исходящую от него зловещую энергетику. Он хотел поскорее зайти в подъезд, но мужчина окликнул его и спросил время. Сынмин ответил — и в тот же момент почувствовал сильный удар по голове. Он упал на землю, успев заметить перед тем, как закрыть глаза, холодный взгляд и кривую усмешку. Очнулся он уже в тёмной сырой комнате старого подвала — с татуировкой меча на левой руке, между запястьем и локтевым сгибом. И по сей день он находился здесь, не имея возможности даже нормально пошевелиться — не говоря уже о том, чтобы бежать.       Каждую ночь он слышал тихие, почти беззвучные движения. Иногда — скрип ступенек. Так он понял, что находится ближе к выходу, чем кто-либо другой. Но выйти из комнаты он не мог. Он не умел вскрывать замки, сколько бы ни пытался. В предыдущие два раза он и сам не понял, как открыл дверь — но открыл. После этого ничего не получалось, как бы он ни старался. В груди что-то резко кольнуло, заставляя его поморщиться. Он хотел сбежать. Хотел быть свободным. Хотел жить так же, как жил до того, как попал в этот подвал. Если бы он тогда знал, что случится, если ответит на самый обычный вопрос… что его жизнь обернётся таким образом — он бы никогда не ответил. Он бы прошёл мимо. Проигнорировал. Может, тогда всё было бы по-другому. Но теперь он об этом никогда не узнает.       Шаги стихли. Наступила кромешная, пугающая тишина. Она всегда давила, нагнетала тревогу. В этой тишине он неизменно ждал, что она вдруг оборвётся — и он снова услышит шаги. Его шаги. Сынмин думал об этом, и тревога только росла. Он не помнил ни одного дня, который смог бы прожить без неё. Он постоянно ждал и молча анализировал всё происходящее. Но из-за бесконечной тревоги это становилось всё сложнее. Мозг отказывался думать, искать выход. Он устал морально. Физически сил почти не осталось. Он просто устал.       Через боль, повернувшись на бок, он прошипел и прикрыл глаза. Раньше он и подумать не мог, что всё может сложиться так. Ещё два года назад он строил планы на будущее. Ходил в школу. Гулял с друзьями. Ходил на любимые тренировки по волейболу — и у него были успехи. Волейболом он занимался потому, что мама всегда этого хотела, и он не стал возражать. В свободное время — после школы и тренировок — он изучал хакерское дело. С нуля осваивал разные языки программирования. Учился писать код, взламывать серверы. И у него это получалось. Это было то самое занятие, которое приносило ему настоящее удовольствие. Он мог часами сидеть за компьютером, взламывая очередной сервер.       Он каждый день с теплом вспоминал свою прошлую жизнь. Вспоминал, как гулял с друзьями — их было немного, но это были люди, в которых он был уверен и которым доверял. Его уже второй год мучил только один вопрос: пытался ли кто-нибудь найти его всё это время? Лишь этот вопрос не давал ему покоя. Ему хотелось верить, что его ищут. Хотелось верить, что однажды его найдут и спасут. Но с каждым днём его надежда угасала. Как и желание жить. С каждым днём ему всё сильнее казалось, что он понемногу сходит с ума.       В ушах начало звенеть. Руки тряслись. Сердце колотилось так, как никогда раньше. Он не мог понять, что вызвало такое бешеное биение сердца. В последние пару дней он постоянно ощущал панику — ту, которой раньше никогда не было. Он чувствовал: что-то случилось или скоро случится. Но никак не мог понять, что именно. В этом подвале могло произойти всё что угодно. Больше всего он боялся проснуться посреди ночи и увидеть рядом Кристофера. Такое уже случалось. За два года тот приходил к нему. Смотрел. Трогал. От его прикосновений становилось противно, подступала тошнота. От одного его взгляда бросало в дрожь, а внутри поднимался животный ужас. Он помнил, как после этого хотел содрать с себя кожу. Хотел лишиться слуха после каждого слова, услышанного из его уст. Хотел стереть память, чтобы ничего не помнить. После каждого прихода Кристофера он чувствовал себя грязным, использованным, ненужным. Чувствовал, что он не человек, а игрушка, которой можно играть, когда захочется. Игрушка, которую можно сломать и выбросить. В его случае — убить и закопать тело где-нибудь в лесу. Или, что ещё хуже, оставить здесь, в подвале, пока тело само не разложится.       Мысли об этом всегда пугали его. Каждый раз он боялся, что всё повторится. Сынмин никогда не мог представить, что станет чьей-то игрушкой. Он не понимал, почему именно он. Каждый день, слыша крики в подвале, он понимал, что таких людей, как он, здесь много. И догадывался, что, возможно, они проходят через то же самое, что и он. Но он не знал, приходит ли Кристофер к ним по ночам. Трогает ли их. Говорит ли им то же самое, что и ему. Он тяжело выдохнул, не желая больше думать об этом человеке. Его бесило, что большая часть его мыслей связана с человеком, которого он ненавидел и презирал. Он хотел уничтожить его. Сравнять с землёй, чтобы тот больше никогда не смог заниматься тем, чем занимается.       Сынмин хотел спать, но в то же время боялся. Синяки болели. Истощение всё сильнее давало о себе знать. Через месяц ему исполнится восемнадцать. Он не хотел встретить своё совершеннолетие в этом подвале. Нужно выбраться. Он понимал это. Понимал, что больше не может оставаться здесь. Он не хотел больше терпеть. Ему нужен план. Идеальный план, благодаря которому он сможет сбежать. Сынмин знал, что в доме есть сигнализация. Знал, что ночью в доме обычно остаётся один-два человека. Он также знал, что Кристофер никогда не задерживается здесь дольше необходимого. Но понимал и другое: Кристофер может прийти в любой момент. Даже ночью.       Ему было достаточно двух попыток побега, чтобы тщательно проанализировать дом. Он помнил каждую деталь. Так же, как помнил, что всё в доме ужасно скрипит. Скрип мог привлечь внимание — то самое, которое ему ни к чему. Ему нужен был ключ, и достать его не составит проблемы. Охранники часто проходили мимо, не обращая внимания на происходящее вокруг. Он понимал, что украсть ключ возможно — нужно только дождаться подходящего момента. Времени у него было немного. Он хотел сбежать как можно скорее. Он больше не задержится в этом подвале. Хватит с него. План действий строился в голове с невероятной скоростью. Ким удивился сам себе. Впервые за два года его мозг заработал быстро, точно и правильно, несмотря на ужасную боль в голове, отдававшуюся со звоном в висках.       В коридоре раздались торопливые шаги, больше похожие на бег. Он тяжело выдохнул. Иногда ему казалось, что все эти шаги — лишь игра его воображения. Иногда ему казалось, что он уже сошёл с ума. И он даже смирился с этим. Он понимал: сойти с ума в этом месте совсем не сложно. Но никогда не мог подумать, что это случится с ним. Торопливые шаги резко остановились рядом. Он слышал, как они приблизились ближе. Вскоре раздался щелчок двери. Сынмин напрягся. Ему стало страшно. Он замер, стараясь не дышать, а сердце бешено колотилось в груди.       Шаги становились всё ближе. Тревога росла. Он молился, чтобы этот человек ушёл, чтобы не трогал его. Посчитал что он просто умер. Но шаги остановились совсем рядом. Он почувствовал, как по спине пробежал удар током. Была тишина. Тот, кто вошёл, просто стоял и смотрел. Сынмин надеялся, что он просто уйдёт. Он не понимал, сколько прошло времени — казалось, это была целая вечность. Через пару секунд он почувствовал, как на его плечо опустилась чужая рука. Он дернулся от испуга, ощущая, как боль прошла током по телу. Повернувшись, он увидел молодого парня. Сынмин не понимал, кто он и что делает в его клетке. Он напряг зрение, чтобы хоть что-то рассмотреть. Белокурый парень выглядел побитым и уставшим. Сынмин понял: этот парень такой же, как он. А что если нет? Даже если он выбрался из своей клетки, зачем пришёл к нему? Он ничего не понимал. В глазах читался страх. – Кто ты? – тихо спросил он, медленно подвигаясь ближе к холодному бетону. – Я бегу с этого места, хочешь со мной? – тихо спросил парень.       Бежит? Почему предлагает ему? Как этот парень выбрался? Почему из всех в этом подвале хочет помочь именно ему? Вопросов было больше, чем ответов. Сынмин пытался руководствоваться здравым смыслом, а не поддаваться эмоциям. Он хотел сбежать и вот он шанс. Но вся ситуация казалась ему странной. Незнакомец просто зашел в его клетку и предлагает сбежать. Это выглядело подозрительно. Подозрительно страшно. – Почему я должен верить тебя? Откуда у тебя ключ? – Слушай я сам не знаю почему вместо того, чтобы сейчас бежать, решил взять тебя с собой, – Сынмин понял, что парень начинает злиться – Если хочешь сбежать отсюда пошли, если хочешь сидеть тут дальше, то я пошёл.       Он не успел ничего ответить — парень уже развернулся и пошёл прочь. Не успев обдумать произошедшее, Сынмин резко поднялся и поспешил за ним. Тот обернулся и протянул руку. Сынмин замер. Ему не хотелось брать за руку незнакомца. Он и сам не понимал, почему вообще поднялся и решил пойти следом. Стоит ли доверять этому парню? После короткого колебания он всё же протянул руку в ответ. Блондин крепко, но не грубо сжал его ладонь и повёл за собой к выходу. Сынмин шёл быстро, стараясь не отставать, несмотря на жгучую боль. Внезапно они остановились. Сынмин не понял причины, но решил лишний раз не задавать вопросов. Казалось, блондин знает, что делает. Всё происходящее выглядело странным, но, если это шанс выбраться, он был готов на что угодно.       Сверху было тихо. Сынмин почувствовал, как парень потянул его за собой по ступенькам. Тот двигался быстро, но осторожно — под его ногами не скрипнула ни одна ступенька. Ким пытался идти так же, но всё равно слышал под собой тихий, неприятный скрип. Он понял: парень точно знает, куда наступать, чтобы не шуметь. Это казалось странным… и настораживало. Поднявшись наверх, они остановились. Сынмин огляделся. Было темно. Лишь слабый ночной свет пробивался сквозь задернутые шторы. Подняв взгляд, он заметил камеру. Выключенную. Осознание пришло мгновенно: сигнализация тоже не работает. Он уже хотел спросить блондина, как ему это удалось, но тот вдруг рванул к выходу, потянув его за собой. Они остановились у двери, и парень одним рывком распахнул её. Сынмин напрягся — он ожидал увидеть охранника… или Кристофера. Но за дверью никого не было. Только тёмный, густой лес впереди.       Они шагнули за порог. Сынмин, превозмогая боль, вдохнул полной грудью свежий воздух. Словно почувствовав чужой взгляд, он повернул голову — и встретился с карими глазами и усталым выражением лица. Только сейчас, в свете луны, он смог разглядеть, насколько красив этот парень: по щекам были рассыпаны мелкие веснушки, сразу притягивающие взгляд. Парень коротко кивнул. Сынмин ответил тем же — и в следующий момент они сорвались с места. Они бежали в сторону леса. Тёмного, густого. Но Сынмин не останавливался — чувствовал, как чужая рука крепче сжимает его ладонь, не позволяя отстать. Он бежал, стараясь держаться рядом. Босыми ступнями ощущал каждую ветку, каждый камень, влажную землю. Хотелось остановиться. Ноги гудели. Вокруг всё сливалось в темноту. Но он понимал: останавливаться нельзя. Он уже сбежал. Теперь главное — не остановиться, как бы ни было больно. Бежать. Бежать подальше от этого дома. Бежать — к свободе.       Он чувствовал свободу. Впервые за два года — по-настоящему. В лёгких начинал заканчиваться воздух, дышать становилось всё труднее. Это казалось странным: раньше он никогда не жаловался на выносливость и мог бегать без остановки. Сейчас же это было почти невозможно. Он списал всё на истощение и раздирающую боль в теле. Каждый шаг давался с трудом. Он бежал через силу, полностью доверившись парню, который тянул его за собой, не позволяя отстать. Он действительно сбежал. Адреналин бушевал в крови. Мысли путались, но одна из них пробивалась особенно ясно: это похоже на судьбу. Стоило ему подумать о побеге — и появился незнакомец, который помог ему выбраться.       Он остановился и без сил рухнул на мокрую землю. Пытался отдышаться. С неба начал моросить лёгкий дождь. Ступни горели огнём. Он никогда не бегал так быстро. Никогда не испытывал такой жгучей боли в лёгких. Каждый вдох отдавался болью во всём теле. Но если так ощущается свобода — он готов терпеть. Главное, что он наконец-то выбрался. Наконец-то сможет жить так, как хочет. Он не верил, что это правда. Не верил, что спустя два года наконец свободен.       Он повернул голову и встретился с карими глазами. Парень напротив был невероятно красив. Его внешний вид выглядел потрёпанным, но это никак не портило правильные, почти идеальные черты лица: тёмные глаза, ровный нос, слегка пухлые губы. Светлые волосы с заметно отросшими корнями, россыпь веснушек, придававших его внешности тёплое, почти солнечное ощущение. Он был худым — и это совсем не удивляло. Блондин рядом тяжело дышал. Сынмин понимал, что тот чувствует: ту же боль, то же изнеможение. И всё же он был благодарен. Если бы не этот парень, он до сих пор сидел бы в том подвале.       Сынмин понимал: нужно бежать дальше. Он не знал, когда их начнут искать, но был уверен — пропажу обнаружат быстро. Он не знал, насколько глубок этот лес, как далеко они от Сеула и сколько ещё придётся бежать. Но одно было ясно — надолго его не хватит. Силы были на пределе. Он уже решил: как только вернётся в Сеул, сразу пойдёт домой. Только туда. Он хотел увидеть маму — ту, которую не видел два года и о которой вспоминал каждый день. Он не мог представить, как она пережила его исчезновение. И отчаянно надеялся, что с ней всё в порядке. Он скучал по ней. Сынмин понимал: возвращаться домой рискованно. Но он всё равно рискнёт. Ему нужно убедиться, что с его единственным родным человеком всё хорошо. Но сначала нужно — выбраться из леса. – Пошли, рано или поздно они заметят нашу пропажу, – парень поднялся на ноги, протягивая ему руку – Дойдем до Сеула, а там каждый пойдет своей дорого. – Спасибо, что помог, – сказал Сынмин, слегка улыбаясь – Ким Сынмин. – Ли Феликс.       Он увидел легкую улыбку на лице Феликса. Сынмин почувствовал, как он крепко сжал его руку, направляясь дальше. Наступать на ступни было невыносимо. Дождь усиливался. Они шли бок о бок — в полной темноте. Ни единого намёка на лунный свет. Воздух был свежим, даже слишком. Под ногами чавкало болото. Вокруг стояла пугающая тишина. Она пугала. Но не так как в подвале. Он боялся услышать звуки не совместными с природой. Тревога внутри стала чуть меньше. Ким видел, что Феликс напряжен, как и он сам. Он пытался сохранять разум чистым, освободившись от ненужных мыслей.       Они шли быстро. Сынмин был готов начать бежать, лишь бы скорее выбраться из густого тёмного леса. Он не знал, сколько они уже идут. Казалось, что вечность. Лес казался бесконечным — будто выхода из него не существовало. Он не оборачивался, боялся увидеть в темноте, что-то несвойственное для леса или кого-то. Он знал только одно — останавливаться нельзя. Сзади послышался бег. В голове вспыхнуло одно слово: «Беги». Он начал бежать, чувствуя, как Феликс тянет его. Он понимал, что для него он груз, который он может спокойно бросить. Но Феликс держал его крепко, словно не хотел, чтобы его поймали. Ким чувствовал это начал бежать со всех сил, чтобы из-за него их не поймали.       Дождь бил в лицо. Вокруг — кромешная тьма. Лёгкие болели. Но он не хотел, чтобы его поймали. Он не остановится — даже если потом не сможет ни ходить, ни дышать. Он бежал. Бежал, не оглядываясь. Каждая ветка под ногами отдавалась резкой болью в ступнях. Кровь в жилах будто застыла. Он всё ещё слышал, что за ними бегут. Видел свет фонарей, бивших им в спину. Он понимал, что им нужно спрятаться. Но где? В темноте он почти ничего не видел. Не успел он подумать, как Феликс резко потянул его в сторону. Из-за болота под ногами он чуть не упал, но продолжил бежать. Бежал пока не упал в небольшую яму. Быстро сообразив он пополз в сторону, где уже успел сесть блондин. Он прижался к нему. Почувствовав руку на своем рту, он начал паниковать сильнее. Рука мешала ему дышать. Но он понимал если их услышат, их убьют.       Он слышал, как мимо пробежали люди. Видел лучи фонариков. В ушах звенело, а тело трясло от дикого ужаса. Ему было невероятно страшно — страшно за свою жизнь. Яма, в которой они сидели, была небольшой. В темноте её почти невозможно было заметить. Но стоило лишь посветить в их сторону — и сразу можно было увидеть двух парней, дрожащих от холода и страха, тихо сжавшихся в самом углу. Он прижался к Феликсу как можно ближе, чувствуя, как тот тоже дрожит. Он надеялся, что эти люди не додумаются посветить сюда. Надеялся, что они просто уйдут. Он не хотел возвращаться в тот подвал после того, как хоть на мгновение почувствовал свободу.       Сердце бешено колотилось, и ему казалось, что оно вот-вот вырвется из груди. На глазах выступили слёзы, но он не плакал — просто не мог. Было страшно пошевелиться. Страшно издать хоть малейший звук, сделать одно неверное движение. Он понимал: чем тише они сидят, тем меньше шанс, что их найдут. Луч фонарика становился всё ближе. Он закрыл глаза, надеясь, что люди пройдут мимо. Хотел верить, что тьма и дождь укроют их, спрячут от чужих глаз. Рядом он почувствовал, как Феликс начал дрожать.       Шаги постепенно отдалялись. Свет фонариков исчез в темноте. Дождь только усиливался. Дыхание всё ещё было сбитым. Всё тело ломило от боли, ступни горели огнём. Он был весь в грязи и воде. На коже липли холодная жижа и болотная грязь. Хотелось смыть с себя всё это, очиститься. Но сейчас его волновало другое — как остаться на свободе. Синяки ныли всё сильнее. Он больше не мог терпеть эту боль, не мог сидеть, вжавшись в стену. Хотелось выбраться и бежать дальше, пока хватит сил, наконец вдохнуть полной грудью. Но он не мог. Стоит только вылезти — и его в ту же секунду поймают. А без Феликса, который всю дорогу тянул его за собой, он далеко не уйдёт. Просто не сможет.       Внезапно Феликс убрал ладонь с его рта. Он глубоко вдохнул, чувствуя режущую боль в лёгких. Он заметил, как блондин начал осторожно вылезать из ямы. Сам он не спешил. Боялся. Хотя понимал, что Феликс рискует свободой, проверяя, нет ли поблизости людей. Он не хотел, чтобы его поймали. Преодолевая страх, он медленно пополз к выходу. Феликс всё ещё стоял у края ямы. Сынмин замер, прислушиваясь к каждому звуку. Но кроме шума дождя и шелеста ветра ничего не было слышно. Обошлось. Их не заметили. Теперь им нужно как можно скорее выбраться из этого леса. Их уже начали искать. А времени становилось всё меньше.       Повернув голову, он увидел, как Феликс выбрался из ямы. Он пополз дальше. Нужно торопится. Больше медлить нельзя. Он все ещё ничего не видел. Дождь стал как будто только сильнее. Он пытался спрятать страх как можно глубже. Страх мешал ему думать, анализировать, присматриваться в темноту. Он понимал, что, если будет бояться далеко не убежит. Он хотел выбраться. Как оказалось, подвал — это лишь маленький этап побега. Самое главное было выбраться из леса. Он был рад, что была ночь, благодаря ней их не нашли. Он увидел ладонь Феликса. – Давай руку, нужно бежать дальше.       Сынмин схватил Феликса за руку, и тот быстро помог ему выбраться из ямы. Они не стали терять ни секунды — сразу побежали дальше, не разжимая рук. Ноги сами несли их сквозь тёмный лес. Сынмин надеялся, что до выхода осталось совсем немного. Он чувствовал, как ноги отказываются бежать — ступни горели от адской боли. Но он понимал: останавливаться сейчас опасно. Их ищут. Нужно как можно скорее добраться до города. Нужно выбраться из этого бесконечного леса.       Он хотел остановиться. Сил бежать уже не было. Но он продолжал. Несмотря на жгучую боль в лёгких и адскую боль в ступнях. Воздух был слишком влажным — дышать становилось всё труднее. В глазах темнело. Но останавливаться нельзя. Не сейчас, когда он уже пробежал так много. Вдалеке послышался звук мотора. Облегчение пробежало по телу: лес не бесконечный, они движутся в правильном направлении. Болото под ногами мешало идти быстрее, словно лес сам не хотел отпускать их. Но он бежал. Его свобода была дороже всего — она принадлежала только ему. Он знал: если остановится сейчас, больше не сможет продолжить. Он хотел выбраться из леса. Он не остановится на полпути — даже если потом не сможет дышать или идти.       Голова начала кружиться. Каждое движение сопровождалось болью. Впереди он увидел просвет. Ему показалось, что он умер и сейчас бежит в лучший мир. Свет становился ярче. Капли барабанили по лицу, сливаясь с его собственным шумом сердца. Он остановился. Деревья остались позади. Они выбежали из леса. Перед ними растянулась длинная, пустая трасса, мокрая от дождя. Ни одной машины, ни одного звука — только дождь, шуршащий по асфальту, и их тяжёлое, сбившееся дыхание.       Они выбрались. Наконец выбрались — из леса. Дыхание было тяжёлым, перед глазами темнело. Но на лице невольно появилась лёгкая улыбка. Он смог. Он на свободе. Он добежал. Отпустив ладонь Феликса, Сынмин медленно направился к трассе. Присмотревшись, он огляделся. Эти края казались знакомыми. Он был здесь раньше. Оглядываясь по сторонам, он быстро понял, где находится Сеул. Попытался напрячь память он понял к городу они не дойдут — их схватят раньше. Нужно было придумать другой план. Пока он думал, рядом появился Феликс. – Нам нужно идти – тихо сказал Феликс. – Мы не дойдем – ответил Сынмин.       Он понимал: они не дойдут. У обоих ноги были стерты в кровь. Он видел своё состояние и понимал, в каком состоянии находится Феликс. Даже если бы они захотели идти дальше, сил у них не хватило бы. Он знал эту местность. И понимал: если они пойдут к Сеулу пешком, их поймают уже на первом же повороте. Им нужна была попутка — это единственный вариант. Но он не знал, пустят ли их в таком виде. Сынмин хорошо понимал: не каждый остановится посреди ночи на трассе, и уж тем более не каждый возьмёт их в салон. Всё становилось крайне проблематичным. Тем не менее он почему-то верил, что им повезёт. Он просто чувствовал это. – Что ты предлагаешь? – тяжело выдохнув спросил Ликс. – Попутка – Ты сума сошёл? А если ты остановишь одну из тех машин которых нам надо избегать, чтоб не вернуться в тот подвал?       Сынмин ничего не ответил. Он пытался сфокусировать свое зрение на дороге. Он верил, что у них получиться. Он понимал, что им желательно добраться до Сеула пока не взошло солнце. Днем находясь на веду им будет тяжелее спрятаться. Он понимал, что самое главное для них обоих это спрятаться. Залечь на дно. Сделать так чтобы их не нашли. Он знал, что пойдет домой. Он понимал, что это риск, но больше ему идти некуда. Это был его единственный вариант. Он может взять с собой Феликса, но что-то внутри подсказывало, что он не пойдет с ним. Они договорились что разойдутся, как только доберутся до Сеула. Вдалеке показались фары. Он поднял руку. Это их шанс.       В туже секунду, что он поднял руку, почувствовал, как Феликс вцепился в неё опустив и пытаясь оттащить его в сторону. Он начал вырываться, пытаясь освободить руку, они не могут потерять этот шанс. Он увидел, как Феликс запнулся и повалился на землю. Уцепившись за его футболку, и потянул его за собой, они вместе кубарем скатились с небольшой горки, ещё сильнее вымазавшись в болоте. Сынмин навалился сверху, чувствуя, что ещё больше испачкался в болото. Стало противно. Он хотел подняться и все-таки остановить ту машину, которая подъезжала только ближе, но Феликс обхватил его всеми конечностями, удерживая на месте. Он начинал злиться. Он не понимал, что творит блондин. Сынмин дёргался, пытаясь вырваться, лишь сильнее пачкая их обоих болотом. Машина промчалась мимо. – Блять, да что ты творишь? – громко спросил Сынмин. Он был зол. – Пытаюсь не вернуться обратно в тот ебаный подвал, – в тон ему ответил Феликс – Ты понимаешь, что попутка — это счастливый билет обратно. Я просидел там два года и не хочу возвращаться, только потому что ты решил испытать удачу.       Какую удачу? Почему Феликс решил, что им не повезет? Сынмин знал, что делал. Он не настолько глупый, чтобы рисковать своей свободой. Он тоже не хотел возвращаться в подвал. Он просто хотел попасть домой. Недолго думая он вцепился зубами в плечо блондина в надежде, что тот его наконец-то отпустит. После укуса послышался громкий крик и тут же затих. Он держал крепко, чувствуя во рту привкус железа. Тут же он понял, что плечо Феликса было ранено. Он не мог укусить до крови. Он знал, что не мог. Не настолько много у него сил. Он продолжал держать его пока Феликс держал его. Он не хотел делать ему больно. Но он сам вынудил его. Ким почувствовал, что Феликс отпустил его. Он хотел отпустить его как его резко скинули на холодную, мокрую землю. Было не приятно. Но он понимал, что принес Феликсу куда больше боли, чем тот ему.       Дождь усилился. Во рту оставался неприятный привкус железа. Синяки на теле напоминали Сынмину, что нужно двигаться дальше. Но он не мог — ноги отказывали. Хотелось просто лечь и не вставать. Он причинил боль человеку, который помог ему, и не хотел возвращаться в тот дом. Феликс всегда пытался спасти их обоих. Он мог сбежать один, но остался. Всё это время, пока они шли через лес, Феликс вёл его за собой — не отпускал руки ни на секунду, даже когда мог бы идти быстрее и избавиться от обузы. Именно он спрятал их в яме, когда за ними бросились бежать. Он просто хотел, чтобы Сынмин был в безопасности. Теперь Сынмину было стыдно, что он укусил его. Он понимал, как это было больно. Поднявшись с земли, он медленно подошёл к блондину, свернувшемуся в калачик. Феликс плакал. Что-то кольнуло Сынмина изнутри. Он опустился рядом. – Эй ты чего? – он аккуратно коснулся плеча Ликса, тот дернулся от прикосновения – Извини, ты не оставил мне выбора. Я не хотел причинить тебе боль.       Он заметил, что Феликс начал плакать сильнее. Он не знал почему, но ему захотелось обнять его. Он догадывался, что слёзы блондина текут не из-за того, что тот его укусил, а потому что накопилось слишком много эмоций. Он понял, что Феликс плачет от безысходности. Сынмин понимал, почему. Он давно догадался, что Феликс планировал побег явно не один день. Возможно, те шаги, которые он слышал по ночам, принадлежали ему. За пару часов он смог понять этого парня. Феликс оказался не таким простым, каким мог показаться. Он был сильным человеком, и Сынмин мог ему позавидовать. Но он понимал, что даже самые сильные иногда дают слабину, и это нормально. Он не знал, сколько времени всё это копилось в нём, но догадывался, что очень долго. Он тяжело выдохнул. Он должен был объяснить всё Феликсу, чтобы они окончательно покинули эту местность. – Ликс, – он почувствовал, как Феликс дернулся от этой формы своего имени – Я знаю эту местность и до поворота примерно пару километров в сторону города, до сюда они не доедут им просто без толку, а других дорог из леса нету, наоборот опасней идти в ту сторону на своих двух, там скорее всего они и будут нас ждать. – Что...? – Феликс удивленно уставился на него.       Сынмин коротко кивнул. Он знал, о чем говорит. Хоть видел он плохо из-за темноты и того, что очки были сломаны. Именно эту местность он не перепутает не с чем другим. Именно это дорогой они с классом ездили в поездки по Корее на каникулах или в качестве поза классных мероприятий. Именно этой дорогой он ездил к отцу в Пусан. Даже если бы он был вообще без очков, этому местность он бы узнал. Слишком хорошо запомнил эту дорогу, все повороты на ней. Всегда, когда он здесь ездил никак не мог подумать, что за этим лесом будет дом, в котором каждый день пытают, продают и насилуют детей. Он хотел, чтобы Феликс доверился ему, как он доверился ему в подвале. – Хорошо давай ловить попутку, – голос Феликса был тихим – Только ты думаешь, нас кто-то возьмет в таком виде? – Пустят, главное сейчас дождаться машину в такое время — это не так просто. – Откуда ты знаешь, ну про все? – Ездил на классные поездки, чаше всего именно этим маршрутом, вот и запомнил, – спокойно ответил Сынмин, помогая Феликсу подняться – А по поводу ночи, чаще всего мы с этих поездок возвращались ночью.       Он заметил короткий кивок Феликса. Сынмин был благодарен ему за доверие. Они поднялись на дорогу. Вдалеке снова появились яркие фары. Он поднял руку. В этот раз Феликс просто стоял рядом и не пытался помешать ему остановить машину. Он молился, чтобы его слова были правдой. Он понимал, что шансы у них — пятьдесят на пятьдесят, но решил не говорить об этом Феликсу. Он чувствовал напряжение Феликса, которое росло по мере приближения машины. Он понимал, что их ищут, и что в машине вполне могут оказаться люди Кристофера, но был уверен, что им повезёт. Дождь становился всё сильнее. Сынмин боялся лишь одного: что даже если машина остановится, их могут просто отказаться подвезти из-за внешнего вида.       Машина начала притормаживать, слегка съезжая с трассы. Сынмин понимал, что нужно придумать максимально правдоподобную историю о том, как они здесь оказались, почему в таком виде и как их зовут. Он понимал, что правду говорить нельзя. Подойдя ближе, он заметил за рулём женщину средних лет. Это был шанс. Ему нужно было звучать максимально убедительно. Женщина точно их подвезёт — он надеялся на это. Он подошёл ещё ближе, слегка заглядывая в окно. Женщина смотрела на него с беспокойством в глазах. – Здравствуйте, извините, что без покоим, но мы с другом туристы и не знаем как добрать до Сеула, нам стыдно просить, но можете пожалуйста подвести нас, у нас вечером самолет и мы боимся, что не успеем. – Да, конечно садитесь – быстро проговорила женщина.       Они сидели в машине и ехали по пустой дороге. Дождь всё не думал заканчиваться. Сынмин сидел неподвижно, боясь испачкать идеальный белый салон. Он радовался, что их согласились подвезти. Они ехали молча, из радио тихо доносилась незнакомая ему песня. Он чувствовал, как сильно напряжён Феликс. Ему было видно, что тому некомфортно — как и ему самому. Он бы никогда не воспользовался автостопом без острой необходимости, но не догадывался, что эта необходимость возникнет именно тогда, когда он будет убегать от опасных людей. Он никогда не думал, что вообще придётся убегать от опасных людей.       Сынмин периодически ощущал взгляд женщины на себе через зеркало. Он понимал, что она что-то хочет спросить, но пока не решалась. Или просто подбирала слова. Он ждал. В голове уже крутились несколько вариантов, как можно будет ответить, чтобы легенда звучала правдоподобно. Ким заметил, что Феликс опустил голову, пытаясь спрятаться. Быстро посмотрев в окно, он увидел, что они подъезжают к повороту. Он отвернулся к другому окну — их не должны были заметить. Он не хотел доставлять неприятности женщине, которая согласилась подвезти их по доброте душевной. Хотя на улице всё ещё была ночь, дождь лил так сильно, что даже если кто-то и захочет что-то заметить, вряд ли бы получилось. Но на всякий случай он отвернулся. Выдохнуть с облегчением он смог только после того, как они проехали поворот. Он не представлял, сколько там могло стоять машин, но догадывался, что немало. До рассвета оставалось всего пару часов, а до Сеула — около получаса. Он тяжело выдохнул. Ещё немного — и он будет дома. Дома спустя несколько лет. – Так как говорите вас зовут? И что вы делали на трассе в такое время и в таком виде?       Сынмин ждал этого вопроса. Он понимал, что должен ответить сам. Феликс не знал, что именно он сказал женщине раньше. Быстро взглянув на блондина, он понял, что тот начал паниковать, явно не зная, что ответить. Он знал: он будет придерживаться легенды о том, что они туристы. – Я Кайл, а это, – он указал на Феликса – Чейз, мы туристы и решили сходить в поход, но не рассчитали время и пропустили последний автобус, а вещи потеряли, хоть их было немного, но все равно немного обидно, – Сынмин сделал паузу – Но думаю, что мы вернемся за ними завтра.       Ким посмотрел в зеркало и встретился с болотными глазами женщины. Во взгляде её он заметил удивление, но видел, что она поверила. Он сталкивался с подобным уже не раз — и это им шло на руку. Главное, чтобы женщина не начала всё обдумывать и не задавала лишние вопросы. Он, хоть и знал, что сможет придумать ответ, не горел желанием общаться с ней. Голова и так казалась тяжелой, он хотел спать, но не мог. Нужно было следить за дорогой — мало ли где эта женщина решит их оставить.       Он почувствовал, как на плечо опустилась голова сидящего рядом Феликса. На его лице появилась непроизвольная улыбка. Он понял, что блондин устал. Теперь ему спать точно нельзя. Он был готов пожертвовать своим сном, чтобы Феликс мог отдохнуть. Это было единственное, чем он мог отблагодарить его за спасение. Если бы не Феликс, он до сих пор сидел бы в том подвале, мечтая о побеге. Обычно Сынмин не верил в судьбу. Она была с ним несправедлива. Но встретив этого парня, он понял, что не всё кончено. Феликс стал его ключом к побегу, его проводником через лес. Он стал тем, с кем Сынмин мог почувствовать безопасность и кому мог полностью доверять. Хоть прошло всего пару часов, этого времени ему хватило, чтобы привыкнуть к нему и довериться полностью.       Он до сих пор не понимал, зачем Феликс решил взять его с собой. Он знал, что в подвале каждый был сам по себе. Там время шло словно навес золота: запнулся — считай, уже труп. Для него поступок Феликса, который взял его с собой, был смелым и рискованным. Блондин столько раз мог просто оставить его и спасать только себя, но за всё время он этого не сделал. Сынмин был невероятно благодарен и понимал, что никогда не сможет отплатить за это. Он знал, что далеко не каждый пойдёт на такие риски. Феликс был хорошим человеком, лучшим из тех, с кем ему когда-либо приходилось пересекаться. Блондин не только выглядел как солнце, но и был им — солнечным. – Откуда вы к нам приехали? – внезапно спросила женщина. – Из Австралии, к другу, но он должен только утром прилететь из Японии.       Он увидел короткий кивок женщины и надеялся, что она больше ничего не спросит. Голова болела, а засохшая грязь на теле неприятно стягивала кожу. Женщина действительно больше ничего не спрашивала. Сынмин прикрыл глаза. Внутри впервые за долгое время стало тепло и подозрительно спокойно. Он подумал, что это тепло означает конец — конец его страданиям. Он наконец-то сможет жить как раньше. Хотя глубоко внутри понимал, что «как раньше» уже никогда не будет. Теперь ему придётся быть осторожным. Первое время придётся прятаться. Как и всю оставшуюся жизнь. Как раньше больше никогда не будет. Никогда. Он понимал, что отныне всё изменится.       Он не заметил, как уснул. Как бы ни пытался держаться, у него не получилось — он слишком устал. Обычно его сон был чутким: он слышал каждое движение и мог проснуться от любого шороха. Но сейчас, едя по ровной дороге и слушая тихую музыку с радио, он уснул. Дорога его укачала. Вокруг было темно, снов не было. Он впервые уснул с лёгкостью. Впервые не боялся засыпать. Впервые мог заснуть с уверенностью, не думая о том, что не проснётся. И хоть сон был не таким крепким, как раньше, он всё равно радовался. Рад, что больше ничто не тревожило его мысли.       Открыв глаза, он заметил, что машина остановилась. Он услышал тихий кашель. Он не знал, сколько они уже стояли на месте, но судя по спокойному лицу женщины, недолго. Он повернул голову — Феликс всё ещё спал. Аккуратно коснувшись его плеча, Ким тормошил блондина. Феликс поднял голову и посмотрел на него с непониманием в глазах. Ким кивнул в сторону окна, показывая, что они приехали. Блондин моментально выскочил из машины, слабо улыбнувшись. Он понимал его. Они наконец-то были в Сеуле. – Спасибо, что подбросили – сказал он, видя кивок женщины       Он вылез из машины. Как только дверь захлопнулась, машина тронулась с места. Он проводил её взглядом, пока она не скрылась за поворотом. Повернувшись, он медленно подошёл к Феликсу. Холодный воздух ударил в лицо. Шум улицы, далёкие сигналы машин, свет вывесок — всё было до боли знакомым. Родным. Он глубоко втянул воздух, будто боялся, что город исчезнет, если не убедится в его реальности. Он дома. После подвала. После леса. После страха, который не отпускал ни на секунду. Он наконец-то дома. Он жив. Он смог выжить. Смог выбраться.       Сынмин смотрел вдаль. Дождь наконец-то закончился. Воздух был чистым, приятным, городским. Он скучал по этому ощущению. Весь Сеул ещё спал. До восхода оставалось чуть меньше пары часов. Он знал, что нужно успеть дойти до дома до рассвета, спрятаться, пока ночь не закончилась. Он повернул голову и посмотрел на Феликса. Тот тоже смотрел вдаль, наслаждаясь свежим городским воздухом. Только теперь Сынмин обратил внимание на то, как они выглядели. Оба были вымазаны в грязи. На футболке блондина, в области плеча, было заметно небольшое кровавое пятно. Волосы — в грязи. Но он был счастлив, как и Феликс рядом.       Феликс повернул голову. Сынмин встретился с его карими глазами. Во взгляде блондина он увидел что-то похожее на грусть, и внутри всё неприятно сжалось. Им нужно было расходиться — они договорились об этом на берегу. Но Ким не хотел. Феликс стал для него больше, чем просто незнакомцем. Он привык к нему, и судя по взгляду блондина, понял, что тот тоже не хочет расставаться. Но нужно. Сынмин понимал: опасно передвигаться вместе. Если их найдут, убьют обоих. Как бы ни хотелось, дальше каждый пойдёт своей дорогой. Они молча смотрели друг на друга. Сынмин первым нарушил тишину, понимая, что каждая минута на счету. – Пришло время прощаться? – спросил Сынмин. Феликс кивнул – Спасибо, что помог и поверил, может ещё встретимся.       Феликс ничего не сказал и сделал пару шагов вперёд. Блондин крепко обнял его, и Сынмин почувствовал, как тот уткнулся ему в шею. Внутри стало теплее, а в глазах появилась влага. Он не хотел плакать, но стоя в объятьях того, кто не оставил его в беде, кто был рядом до самого конца, удержаться было невозможно. За эти пару часов они пережили многое вместе. Ему было больно отпускать Феликса, но выбора не было. Каждый должен идти своей дорогой. Он обнимал его так же крепко, как Феликс обнимал его, чувствуя себя навечно должником за помощь. По щеке потекла единственная слеза. Он никогда не мог подумать, что привяжется к кому-то так быстро. Феликс первым отстранился. В его глазах Ким заметил блеск — тот же, что горел и в его собственных. Пора идти. Больше стоять нельзя. Пора расходиться. Но он верил, что они ещё встретятся. Чувствовал это всем сердцем. – Спасибо, что был рядом, ещё обязательно встретимся, обещаю.       Сынмин кивнул. Он верил: их пути обязательно пересекутся. Он отошёл, разворачиваясь и направляясь к дому. Нужно было уйти первым, иначе они не разойдутся. Он чувствовал взгляд Феликса за спиной, пока не скрылся во дворах. Внутри было пусто, словно вырвали часть души. Для него Феликс стал больше, чем просто незнакомец. Он чувствовал, что они стали ближе, и знал: как только встанет на ноги и перестанет быть на прицеле, он обязательно найдёт его. Он не остановится, пока не найдёт. Он верил в судьбу, верил, что их встреча не случайна. Это точно не конец. Он шёл, думая о том, как объяснит маме своё отсутствие за эти пару лет. В мыслях промелькнула идея остаться в тени, чтобы все продолжали считать его мёртвым, но он понимал: он не может так. Он должен вернуться домой. Вернуться впервые за два года.       Он шёл в знакомых дворах. Вокруг было тихо. До дома было не так далеко. Он думал, что скажет маме, когда вернется. Что будет делать, когда вернется. Сынмин уже понимал, как будет жить. Он очень надеялся, что не разучился и не забыл, как взламывать сервера. Теперь его хобби станет его билетом в будущее. Долго дома задерживаться он не сможет. Он понимал, что в принципе идти домой опасно. Его могут искать там в первую очередь. И скорее всего так и будет. У него не так много времени. Плюс минут день. За это время он должен будет уйти. Куда он не знает. Но за этот день ему нужно придумать. Понять. Найти место где он сможет быть в безопасности.       Мимо пробежала одинокая собака. Слышался шелест листьев. Он медленно завернул за угол. Ноги всё ещё горели, особенно после того, как немного отдохнули. Каждое движение давалось с трудом, но он понимал: осталось немного. Он прошёл большой путь и останавливаться не собирался, особенно когда оставалось только повернуть — и он будет дома. Внутри тепло разливалось от мысли, что цель почти достигнута. Два года он ждал этого момента, два года мечтал о том, как вернётся. В голове до сих пор не укладывалось, что он прошёл такой путь, но радость и облегчение перекрывали усталость. Он радовался, что не сдался, что, несмотря на боль в теле, продолжал идти. Радовался, что выбрался и сможет сделать всё, чтобы больше никогда не оказаться в том месте.       Он вышел из переулка между домами. Внутри что-то кольнуло. Он прошёл во двор — свой двор, в котором вырос и жил два года назад. Медленно направлялся к нужному подъезду, к подъезду, где два года назад его похитили. С каждым шагом боль в теле становилась невыносимой. Сердце сжалось, словно пытаясь предупредить его: не нужно идти туда. Ему не нравилось это чувство — ни разу раньше он не испытывал ничего подобного. Его бросало в холод. По позвоночнику пронёсся удар, словно ток. Он впервые за всё время ощутил настоящую панику. Это начало напрягать его всем телом.       Подойдя к подъезду, он дернул за дверь — благо, она поддалась. Сынмин не удивился: её не могли починить уже третий год. Он был рад, что ничего не изменилось. Поднимаясь по лестнице, паника росла с каждой секундой. Сердце билось так сильно, что казалось, вот-вот выскочит из груди. Ноги были ватными, но он продолжал идти. Осталось совсем немного — всего два этажа отделяли его от дома. Он пытался успокоиться, понять, в чём причина такой паники, но в голову ничего не приходило. Он не списывал это на усталость — дело было не в ней. Это было что-то большее, но чего именно, он не понимал.       Стоя напротив своей квартиры, он никак не мог собраться с силами, чтобы открыть дверь. Ключ он нашёл под ковриком — там, где всегда оставлял его, когда в квартире никого не было. Это насторожило его ещё сильнее. Он примерно понимал, что сейчас около пяти утра. Мама обычно спала в это время, и мысль об этом вызывала у него тревогу. Всё же, собравшись с последними силами, он вставил ключ и открыл дверь. Не теряя ни секунды, резко дернул за ручку и прошёл внутрь, сразу закрыв дверь на защёлку.       Первое, что он заметил, стоя в прихожей — это тишина. Мертвая тишина. Хоть ночь уже наступила, ничего не было слышно: ни тихого сопения, ни непроизвольного шевеления. Ничего. Он боялся думать о плохом. На ватных ногах он стал осторожно ходить по квартире в полной темноте. Заглянув во все комнаты, он не обнаружил ни единого признака жизни. Пройдя в комнату матери, он присел на кровать. Он не понимал, где могла быть мама. Она не могла уехать. Пока в голове перебирались все возможные варианты, взгляд его упал на рамку, стоящую на столе. Он помнил, что раньше её не было. Хотя прошло два года, он знал: его мама никогда не любила фотографии в рамках. Он поднялся с кровати и на ватных ногах подошёл к столу. Взяв рамку в руки, он моментально почувствовал, как из глаз потекли слёзы.       Он больше не мог стоять и рухнул на колени, обнимая рамку руками. В ней было фото его мамы с чёрной лентой. Слёзы обжигали щеки, катясь потоками. Он не понимал, как такое могло случиться. Он был уверен, что ещё увидит маму. Но опоздал. Он больше никогда не увидит её. Осознание случившегося разрывало его изнутри. Он потерял единственного родного человека, не успев даже попрощаться. Слёзы продолжали течь. Боль была невыносимой. Внутри была пустота. Теперь он был полностью один. Больше у него не осталось никого. Только недавно он выбрался из подвала, впервые почувствовал радость… и теперь понял, что отныне ему быть одному.       Он не знал, сколько просидел на полу, погружённый в слёзы. Сначала они текли сами, обжигая щеки, потом закончились, когда через открытое окно стали пробиваться первые солнечные лучи. Он сел неподвижно, прислушиваясь к тихому шороху ветра, словно пытаясь удержать мгновение, которое уже никогда не вернётся. В последний раз он посмотрел на фотографию матери. Рамка была холодной в его руках. Осторожно, будто боясь нарушить что-то святое, он положил её лицевой стороной на стол. Тяжёлый выдох рванул из груди, оставив пустоту внутри, где ещё недавно жили надежда и страх. Он хотел смыть с себя всю грязь — и физическую, и ту, что застряла глубоко внутри. Хотел впервые нормально помыться, почувствовать, что, жив, а не просто существует. Хотел отвлечься, хоть на мгновение забыться. Но все мысли цепко держались за смерть матери, возвращая боль с новой силой. Он не понимал, как и почему это случилось. Сынмин медленно направился в свою комнату. Комната матери казалась удушающей: стены напоминали о её отсутствии, каждый предмет кричал о том, что её больше нет. Идя по тёмному, но знакомому коридору, он ощущал запах пыли — густой, тяжёлый, как сама память. Она была везде, лежала комом в воздухе, и невозможно было вдохнуть свободно. Зайдя в свою комнату, он заметил, что почти ничего не изменилось с момента его исчезновения. Всё осталось на своих местах, словно время здесь остановилось, будто подстраиваясь под его внутреннюю пустоту. Он опустился на кровать, обхватив колени, и впервые позволил себе ощутить: теперь он действительно один.       Он прошёл по своей комнате к шкафу и достал полотенце и свои вещи. Душ был ему необходим. Срочно. Вода всегда умела успокаивать его, смывать не только грязь, но и тяжесть внутри, даря иллюзию покоя. В ванной его слегка удивило, что свет и вода всё ещё работали. Но это было к лучшему. Как бы ни было больно, теперь он должен заботиться о себе сам. Стоя под тёплой струёй, он наконец смог расслабиться. Поток воды омывал тело, смывая усталость и грязь, а вместе с ними — остатки страха и отчаяния. Он отключил мысли, стараясь ни о чём не думать. Нельзя было позволить хаосу в голове захватить его целиком. Капли воды непрерывно тарабанили по лицу, оставляя лёгкое эхо в ушах. Тело болело, каждая мышца кричала, но он терпел, смывая с себя всё, что стало тяжким грузом. Когда вода закончилась, он выключил кран, обтерся и надел чистые вещи. Зеркало встречало его холодным взглядом. Смотреть на себя не хотелось: отражение казалось чужим. Он понимал, что прежним ему уже не быть. Всё внутри изменилось, и теперь единственное, что оставалось — принять это и продолжать жить.       Зайдя в свою комнату, он сразу направился к компьютеру. Ему предстояло защитить себя и сохранить свою свободу. Долго оставаться в этом доме было невозможно — теперь не только потому, что его здесь будут искать. Он включил компьютер. Сам он ещё не знал, что будет искать, что станет делать. Но одно понимал точно: нужно действовать быстро и ловко, так, как он всегда умел. Компьютер зашумел, и Сынмин с отвращением почувствовал этот звук, но других вариантов не было. Как только устройство загрузилось, он начал поиск. Он искал и искал, сам до конца не понимая, чего именно. Внезапно взгляд упал на статью об одном мужчине. Он остановился, внимательно вчитываясь в текст. Прочитав ещё несколько статей, он понял: это именно то, что искал. Он осознал, что этот человек может дать ему защиту и безопасность, которых ему так не хватало.       Пролистав ещё несколько статей, он наконец понял: этот мужчина тоже был жертвой Кристофера и теперь спасал людей из плена. Не сразу всё стало ясно, пришлось внимательно вчитываться, сопоставлять факты. Но он справился. Горячее чувство облегчения прокатилось по спине — он ещё помнил, как это делается. Взглянув на часы, он увидел, что только утро. Нет времени терять. Каждое промедление могло стоить ему жизни и свободы. Сердце билось быстрее, кровь стучала в висках. Он должен был действовать решительно. Собравшись, он понял, что путь лежит к офису этого человека — того, кто может дать ему защиту и понять. Ли Минхо. Им нужно встретиться. Теперь это стало не вопросом выбора, а вопросом выживания.

***

      Припарковавшись, он вышел из своего идеально белого Мазерати. Что-то внутри подсказало ему обернуться. Он огляделся и его взгляд зацепился за пустое место, где обычно стояла машина Хвана. Он удивился. Время было уже позднее, и он знал: Хёнджин никогда не выйдет на улицу без веской причины — или если его не вытащит Феликс. В голове щелкнуло: Феликс. Тяжело выдохнув, он направился к лифту. Минхо уже начал жалеть о том, что подключил Хвана к своим делам. Если бы он знал, что Феликс так привяжется к мало знакомому парню, он бы никогда не рассказывал о своих планах Хёнджину — из которого Феликс может легко вытянуть ответы и всю нужную информацию.       Его шаги были тяжелыми, но внутри царила спокойная уверенность. Он не привык нервничать без причины. Свет загорается от его движения, оставляя позади лишь мрак. Телефон завибрировал в кармане. Достав его, он увидел сообщение. Короткое: «Мы его упустили». Минхо ощутил легкую злость. Как его лучшие люди могли упустить такого зашуганного парня, как Хан Джисон? После появления этого парня всё начало идти наперекосяк. Раньше у него и Феликса иногда возникали недопонимания из-за разных взглядов, но они всегда находили компромисс. После появления Джисона Феликса словно подменили. Минхо это раздражало. Ему не нравилось всё, что мешает работе.       Подойдя к лифту, он осознал очевидное: машины Хвана на месте нет. Хан Джисон ускользнул из-под наблюдения лучших людей, которых он мог послать следить за ним. Феликс, который изначально что-то подозревал, и Феликс, способный вытащить из Хёнджина все ответы… Минхо тяжело выдохнул, нажимая кнопку шестого этажа. Лифт бесшумно двинулся вверх. Он понял: ни Хвана, ни Ли дома нет. Нужно было выяснить, где они сейчас. Хоть он и догадывался где эти двое могут бытьи может быть они уже не вдвоем.       Лифт остановился. Дверь открылась. Он быстрым шагом направился к нужной квартире. Он примерно понимал, что задумал Феликс. И ему не нравилось это. Не нравилось, что Феликс думает, что может решать такие вопроси сам. Минхо обычно не злился на младшего, понимая и зная его характер и все то что он может выкинуть. Но вмешиваться в его личные дела он не позволит. Последние пару дней он был весь на нервах из-за последних событий. У них на носу очередная вылазка и им нужно сосредоточиться на этом, а не на очередном заскоке Феликса. Подойдя к нужной двери, он позвонил в звонок. Он надеялся, что дверь откроют быстро. Ему хотелось отдохнуть, а не разбираться с внезапно появившимися проблемами. Дверь внезапно открылась, на пороге стоял заспанный Сынмин. – Есть дело, срочное – коротко сказал Минхо.       Сынмин кивнул и пропустил старшего внутрь. Минхо прошёл в квартиру. Разувшись, он направился в комнату Кима. Как только он зашёл, первым делом его взгляд упал на мирно спящего Чонина, свернувшегося в калачик. Он быстро посмотрел на Сынмина. Ему было достаточно, что двое из них шестерых встретились. Ещё двоих он не выдержит, вспоминая все нюансы и понимая, как личные отношения мешают работе. Сынмин ничего не ответил, лишь пожал плечами. Минхо понял, что обсуждать это они не будут. Он пришёл к ним не за этим. – Пробей геолокацию Хвана и Ли. – Спрашивать зачем не нужно?       Минхо кивнул. С Сынмином работать всегда было легко — тот быстро решал любые задачи и почти не задавал лишних вопросов. Именно это Минхо ценил больше всего. С Феликсом всё было иначе. Он уже не раз пожалел, что когда-то помог младшему. У Феликса были редкие и полезные навыки, но его характер Минхо терпеть не мог. С каждой попыткой понять его поведение в работе становилось только сложнее. Подойдя ближе к столу, Минхо заглянул в компьютер. Сынмин уже пытался подключиться к телефонам Хёнджина и Феликса — быстро, чётко, без лишней суеты. Минхо наблюдал за ним и понимал: с такими людьми работать просто, а с Феликсом — всегда испытание.       Минхо не особо разбирался во всех этих кодах и системах — для этого у него всегда были другие люди. На экране высветилось пустое окно. Хотя он сам в этом не сильный, Минхо сразу понял: геолокацию отследить невозможно. Он усмехнулся, и в его глазах читалось одобрение. Телефоны Хвана и Феликса были выключены. Он не ожидал, что они будут настолько осторожны. Теперь стало ясно: дома их нет. Они поехали за этим чертовым Хан Джисоном. Минхо стало интересно, чем Джисон смог так зацепить Феликса, что тот готов идти против всех, лишь бы первый остался жив. Краем глаза он заметил, как на экране высветилась карта с красной точкой. В углу были указаны номера машины Хвана — Сынмин нашёл их. – Судя по тому как они движутся, они едут не сюда, а в район Канбук-гу – сказал Сынмин, следя за точкой на экране. – Не знаешь, что там?       Сынмин отрицательно кивнул. Минхо задумался. Этот район был далеко. Зачем Хвану и Ли понадобилось ехать туда ночью? Ответ пришёл мгновенно: чтобы спрятать Хан Джисона. Минхо усмехнулся. Конечно, они хотят спрятать его — спрятать от него. Они ещё не знают, что у них ничего не получится. Ему было интересно понаблюдать за этим «шоу». Они думают, что умнее, но не знают, что он всегда всё узнаёт. Не знают, что им придётся ответить за попытку помешать его планам. Минхо решил: Феликс, чей это был план, скоро почувствует и поймёт, что мешать ему было плохой идеей. – Скинь мне их геолокацию, – сказал Минхо выравниваясь – И этот я надеюсь вы не… – Нет – перебил его Ким.       Минхо кивнул и направился к выходу. Он узнал всё, что нужно было. Теперь можно идти к себе — но уже не для отдыха, как планировалось изначально. Выйдя из квартиры, он снова подошёл к лифту. Раз его план так не понравился Феликсу, значит, план меняется. Но Хан Джисон должен быть с ними — пусть и не так, как было задумано изначально. Зайдя в лифт, он нажал кнопку десятого этажа. Тяжело выдохнув, Минхо прикрыл глаза. День и без того выдался сложным, а тут ещё добавились новые проблемы из-за незнакомого парня. Он никогда бы не подумал, что его люди способны на такое. Для него вся основная команда уже давно перестала быть просто случайными людьми — они стали настоящей семьёй. Семьёй, которую он сам создал.       За два года, что они все находятся рядом он привык к ним. Он знал. Что можно ожидать от каждого. Знал характер каждого. Знал, как помочь каждому если это нужно. Научился понимать их чувства. И хоть на первый взгляд может показаться, что он холоден, отстиранный и строг с ним, но это не так и каждый из них знал это. Знал, что он никогда не причинит вред тем, кем и правда дорожит. Минхо тяжело давались ссоры в коллективе. Он всегда старался найти точку этой ссоры и подойти к этому человеку, чтобы поговорить. Он не из тех, кто будет извинять первым. Не из тех, кто будет жертвовать всем ради кого-то. Не из тех, кто будет постоянно думать о комфорте других. Но это давно изменилось в пользу пятерых парней. Парней, которыми он дорожит. Парней, которых он не хочет терять. Хоть он и отправил Феликса в тот подвал сам, но только после долгих дней уговоров самого Феликса. Он боялся, что младший может не вернутся. Но он вернулся и привел с собой новую проблему.       Хан Джисон показался ему интересным с первой встречи. Минхо был уверен, что Джисон понимал, насколько они опасны, но все равно не стал подбирать слова. Не стал держаться за них и сразу дал понять, что уйдет. Минхо видел в этом парне большей потенциал. Он не хотел терять такого человека. Минхо понимал, что в некоторых делах он может быть полезным. И даже тот же Феликс или Хёнджин не сравнятся с ним. По многим причинам. Не один из их шестерки не был сломан. Все так или иначе были сильны духом. Но Джисон был первым на его памяти кого Кристофер смог сломать. Первым кого он так долго искал. Он видел, как люди Кристофера изо всех сил стараются, чтобы найти Джисона. И если б не это Минхо бы вряд ли решился сделать то, что начал делать. Он понимал, почему злиться Феликс. Понимал, что план добить Джисона окончательно был плохим. Но это был единственный способ, чтобы вернуть его. Минхо видел упрямство этого парня и понимал, так просто он не сдастся пока не почувствует реальную опасность своей жизни. Минхо рассчитывал добить его, но также понимал, что после этого Джисон сможет обрести силу больше, чем есть в нем сейчас. Это единственный способ. Минхо знал. Он был таким же семь лет назад. Он видел в Джисоне себя. И прекрасно понимал, что делает. Если бы не знал, что это сработает, он бы никогда не стал делать ничего подобного. Он понимает всю опасность данных действий и никогда бы не стал подвергать опасности беззащитного человека.       Поднявшись на свой этаж, он вышел из лифта, направляясь к своей квартире. На этаже он жил с Чанбином, но сегодня был полностью один. Подойдя к нужно двери, он открыл её заходя в наполненную мраком квартиру. Его не утомил так целый день, как мысли за последние десять минут. Он понимал, что должен поговорить с Феликсом. Но сомневался, что тот захочет говорить с ним зная, всю правду. Основной план он не собирался ему рассказывать зная, какая после этого последует реакция. Разувшись и повешав пальто, он направился на кухню. Минхо понимал, что рано или поздно они должны будут обсудить все. Феликс не может избегать его вечно.       Налив себе стакан воды, он сделал пару глотков, доставая телефон с кармана. Зайдя в карту, которую скинул ему Сынмин, он увидел, что точка перестала двигаться. Они остановились. Приблизив карту, он понял почему именно этот район. Понял где именно они хотят спрятать Джисона. Минхо не понимал, как мог не узнать сразу это место. Феликс хочет спрятать Джисона в их старом здании. В месте, где Минхо начинал свой путь. Об этом месте знали только двое Чанбин и Хёнджин. Он выдохнул, пытаясь оставаться спокойным. Он хотел думать головой, а не эмоциями, понимая, что под влияние эмоций может натворить непоправимых дел.       Изначально Минхо думал отправить туда Чон Минги и Ким Сонку, но вспомнил какими методами они работают. Он понял отправлять их опасно. Он знал о личном конфликте и холодной войне между ними и Феликсом. Хоть он не сомневался в своих людях, но они нужны ему на задании через пару дней. Минхо решил. Он сам поедет туда завтра. Ему нужно только подождать момент, когда там не будет Феликса. В ином случаи адекватного разговора у них не получиться и все может стать только хуже. Феликс являлся тем, кто на вылазке цениться сильнее всех. И пойти без него они не могу. Как и план, над которым они все вместе работали переделать не могут. Они и так потратили много времени из-за недельной вылазки Феликса в подвал к Кристоферу. Они должны спасти других людей. В этом заключалась их основная задача. В этом была их работа. Минхо не позволит, чтобы все пошло не по плану. Он привык работать в сроки. И задержки обычно означали, минус людские жизни. И он не мог этого допустить.