Любовь в МГТУ им. Н. Э. Баумана

      Неподалеку от Измайловского парка в одном из хрущевских домов в коммуналке Ваня лежал в постели без сна. Он не мог перестать думать о разговоре с Саймоном. Многие события предстали для него в новом свете, — теперь он рассматривал поступки Саймона через призму его к нему отношения, и многое встало на свои места. Ваня поражался, как раньше он мог не замечать столько откровенных сигналов, которые ему давал его друг, стольких взглядов и слов.       Признание Саймона взволновало светловолосого юношу. Разумеется, он этого не показал. Однако остаться равнодушным такому пылкому откровению было сложно. Ваня посмотрел на постель — много месяцев он засыпал в одиночестве, и не был этому рад. Он искренне желал, чтобы рядом был человек, который был бы каждый вечер рад ему, с кем можно было приятно поговорить, посмотреть сериал, уснуть, обнявшись. Кого он мог бы целовать, с кем делить человеческое тепло, стоны страсти и мятые простыни.       Конечно, был Грег, но с ним все было иначе. Они жестко брали друг друга в гараже, между зимней резиной, открытым набором с инструментами, брошенными как попало, баллончиками с краской и верстаком. Регулярно кто-то из них оставлял отпечатки ладоней на пыльном капоте Форда. Это было хищно и по-животному, — они оголяли ягодицы друг друга и, прямо так, не раздеваясь из-за холода, отдавались звериной похоти, оставляя грязные шлепки от рук, измазанных в машинном масле, на бледной коже. Затем они, довольные и разомлевшие, вновь одевались, шли курить, отдыхали и вновь принимались варить, резать, шлифовать. Это были лучшие выходные.       Однажды, они даже попробовали использовать машинное масло в качестве смазки, и потом долго не могли отмыть члены от мазута. В этот же день они поехали в Высокиничи купить нормальной смазки. Продавщица довольно презрительно тогда посмотрела на них.       Их отношения никогда не выходили за рамки этого гаража — сосредоточения их страстей: к машинам и друг к другу. Грег был за свободные отношения, и Ваня достаточно умел контролировать свои эмоции, чтобы их общение не выходило дальше условного секса по дружбе. К тому же, Ваня видел, Грег начал погрязать в гетеросексуальных отношениях. Ваня не осуждал его за это, и был рад за друга, что он обрел то, чего хотел, что хотели они оба, но не могли дать друг другу. Однако их встречи в гараже, которых Ваня часто ждал, прекратились. Грег пытался убедить его, что все это на время, что вот-вот они переедут в новый серпуховский гараж, где никто не будет им мешать, и они смогут почувствовать себя свободно, но Ваня знал, что это ложь. Этого прекрасного будущего никогда не наступит, и в Серпухове Ваня будет пользоваться сваркой в одиночестве.       Однако, Грег никогда не смотрел на него так, как сегодня смотрел Саймон. Его взгляд не лучился влюбленностью и сильным искренним чувством. Никто не смотрел так на Ваню уже очень давно…       «Почему я отказался поцеловаться с ним?» — спрашивал себя Ваня, испытывая легкую досаду. Ведь Саймон был прав, что такого было в поцелуе? Ваня не был связан никакими клятвами и обещаниями, он был свободен и одинок. Почему он отказал ему? Единственному человеку, которому он был небезразличен в последнее время.       Ваня не любил принимать резких решений, которые могли оказаться опрометчивыми. Он любил все обдумать и рассудить. Однако Саймон был прав, — порой стоит отдаться безрассудству, если не хочешь, чтобы твое существование было исключительно серым и безликим. Но в душе Вани словно стоял ментальный блок, который всегда останавливал его, не давал ему нырнуть в омут с головой. Юноша усмехнулся этой мысли, — он не умел плавать.       В момент, когда необходимо было сделать решительный шаг Ваня словно выпадал из реальности и наблюдал себя со стороны. Привычка не действовать сгоряча по инерции включалась во всех ситуациях, даже в тех, где лучше было бы что-то предпринять. Именно поэтому Ваня никогда не отдавался своим чувствам.