Это твоя вина

В мыслях он варился недолго: это была непозволительная роскошь. Пространство Цирка гнило в отсутствие своего конферансье, и это нужно было исправлять. Кингер сел, отбросив подушку в сторону. Сделал он это слишком резко и случайно задел рукой системник. — Блть! Тот пугающе пошатнулся в сторону ямы в полу, однако из-за крепких объятий шахматной фигуры, от этой участи был спасен. Кингер облегченно выдохнул. — Еще один системник потерять не хватает, — пробурчал он себе под нос. Осторожно отползая и оттаскивая компьютер подальше от края, Кингер уселся перед монитором поудобнее. Щелкнула кнопка включения. Вопрос, почему система восприняла команду отката к предыдущему сохранению как приказ на полное уничтожение, оставался открытым. Каша из консольных выводов и ругательств системы безопасности в моменте к анализу не располагала — особенно когда тебя с головой накрывает паника. Сейчас, сидя в тишине, появилась пугающая догадка о внешнем вмешательстве. Авель? Навряд ли. Тот был послушным инструментом и никогда не нарушал запретов. Вирус? Возможно. Другой вопрос: откуда в закрытой корпоративной сети взяться вирусу, тем более в “песочнице”, где сидел Кейн без доступа в интернет? Но раз в Цирке появлялись новые люди, значит, вместе с ними в систему могло проникнуть нечто иное. Мог ли это быть кто-то из реального мира? Кингер даже представить себе не мог, как они оказались здесь, а главное зачем. Может они просто подопытные? Или их используют для обучения других ИИ? Но тогда зачем было удалять Кейна? Желал ли сам Кейн своего удаления? Абсолютно нет. Это подтверждало и еще одно: на радость создателю, ИИ не врал, когда утверждал, что NPC были самостоятельными единицами. Каждый наследовал куски его кода. И самое главное — нашёлся один особенный, почти без надстроек, зато с комментариями: // ЭТО МИНИ Я!!! //… но стоит его убрать подальше, двух конферансье быть не может! Кейн скопировал в него свои веса. Кингер держал слепок личности Кейна. Его мозг. И все, что оставалось найти — это память. Но это уже задача со “звездочкой”. В бесконечных директориях Кингер пока не встретил даже намека на то, что искал. У каждого NPC был лишь минимальный набор токенов и эмбеддингов: крошечный словарь, не покрывающий и сотой доли того, чем оперировал Кейн. Все их разговоры, сгенерированные приключения, всё его гигантское латентное пространство — всё это банально исчезло. Кингер нервно хохотнул. Он уже бог знает сколько времени торчал за монитором. хотя Бог здесь официально был мертв, рассеян по системе, Кингер всё никак не мог найти один-единственный файл, чтобы воскресить его. Проблемы на этом не заканчивались. У остальных откровенно ехала крыша, не хуже чем у самого Кингера. Единственной надеждой было параллельно с “воскрешением” Кейна искать выход. И не просто абстрактную дверь, нужен был программный способ вылезти отсюда. И его пока что не было. На общих собраниях Джекс стал пугающе тихим. Исчезли вечная ухмылка и едкие комментарии. Теперь он вздрагивал от любого шороха или случайного касания, а в глазах застыл лишённый надежды ужас. Кингер видел такое множество раз, а потому понимал: времени на то, чтобы вытащить их из этой цифровой могилы, оставалось всё меньше. Девочки держались на удивление стойко. Рагата и Помни сблизились, став друг для друга опорой. Они пытались достучаться до Джекса, но это было бессмысленно. Последний упрямился как мог. К удивлению, Зубл стала мягче. Творящийся вокруг хаос заставил её пересмотреть свои взгляды на это место. Но настоящим открытием стала Гэнгл. Она проявила удивительную силу духа, поддерживая друзей и сохраняя подобие оптимизма. Именно она организовала нечто вроде «поисковых вылазок». Ребята перерыли кабинет Кейна в надежде найти зацепки для Кингера, прочёсывали старые миры и искали схожих NPC для ориентировки. Кингер искренне гордился ими. И потому, он мог со спокойной — насколько это возможно — совестью зарыться в систему. Теперь их не ждала никакая опасность, кроме самой пустоты. — Хей, мистер "ку-ку"? — голос Джекса послышался из-за стен мягкой крепости. Тот в нерешительности мялся на пороге, и, готов был сбежать от любого неловкого движения. — Заходи. Подушки отодвинулись. Джекс вошел, плотно закрывая за собой проход. В полумраке он неловко качнулся и едва не рухнул в одну из дыр, поливая матами всё вокруг. Кингер вовремя перехватил его за руку и усадил на безопасный островок из подушек. Какое-то время они молчали. Единственным источником света в крепости оставался мерцающий монитор, в сиянии которого их силуэты казались плоскими и чужими. — Почему ты продержался так долго? — первым все таки подал голос Джекс, не глядя на Кингера. Шахматная фигура качнулась в задумчивости. — Возможно, этому способствовал Кейн. А возможно, я просто стрессоустойчивый, — Кингер мягко рассмеялся, отводя взгляд в сторону. Джекс молчал. В густом сумраке крепости его силуэт казался совсем крохотным: он обнял колени, прижав их к груди, и низко опустил голову. — Я чувствую, что скоро рассеюсь. Типо, блть, с одной стороны, это не так уж и плохо наверное, уйти красиво и все такое... Просто, тогда.. — голос кролика прозвучал глухо. Кингер заметил подрагивающие плечи, заметил то, как Джекс сначала пытался расслабиться, а потом вновь скукоживался в комок. Он выдержал паузу, а затем зло сплюнул: — С другой стороны, знаешь…. к черту. Забудь, рассеяться кажется перспективнее, чем смотреть как остальные сидят в этом тупом круге анонимных алкоголиков. Джекс дернулся, собираясь уйти, но его остановил спокойный, теплый голос: — Я.. знаю. Они вновь замолчали, а затем Джекс сжался еще сильнее, теперь сливаясь с темным углом. — Я знаю, потому что вижу в твоих глазах тот же ужас. У моей жены было подобное перед тем, как... как она ушла, — Кингер говорил медленно, подбирая слова; он чувствовал, как нарастает чужое недовольство. — Пхах! — Джекс выдавил привычный желчный смешок. — Да, я действительно по адресу. Ну что, «эксперт по рассеиванию», подскажешь, как безболезненно сдохнуть? — Нет, но... — Кингер задумался, поглаживая пальцами мех мантии, — я, возможно, знаю, как это предотвратить. — ДААА НУУУУУ, и как же? Забавно это слышать от того, кто сам на грани. — Ну... Возможно, моё полоумие меня и спасло, — Кингер грустно усмехнулся. — Не дало рассеяться. Джекс вдруг коротко расхохотался и наконец немного расслабился, перестав напоминать взведённую пружину. — Здесь мысли материальны. В реальном мире ты можешь ненавидеть себя годами, и ничего не случится. Здесь ты просто превратишься в “это”. Джекс отвёл взгляд после слов о реальности и ощутимо поёжился. — Я не хочу назад. В реальность. — Я тоже. Кролик вскинул голову и взглянул на Кингера. — Почему? В голове пронеслись неутешительные образы: старый офис, крик Скретча, горящий дедлайн, стопки бумаг и липкое чувство предательства. — Я совершил множество глупостей, у которых есть последствия. И теперь.. Там меня никто не ждет. Джекс долго смотрел на него, а потом криво усмехнулся. — Ясно. Ну, полоумие это удобно. Хотя теперь я еще больше не понимаю, зачем ты держишься. — Отчасти привычка, — Кингер пожал плечами. — Но когда я увидел испуг в глазах Рагаты в день её первого появления... я не смог оставить её. — И че мне, ради Рагаты держаться? — Нет, просто не проходи этот путь в одиночку, — Кингер повернулся к нему, и в свете монитора его глаза-шары казались бесконечно глубокими. — "Лучшая защита, это нападение" не так ли? Но ты не лечишь себя этим и уж точно не убережешь от рассеивания. Если ты покажешь свою уязвимость, никто из нас не станет смеяться. Мы все здесь сломаны по-своему. Остальные держатся на плаву только потому, что находят что-то светлое друг в друге. Опору. Смысл. Мы справляемся, потому что чувствуем, что нужны — и себе, и тем, кто рядом. Боль можно понять и принять, но саморазрушение — нет. Джекс молчал. Его лицо застыло в нечитаемой маске. Кингер и не ждал отклика. Он видел, как кролик мечется, и всё, что ему оставалось сейчас, это дать тому пространство. — Не могу сказать, что это не розовый бред и меня это не бесит, но... доля смысла в этом есть, — Джекс попытался вернуть в голос привычный сарказм, но тот прозвучал надрывно, почти фальшиво. Он отвел взгляд и нехотя добавил: — Я лучше пойду. Не хочу слушать от тебя ещё что-то подобное. — Конечно, но ты можешь вернуться. Я не буду ничего больше говорить.. Джекс ещё какое-то время сидел неподвижно, а затем, стянув несколько подушек, вышел. Кингер сделал глубокий вдох и снова открыл окно терминала. Пальцы замерли над клавишами. На миг попытки вернуть Кейна к жизни показались ему актом предательства, и всё же он не мог остановиться. Он должен был поддержать ребят. Дать им силы дойти до финала и вручить наконец ключ от выхода.