Ты можешь быть боссом

You can be the boss – Lana Del Rey

Винсент был готов кого-то убить. И нет, не потому что хотел отжать у человека место или тот светил ярче него. Нет, он хотел убить просто потому что был просто охуеть как зол. Ничего не шло хорошо в тот день, и — о, гляньте-ка! — у него оставалось ещё шесть грёбаных часов до того, как он сможет пойти домой. К Аластору, если быть точнее. Он бы хотел просто забить на этот бардак и оставить его своим сотрудникам, но нет: он же CEO, он должен быть на месте, иначе завтра ему придётся разгребать ещё больше дерьма. «Ёбаный Боб», — подумал Винсент и тяжело выдохнул. Как всегда, виноват был его бывший начальник. Если бы тот только согласился на его планы относительно телестудии, Винсенту не пришлось бы сейчас просматривать кипу документов на заполнение и париться из-за какой-то идиотской херни вроде заполнения пустоты в утреннем воскресном сегменте. Воскресенье – самый важный день для телевидения, потому что у большинства людей выходной, и они скорее проведут его перед телевизором, чем пойдут гулять в парк или, не дай бог, проведут день с семьёй. А это значило, что задача Винсента – найти лучшую программу, чтобы поднять просмотры. Конечно, он мог просто приказать своим продюсерам придумать какую-нибудь идею, но дело в том, что его сотрудники – дебилы. С вероятностью 99,9% они просто наймут новую ведущую прогноза погоды или сделают ещё один новостной сегмент, и, если Винсент будет честен, его уже тошнит от этого завтрак-телевидения. У каждой грёбаной телестудии есть это грёбаное утреннее телевидение, и каждый грёбаный раз оно выглядит одинаково: прогноз погоды и новости, прогноз погоды и новости, прогноз погоды и… твою мать! новости! Винсент хотел нечто большее, нечто лучшее, чем просто погода и новости. Он подумал о том, чтобы вернуть к жизни своё старое ток-шоу, то самое, которое ему пришлось бросить, чтобы управлять всей студией, потому что «Vincent-2-Nite» был ахуенным хитом, и он реально скучал по работе перед камерой. Дёргать за ниточки было весело, но он солгал бы, если бы сказал, что не скучает по тому, как софиты заставляют его потеть, и по тому кайфу, когда живая аудитория смеётся над каждой его шуткой. Или он всегда может создать кулинарное шоу. Может, Аластор согласится там сниматься. Вот это было бы нечто, Винсент усмехнулся про себя, думая о своём партнёре в одной из своих студий: фартук и кухонные рукавицы на руках, шутит и улыбается в камеру. А Винсент будет за этой камерой, сам управлять ей, вместе с микрофоном и светом, потому что Винсент уверен – больше им никто не нужен. Они будут в студии вдвоём, Аластор будет единственной звездой – единственным человеком, которому Винсент позволит сиять ярче себя, – а Винсент будет его фанатом номер один. Если бы только Аластор согласился; это было крайне, крайне маловероятно, потому что тот вечно твердил, что его лицо создано исключительно для радио, но что ж, человек может помечтать немного, правда? И с этой мыслью фантазии Винсента стали более похотливыми. Он забыл обо всех бумагах на столе и непрочитанных письмах от Итана, пока его разум начал рисовать картинки того, как он с Аластором трахается на бутафорской кухне. Он был на середине фантазии о том, как его ударяют об холодильник, когда вдруг зазвонил телефон, вырывая его из мини-перерыва и уничтожая последние остатки хорошего настроения. — Какого хуя? — рявкнул он в трубку, и хмурое лицо было слышно в его голосе. —У нас проблема с одной из ведущих, сэр, — объявил Итан после секунды колебания. — Она утверждает, что ей нужно в больницу. У неё отошли воды и... — Погоди, — жёстко перебил его Винсент. — Какая ведущая? Ты, блять, не о той сейчас говоришь, которая выходит в прямой эфир через десять грёбаных минут? Итан глубоко вздохнул, прежде чем ответить: — Это она, сэр, да. Винсент начал массировать виски. Цирк. Он управлял грёбаным цирком! Он сжал телефон в руке сильнее и начал: — А теперь передай ей, что мне срать с высокой колокольни, нужно ей в больницу или нет. Её шоу через девять грёбаных минут, и это не время, чтобы искать замену. Ёбаный ад! Если ей нужно рожать – значит, будет рожать в прямом эфире. По крайней мере, наши рейтинги вырастут… Знаешь что, это хорошая идея, передай ей: пусть рожает в прямом эфире, иначе не видать ей декретных. Или ещё лучше – я уволю её нахуй! Винсент гордился собой – такое событие в прямом эфире заставит людей говорить об их студии неделями, может, даже целый месяц! Винсент не мог упустить такую возможность. — О, и Итан, — добавил Винсент, услышав обычное «да, сэр» Итана. — Принеси мне кофе. — Дело в том… — голос Итана стал тише, словно он готовился сообщить боссу самые страшные новости на свете, — кофемашина сломалась, сэр. Вот и всё. Винсент был готов убить себя. — Тогда найди старбакс, мне похуй! — закричал он в телефон. — Просто принеси мне мой грёбаный кофе! И сказав это, Винсент повесил трубку. Ещё один тяжелый выдох сорвался с его губ, и он обмяк в кресле, закрыв глаза. Он хотел вернуться к мечтам о том, как его трахают перед камерой, но настроение было безвозвратно испорчено. Он переключился на проверку писем и, о, глянь-ка? Винсент заметил письмо с темой «ЖАЛОБА». Его кровь уже закипела, а он еще даже не открыл это грёбаное письмо. Три минуты спустя он закончил читать жалобу какого-то стажёра на то, что он, Винсент, нарушает права сотрудников. Видимо, восемнадцатичасовые смены – это слишком много для некоторых. И зарплаты тоже слишком «маленькие». Винсент даже не думал отвечать на письмо, раз оно было отправлено анонимно (ёбаный трус), поэтому он сделал единственное, что считал правильным: набрал своего сотрудника из отдела кадров. — Мистер Уиттман? Доброе утро, сэр. Чем могу помочь? — ответила женщина на том конце провода. Он даже не помнил её имени, и не то чтобы это было важно. Винсент не стал тратить время на приветствие, а просто сказал: — Увольте всех стажёров, — и повесил трубку. Не было смысла выяснять, кто написал жалобу, раз она была от «Анонима», и никто всё равно не признался бы. Он мог потерять больше тридцати стажёров, но что ж, это возможность для других. Для тех, кто не будет жаловаться на рабочую систему, которую он, Винсент, лично создал. Ужасно, блять, жаль, но его телестудия стала самой процветающей во всей грёбаной стране не просто так. И он тоже не хуем груши околачивал – это он, вообще-то, сделал так, что это место работает. А эти люди… такие неблагодарные, Винсент мрачно подумал про себя. Он заметил время на часах. Позвонил Итану. — Младенец уже вышел? Итан ответил с трудом: — Она сказала, что попробует начать рожать до начала спонсорских блоков. — Наконец-то хорошие новости! — Винсент откинулся в кресле и соединил кончики пальцев. — Если это будет мальчик, заставь её назвать его Винсентом. Если девочка… — он задумался на секунду, — я знаю! Винсента. Это похоже на «Винсент», понимаешь? Итан выдохнул: — Так точно, сэр. Винсент нахмурился в недоумении. — Почему ты так тяжело дышишь? — спросил он, а затем понизил голос, звуча абсолютно с отвращением: — Ты лучше не дрочи на мой голос, Итан. — Я на велосипеде, сэр, — объяснил Итан. — Ищу кофейню. — Тогда вали нахуй быстрее, — протянул в ответ Винсент. — У меня кофеиновая ломка. А я слышал, это не полезно. Очередной тяжелый вдох: — Я мигом вернусь, сэр. Винсент не удержался от усмешки. — Мигом? А с каких это пор ты британец? — Я скоро буду, сэр, — повторил Итан, прямо перед тем, как начать кашлять. Блять, звучало это прямо как приступ астмы. Винсент начал переживать, получит ли он свой кофе вовремя. — Я надеюсь, сука, — просто ответил Винсент и повесил трубку. Он застонал, когда его взгляд снова упал на кипу нетронутых бумаг. Ему было не лень просто скормить всё это шредеру. С глаз долой. Он уже собирался так и сделать, как его телефон снова зазвонил. Он очень надеялся, что это не Итан сообщает, что попал в аварию, потому что тогда он понятия не имел, как получит свой кофе. Однако, когда он заметил фото контакта, настроение сразу улучшилось. Он принял звонок, собираясь поприветствовать любовь всей своей жизни, но не успел, потому что Аластор заговорил первым. — Я в продуктовом магазине, в отделе с пастой, и даю тебе возможность выбрать, что я приготовлю на ужин сегодня. Вариант первый – тальятелле. Вариант второй – спагетти. Вариант третий – карбонара. Можешь выбирать сейчас. Винсент закрутился в кресле, прижав телефон к щеке. — Карбонара звучит неплохо, — решил он, а затем понизил голос до заговорщического шёпота: — Ты будешь использовать мясо из другого холодильника? — Конечно, буду, — Винсент услышал ироничную закатку глаз. — Как ты думаешь, зачем я вообще заморачивался с тем, чтобы снимать с него шкуру посреди ночи? Винсент почувствовал, как улыбка на его лице становится шире. — Просто проверяю, детка. Он услышал, как Аластор кинул что-то в свою продуктовую тележку. — Увидимся вечером, — сказал он и уже собрался повесить трубку. Упоминание вечера, который наступит не раньше чем через шесть грёбаных часов, заставило что-то внутри Винсента рухнуть вниз. Он практически закричал: — Ал, подожди! — И что теперь, Винсент? — пробормотал Аластор, не скрывая нетерпения. Винсент широко оскалился в трубку. — Я люблю тебя, — сладко сказал он. Мгновение молчания. Затем, гораздо мягче, но всё ещё нетерпеливо: — Увидимся вечером, Винс. После этого связь прервалась. Как и улыбка на лице Винсента. Он бы хотел быть сейчас с Аластором — закупаться продуктами и выбирать пасту вместе — вместо того, чтобы присматривать за людьми, будто он какой-то недоплачиваемый воспитатель в детском саду. Кстати о людях… где, блять, Итан с его грёбаным кофе?! Он надеялся, что его ассистент не попал в автокатастрофу и не сдох на этом грёбаном велосипеде. Тогда у него будет серьёзная проблема – продержаться без кофеина до конца смены. Может, он попросит кого-нибудь другого принести ему кофе. Например, ту ведущую новостей, которая постоянно настаивает на том, чтобы сделать ему минет. Кстати о нарушениях на рабочем месте, да… Однако только Итан знал, какой кофе он пьёт. Винсент сам забыл. Капучино, вроде? Или может, мокко. Сладкий, со взбитыми сливками сверху. Внезапно Винсент очень сильно захотел, чтобы Итан не был мёртв. Он набрал номер ассистента и одновременно с этим начал уменьшать кипу бумаг на столе. Ему удалось зашредерить самые неважные документы, когда Итан наконец взял трубку. Но только через десять грёбаных секунд игнорирования своего ёбаного босса. Само собой, Винсент к тому моменту уже кипел от злости. — О господи, смотри-ка, кто наконец-то соизволил ответить! — усмехнулся он, зажав телефон между плечом и ухом. — Я не знал, что ты такой занятой, — протянул он насмешливым тоном и продолжил: — Надеюсь у тебя будет грёбаное оправдание, иначе ты увидишь, что я с тобой сделаю, когда мы встретимся. И когда ответа не последовало – только тишина, Винсент почувствовал, что теряет самообладание. — Так ты будешь молчать, как какой-то идиот? Снова тишина в ответ. Он хмыкнул: — Отлично, как хочешь. Всё равно ты никогда не был никем, кроме идиота. Почему я вообще терплю тебя – это, блять, загадка. Не могу дождаться, когда найду кого-то намного умнее, чтобы заменить тебя. Я сделаю это в ту же секунду, вот тебе обещание. Снова тишина. Винсент начал думать, что, может, может быть, что-то не так. Но прежде чем он успел хотя бы чуть-чуть нахмурить брови в беспокойстве, он услышал голос – слишком спокойный и совершенно не принадлежащий его ассистенту. — Что ты только что сказал мне? В одно мгновение сердце Винсента упало прямо в задницу. — Ох, ох-ох-ох… — заикнулся он, осознав произошедшее, глаза его комично расширились, а во рту внезапно пересохло. — Ала… Аластор, блять! Я-я не, я думал, что говорю с… Аластор не дал ему объясниться – он повесил трубку, оставив Винсента с громко бьющимся сердцем в груди и отвисшей челюстью. Отлично. Винсент Уиттман – грёбаный покойник.

***

Сколько бы сообщений он ни отправил и сколько бы звонков ни сделал, ответ от Аластора всегда был одним и тем же. Тишина. После десяти минут безумия, состоящего из чистой и беспросветной паники, Винсент принял тот факт, что, когда он вернётся домой, его ключи больше не подойдут к замку. Но он не был из тех, кто легко сдаётся – он просто будет сражаться за любовь Аластора и был полностью готов на всё, чтобы вернуть его. Он был как раз в процессе заказа самого дорогого цветочного букета из белых роз и лилий, чтобы выразить сожаление, когда услышал стук в дверь своего кабинета. — Наконец-то, блять, — простонал Винсент закатив глаза. Наконец-то он получит свой кофе! — Войдите! — закричал он, когда Итан слишком долго возился. — Или тебе нужно особое обслуживание, и мне самому встать и открыть тебе дверь? Этот мужчина реально испытывал его терпение. Винсент был так близок к тому, чтобы уволить его, с каждым днём всё ближе. И всё же, несмотря на его слова, дверь не открылась, и у Винсента снова возникло чувство, что что-то не так. Но это должен быть Итан – другие его сотрудники не смели появляться на его этаже без предупреждения, не говоря уже о том, чтобы беспокоить его в кабинете. Винсент подошёл к двери с осторожностью животного, которое почти уверено, что идёт прямиком в ловушку. Он взялся за ручку и приготовился встретиться с демоном или какой-нибудь тёмной силой, но там стоял Аластор. Его Аластор! Винсент моргнул в замешательстве, увидев своего партнёра – здесь, на его работе. Он подумал, что у него галлюцинации, но потом Аластор просто улыбнулся ему, обнажив острые клыки. О, это была точно не дружеская улыбка – Винсент научился их различать. — Здравствуй, дорогой, — сказал Аластор и вошёл без приглашения. Это отрезвило Винсента. Он осторожно закрыл дверь и спросил с неуверенностью: — Что-что ты здесь делаешь… детка? Вид Аластора всегда напоминал ему, как ему повезло, что он его партнёр — и в жизни, и в том, о чём он не мог говорить с другими людьми законно, — но сейчас между ними было напряжение, которое делало Винсента нервным и неуверенным. А он никогда раньше не чувствовал себя «нервным и неуверенным» в собственном кабинете. — Я был в этом районе, — просто ответил Аластор, направляясь к стене с наградами, которые Винсент там развесил. Он посмотрел на них с небольшим интересом. — Я делал покупки, как ты уже знаешь, и решил навестить тебя. Он отвернулся от стены славы Винсента и бросил взгляд на мужчину, приподняв одну бровь: — Я надеюсь, я не отвлекаю тебя? — Нет-нет, не волнуйся! — сразу заверил его Винсент. Будь проклята стопка бумаг на его столе и список неотложных дел – Аластор был здесь! Это всё, что имело значение. — Оставайся столько, сколько захочешь, серьёзно. Может, хочешь кофе? Машина сломалась, но мой ассистент уже едет в кофейню. Я могу позвонить ему и сказать, чтобы он взял кофе и тебе. Или чай! Или круассан – что угодно, детка! Винсент уже достал телефон, чтобы позвонить Итану, но Аластор лишь хмыкнул. — Тот самый ассистент, на которого, как я понимаю, были направлены все те оскорбления? — он покачал головой, разочарованно вздохнув. — Боже, ты недостаточно платишь этому бедняге. Винсент опешил. Аластор никогда не вмешивался в рабочие дела Винсента, как и Винсент никогда не говорил ничего о делах Аластора, так что он понятия не имел, как реагировать на замечание об ассистенте. К тому же Винсент искренне считал, что Итану с ним неплохо. Он сам взялся за эту работу, и если бы чувствовал, что его эксплуатируют или недоплачивают, Винсент с радостью подписал бы его заявление об уходе. Он подумал о том, чтобы сказать это Аластору, но у него было кое-что поважнее, чем разговоры об Итане из всех людей. Винсент спрятал руки в задние карманы и подошёл ближе к тому месту, где стоял Аластор. — Та-а-ак… — начал он, пытаясь скрыть своё нервное напряжение. — Насчёт того звонка... Аластор посмотрел на него, и их взгляды встретились. И когда это случилось, когда Винсент увидел эти опасные тёмные глаза, он занервничал ещё сильнее, отчего слова вылетели из его глотки одним сбивчивым потоком: — Я правда не хотел звонить тебе, Ал! Клянусь! Меньше всего я хотел тебя оскорбить, обещаю! Пожалуйста, не злись на меня! Пожалуйста, пожалуйста, А-а-ал! — О, я знаю, — Аластор лишь пожал плечами, отводя взгляд, чтобы уставиться на какую-то другую неважную награду, которую получил Винсент. — Ты ведь не настолько туп, чтобы сделать такую идиотскую вещь, в конце концов. Это заставило Винсента воспрянуть духом. Он подошёл ещё ближе к Аластору, и его лицо расплылось в надеющейся улыбке. — Это значит, что ты не злишься на меня? Но Аластор разбил его радостное настроение тем, что потёр подбородок и задумчиво произнёс: — Я должен подумать об этом. Улыбка с лица Винсента исчезла. — Аластор, пожалуйста, я… — попытался он, но Аластор снова двинулся с места, направляясь к столу и креслу Винсента. — Знаешь что, Винсент, — сказал он, разглядывая вещи, которые Винсент разбросал по столу. Должно быть, он заметил фотографию себя, которую Винсент держал рядом с ноутбуком, потому что поднял фоторамку и коротко хмыкнул, уголки его губ приподнялись на долю секунды, прежде чем он заговорил снова: — Когда я услышал этот твой нахальный тон, я понял, насколько ты похож на мужчин, которых я абсолютно презираю. Аластор убрал фоторамку и решил проверить, все ли карандаши Винсента наточены. Он продолжил всё тем же скучающим голосом, не сводя глаз с письменных принадлежностей Винсента: — В смысле, я всегда знал, что ты всего лишь высокомерный, неуважительный, эгоцентричный белый мужик, который злоупотребляет своими привилегиями и властью, но я думал, что ты чем-то отличаешься от всех остальных мужчин, оказавшихся в моей каморке. Он тяжело вздохнул и пересел в кресло Винсента. — Я правда почувствовал разочарование, — признался он, опираясь на локоть и наконец встречаясь с разноцветными глазами Винсента. — Впервые за долгое-долгое время. Ты реально должен получить какую-нибудь награду за то, что тебе это удалось, Винсент, я серьёзно. И после того, как он это сказал, назвать Винсента «раздавленным» словами Аластора – ничего не сказать. Он упал на колени, его руки вцепились в ткань брюк Аластора, как будто это был спасательный круг, и он отчаянно взмолился: — Ал, Аластор, прости меня! Пожалуйста, детка, я сделаю всё, что ты захочешь! Что угодно, клянусь! Пожалуйста, не злись на меня! Пожалуйста! Аластор посмотрел на него с этой довольной ухмылкой на лице, которая показывала, какое удовольствие он получает, видя Винсента на коленях перед собой, низведённого до простой собаки, скулящей из-за кости. Но Винсенту было плевать на свой образ. Всё, о чём он сейчас заботился – это вернуть одобрение Аластора. И он продолжил тем же жалким голосом: — Ты хочешь, чтобы я что? Поднял им зарплату? Дал дополнительный выходной? Скажи мне, пожалуйста, скажи, и я сделаю это! Я покажу тебе, что я не такой, как другие! Аластор выглядел так, будто на секунду задумался над словами Винсента. Но затем он печально произнёс: — Если бы ты был хоть капельку другим, ты бы не делал этого только ради меня. Винсент скривился, будто ему было больно. — Ал, Аластор! Пожалуйста, пожалуйста, прости меня! — Он прижался лицом к бедру Аластора, прикрытому тканью, и продолжил скулить: — Не злись на меня, я не могу… я бы не… Мысль о том, что Аластор зол на него, что Аластор больше не считает Винсента достойным своего внимания, что он такой же, как те мужчины, которых они пытали в свободное время, те самые мужчины, которых Аластор называл недочеловеками и пустой тратой жизни, – эта мысль сломала что-то внутри Винсента. — Блять, я… — он подавился всхлипом, прежде чем слёзы свободно потекли по его лицу. Он позволил своим слезам пропитать брюки Аластора, рыдая на коленях, всем телом дрожа, потому что впервые за долгое время он почувствовал себя по-настоящему жалким, слабым и беспомощным. Потому что он не вынес бы мысли, что Аластор больше не любит его. Он скорее убил бы себя, чем принял это. — О, да ладно тебе, Винсент, — услышал он усмешку. — Нет нужды в такой драме. Но Винсент не отреагировал – он продолжал плакать. Всё его существо принадлежало Аластору, так кем же ему теперь стать, если Аластор больше не хочет его? Эта мысль вызвала очередной особенно громкий всхлип; слезы размазались по идеально чистым брюкам Аластора. — Винсент, — твёрдо сказал Аластор. — Винсент, посмотри на меня. И когда Винсент проигнорировал его, в комнате послышался тяжелый выдох. Вдруг его волос коснулась чья-то рука – непривычно нежно и мягко. — Хватит плакать, — устало пробормотал Аластор. — Это неподобающе для мужчины твоего возраста. Винсент лишь всхлипнул в ответ, тая от того, как пальцы Аластора убирали волосы с его мокрого лица. — Что подумают твои сотрудники, если увидят своего босса на коленях на полу? — неодобрительным тоном заметил Аластор. — Ты должен поддерживать репутацию холодного и требовательного начальника. Винсент сглотнул и ответил: — Мне плевать на это. Он слегка поднял голову, глаза всё ещё были мокрыми от слёз. — Ничто не имеет для меня значения, кроме тебя, Аластор, — объявил он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Ни моя репутация, ни мои сотрудники, ни моя работа. Он поцеловал колено Аластора – прямо рядом с тем местом, куда упали его слёзы. — Пока это ты, Ал, мне насрать на всё остальное. Аластор хмыкнул про себя – в этот раз он выглядел так, будто Винсенту всё же удалось его удивить. — О, Винсент… — промурлыкал он, и усмешка на его лице стала мягче, искреннее. — Ты понятия не имеешь, что сейчас делают со мной твои слова. Его рука переместилась с волос Винсента на его подбородок. Он поднял голову Винсента и наклонился сам, заставляя их лица оказаться всего в нескольких дюймах друг от друга. На мгновение Аластор просто смотрел на влажное раскрасневшееся лицо Винсента, а затем спросил мягким тоном: — Ты сделаешь для меня что угодно, Винсент. Я прав? Винсент кивнул, звуча увереннее, чем когда-либо: — Что угодно. Аластор оскалился на него, явно довольный, а затем откинулся на спинку кресла, оперся на локоть и посмотрел на Винсента сверху вниз. — Знаешь что, Винс? — весело сказал он. — Есть кое-что, что отличает тебя от всех остальных мужчин. Винсент ждал, пока Аластор продолжит, его глаза видели только Аластора. — Ты преданный, — констатировал Аластор. Его рука двинулась, и он потянул за одну из седых прядей Винсента. — Ты моя красивая маленькая преданная штучка, не так ли? — Это так, — ответил Винсент в ту же секунду. Ухмылка на лице Аластора стала шире. — Ты позволишь мне сделать с тобой всё, что я захочу. И хотя это был не вопрос, Винсент сразу же согласился, нетерпеливо кивая. — Всё что угодно! Аластор довольно хмыкнул и начал накручивать волосы Винсента на палец. — Ты позволишь мне уничтожить это место? — невинно спросил он. — Всё, над чем ты так долго и упорно работал? Винсент не нуждался в раздумьях. — Да, позволю! — Ты позволишь мне командовать тобой? — продолжил Аластор сладким голосом. — Говорить тебе, что ты должен делать на твоём собственном рабочем месте? Он уже тянул Винсента за волосы, и лёгкое жжение заставляло глаза Винсента блаженно прикрываться. — Да, да, Аластор! — смог произнести он. — Я позволю! Глаза Аластора потемнели. — Ты позволишь мне трахнуть тебя перед всеми твоими сотрудниками? — понизил он голос. — Организовать видеоконференцию и трахнуть тебя на камеру, прямо здесь, в твоём кабинете, на твоём собственном столе? У Винсента перехватило дыхание, вся кровь прилила к его члену. — Да, да, пожалуйста! — выкрикнул он, звуча чересчур восторженно. — Пожалуйста, детка, трахни меня! Пожалуйста, Аластор! Пожалуйста! — Жалкий пёс, — прорычал Аластор. Он дёрнул Винсента вниз за волосы, открывая его шею. — Мой пёс. И когда он уже собирался вонзить зубы и разорвать эту идеально гладкую кожу, кто-то постучал в дверь, полностью разрушая атмосферу. Аластор замер, его рука отпустила волосы Винсента. Винсент неохотно простонал: — Блять, это Итан. Вот он наконец-то хорошо проводит время, но нет – даже этого ему было не суждено иметь. Он подумал о том, чтобы послать Итана нахуй через дверь, но тут Аластор сказал: — Чего ты ждёшь? Иди открой ему дверь. И когда Винсент просто уставился на него и моргнул в замешательстве, Аластор поторопил его жестом: — Давай. Это не просьба. Винсент не скрывал своего нежелания, когда поднялся с колен. Он подошёл к двери, пытаясь игнорировать то, как его кожа покалывала от того, что взгляд Аластора оставался на его теле на всём пути. Он поправил галстук и прочистил горло, прежде чем взяться за ручку и снова принять позу сильного, неприкасаемого босса. — Почему тебя так долго не было? — выплюнул он со злым хмурым лицом, практически вырывая кофейную чашку из руки Итана. — Простите, сэр! — заторопился с объяснениями Итан. — Понимаете, там был открытый люк, и я упал в него и… — Ты упал в люк? — фыркнул Винсент. — Что, ты слепой или что? Какого хуя ты не... — Винсент. Винсент почувствовал, как его сковало от этого укоризненного тона своего партнёра. Он повернулся к Аластору, который всё ещё сидел за его столом, в его кресле, выглядя так, будто это единственное, где ему действительно было место. Винсент сглотнул. — Да, Ал? — Ты должен быть добрее к Итану, — объяснил Аластор, посылая маленькую улыбку ассистенту Винсента. — Поблагодари его за кофе и за те проблемы, через которые он прошёл ради тебя. Винсент уставился на Аластора на мгновение, открывая рот, чтобы что-то сказать, но Аластор просто посмотрел на него. Винсент сразу же закрыл рот. — Спасибо, — пробормотал он, избегая глаз Итана, и уже собирался закрыть дверь. — Недостаточно вежливо… — услышал он напевный голос Аластора. Винсент поморщился, его лицо горело. — Спасибо тебе, Итан, — произнёс он сквозь зубы, и улыбка на его лице больше походила на болезненную гримасу, чем на что-то дружелюбное. — Это очень… любезно с твоей стороны. Итан выглядел совершенно потерянным и, возможно, немного обеспокоенным. — Э-э, пожалуйста, — замялся он, прежде чем бросить взгляд на мужчину, сидящего в кресле его босса. Он спросил шёпотом: — Всё в порядке, сэр? — Да, а теперь вали! — прошипел Винсент, чувствуя себя только ещё более смущённым. Он очень надеялся, что Итан не видит растущую эрекцию в его штанах. Он уже закрывал дверь, когда добавил: — И сделай так, чтобы никто сюда не заходил! — Д-да, сэр, — кивнул Итан, его глаза прищурились от недоумения. — …Увидимся. Винсент не ответил и вместо этого закрыл дверь. Он развернулся, и всё его внимание снова оказалось приковано к единственному мужчине, который вообще имел значение. — Значит, ты умеешь быть вежливым, когда захочешь, — заметил Аластор с самодовольной усмешкой на лице. — Я всегда вежлив, — протянул Винсент, зеркаля усмешку Аластора. — И эти люди должны быть благодарны, что я вообще их нанял. Аластор слегка поморщился. — Да, так благодарны. Винсент начал пробираться обратно к Аластору; его член уже порядком доставал его, и тот твёрдый, командный тон, которым Аластор только что говорил ему — Винсенту Уиттману, генеральному директору, владельцу всего в здании телестудии, — как ему следует разговаривать с собственным грёбаным сотрудником, заставлял его буквально истекать слюной. Он надеялся услышать это снова, так же сильно, как надеялся снова встать на колени, может, отсосать Аластору под столом. Может, они могли бы сыграть ролевую игру или даже... — Стоять на месте. Мозгу Винсента, затуманенному похотью, потребовалось мгновение, чтобы понять, что сказал Аластор. — Здесь? — спросил он, бросив взгляд себе под ноги. Он находился примерно в двух метрах от Аластора. — Да, — кивнул Аластор. Он откинулся в кресле, приняв полулежачее положение, и наблюдал за Винсентом как за чем-то умеренно забавным. — А теперь раздевайся. Винсент почувствовал, как его глаза расширились от удивления. — Ч-что? Прямо сейчас? Ещё один кивок Аластора. — Да, сейчас. — И… полностью? — спросил он пониженным голосом, будто в комнате был кто-то ещё, кроме них двоих. Аластор наклонил голову, и в его глазах появилось нечто опасное – предупреждение. — Я слышу колебания по поводу моего приказа? — Нет! — Винсент замотал головой, отчаянно желая угодить Аластору. — Я раздеваюсь прямо сейчас, Ал! Смотри! Он поставил кофе на пол и начал раздеваться. И это было волнительно, осознал Винсент где-то между снятием галстука и брюк. Что само по себе было странно, ведь это был не первый раз, когда он притворялся личным стриптизёром Аластора. Однако, поразмыслив, он понял, что это всегда происходило в уюте их собственных четырёх стен, а не на грёбаной работе Винсента. Он привык уступать и позволять Аластору обладать всей властью, но опять же – в их доме. Это было то место, где, как считал Винсент, вся власть принадлежала ему. Или, судя по текущей ситуации, в которой он оказался, должна была принадлежать. Это было унизительно. Это было позорно и смехотворно. Это заставляло член Винсента пульсировать. — Подумать только, ещё минуту назад ты был рыдающим месивом, — усмехнулся Аластор, бесстыдно уставившись на каменную эрекцию, от которой страдал Винсент. Его взгляд переместился на одежду, которую Винсент оставил на полу. — А теперь сложи их и положи сюда, — он нетерпеливо постучал по краю стола. — Я не для того провёл всё утро, гладя твою одежду, чтобы она валялась на полу. Один бог знает, когда ты в последний раз здесь полы подметал. Винсент подчинился, а затем просто стоял так – голый, перед Аластором, лишённый одежды и власти, его член стоял колом и он истекал слюной, а всё тело пылало жаром. Аластор просиял ему улыбкой, очевидно, довольный тем, что видел. — Можешь возвращаться к работе, — сказал он. Винсент был уверен, что ослышался. — Я… что? Улыбка на лице Аластора только расширилась. Он скрестил руки на груди и объяснил, выглядя так, будто не собирался покидать своё место ни на мгновение: — У тебя рабочие часы. Я уверен, тебе есть чем заняться. Он перевёл внимание на свои ногти, вместо того чтобы смотреть на Винсента и его набухший член. — Не позволяй мне мешать тебе это делать. Винсент моргнул раз, другой. И когда он понял, что Аластор серьёзен и действительно имел в виду то, что сказал — что Винсент должен вернуться к своей работе, весь такой голый и возбуждённый, — он почувствовал, как покраснел от кончиков ушей до самого члена. Но Аластор ждал, и он не смел ослушаться. Поэтому он двинулся с места, собираясь сесть в одно из кресел перед столом, предназначенных для посетителей. Однако сесть он не успел, потому что услышал недоумённое: — Это то место, где ты обычно сидишь? Теперь Винсент был просто в невероятной растерянности. Он уставился на Аластора, всё ещё сидящего в его кресле, и попытался, слабо жестикулируя в сторону мужчины: — Но ты… — О, не волнуйся, дорогой, — промурлыкал Аластор, похлопав себя по коленям. — У меня не хрупкие кости. Внезапно Винсент почувствовал головокружение. Он на ватных ногах подошёл к Аластору и, тяжело сглотнув, сел прямо ему на колени. Сразу же после этого руки обвились вокруг его талии, заскользили вверх-вниз по его бокам, ощупывая чувствительную кожу и задевая соски. Винсент резко выдохнул, его глаза закатились от удовольствия. Не было ни единого шанса, что он сможет сосредоточиться на своей скучной работе, когда эти божественные руки отвлекали его от этого. Однако у него не было выбора, кроме как начать работать, когда Аластор напомнил ему раздражённым голосом: — Кажется, я сказал тебе вернуться к работе, Винсент. — Прости, Ал, — Винсент поморщился и немедленно занялся документами, которые лежали на его столе. Он успел заполнить треть бумаги, когда снова почувствовал на себе руки Аластора – те отвлекали его. На этот раз они обвились вокруг его талии, кончиками пальцев скользя по его бёдрам, дразня чувствительную область паха и оказываясь опасно близко к его ноющей эрекции. Винсент непроизвольно закрыл глаза, его тело напряглось. — Ч-Чёрт, Ал… — Сосредоточься, Винсент, — твёрдым голосом напомнил Аластор. Его руки продолжали двигаться, но он будто намеренно игнорировал возбуждённый член Винсента. Дразнение продолжалось ещё какое-то время — Винсенту даже удалось заполнить один документ — прежде чем Аластор спросил ни с того ни с сего: — Где ты держишь смазку? — Я, э-э… — Винсент заёрзал, раздумывая, говорить Аластору или нет. Потому что если он скажет, то признается, что дрочит в своём кабинете. Однако Винсент не успел принять решение, потому что услышал вздох Аластора: — О, не строй из себя недотрогу, — в его словах слышалось что-то вроде предупреждения. — Я знаю, что ты здесь дрочишь, вместо того чтобы работать, потому что не можешь пройти и часа без того, чтобы не натешить свой член. — Да ладно, Ал, — Винсент выгнул шею, чтобы посмотреть на Аластора. — За кого ты меня принимаешь? За какого-то похотливого ублюдка? Аластор лишь приподнял бровь. Винсент пробормотал, отворачиваясь: — …Ящик справа от тебя. Он услышал, как Аластор выдавил смазку прямо на ладонь. Он довольно хмыкнул, оценив количество, и, когда Винсент потянулся за следующим документом, рука Аластора сомкнулась вокруг его члена. Винсент подавился всхлипом, его бёдра дёрнулись так резко, что он чуть не свалился с колен Аластора. Он решил взглянуть на свою эрекцию – его член оказался зажат в твёрдой хватке Аластора, который просто держал его так, не двигая рукой, заставляя Винсента хотеть извиваться. — А-Ал, пожалуйста… — попытался он, но Аластор был глух к его мольбам. — Продолжай работать, — только и сказал Аластор всё тем же командным тоном, и, чтобы сдержать Винсента от извиваний, он использовал другую руку, удерживая его за бёдра. Винсент сглотнул; его грудь тяжело вздымалась, руки дрожали, и всё же он подчинился. — Хороший мальчик, — услышал он низкое мурлыканье, и рука на его члене начала лениво двигаться. К тому моменту голова Винсента шла кругом. Он понятия не имел, что пишет на бумаге и даже как правильно читать слова. Всё, что имело значение – это рука Аластора на его эрекции, наконец-то уделяющая ей внимание, и его губы, которые сейчас были на его затылке, лизавшие кожу там и позволявшие слюне стекать вниз по позвоночнику. К тому времени, как Винсент закончил заполнять ещё два документа, рука на его члене ускорилась. Он тихо заскулил, пытаясь синхронизировать движения руки Аластора с толчками своих бёдер, но рука, удерживающая его на месте, не позволяла ему двигаться. Он был здесь только для того, чтобы принимать, и Аластор дал это понять очень ясно. Он чувствовал, как приближается кульминация. Он был так, так близко, но тут зазвонил стационарный телефон. Винсент проигнорировал его – он вот-вот должен был кончить, ему было насрать, что там хочет тот человек на другом конце провода. Но, видимо, Аластору было не насрать, потому что он полностью прекратил свои движения. — Почему ты не берёшь трубку? — спросил он, игнорируя жалобный скулёж Винсента. — Это может быть что-то важное. — Это не так, — выдохнул Винсент, пытаясь двинуть бёдрами, но не имея возможности. И даже если бы это было что-то важное, Винсенту было глубоко похуй. Ему удалось выдавить из себя: — Они… они перезвонят позже. Но Аластор не собирался уступать, и рука на члене Винсента полностью исчезла. — Винсент, — сказал Аластор, и его твёрдый тон заставил Винсента вздрогнуть, дёрнуться и заскулить. — Возьми трубку. Винсент глубоко вздохнул, а затем поднял трубку. — Уиттман у телефона, — поприветствовал он, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал. А затем он постарался ещё сильнее, чтобы не начать прямо сейчас стонать, когда рука Аластора снова оказалась на его члене, ритмично двигаясь вверх и вниз, собирая упавшую смесь смазки и предэякулята и возвращая её обратно к головке. — Сэр, вы просили напомнить вам о той встрече с… Винсент услышал голос своего ассистента и пожалел, что не избавился от него, когда была возможность. Он сжал челюсть и процедил сквозь зубы: — Итан, позвони мне ещё раз, и я тебя уволю, клянусь богом, ах... Он издал приглушённый всхлип, когда Аластор сжал головку его члена. — Разве я не говорил тебе быть добрее к своему ассистенту? — напомнил ему Аластор низким голосом, его дыхание было горячим на артерии на шее Винсента. — Давай же, дорогой. Извинись. И когда Винсент замешкался, хватка Аластора на его чрезмерно чувствительном члене стала невыносимой. — П-Прости! — закричал Винсент в трубку. Хватка Аластора уже не была такой сильной, как раньше, поэтому он мог звучать хотя бы немного собранно. — Прости, Итан, я… я помню о встрече. Он посмотрел вниз на свой член. Аластор снова начал гладить его – так же, как и раньше, так, что Винсент сходил с ума. Пальцы Винсента сжали трубку сильнее, пока он пытался не кончить во время разговора с собственным грёбаным ассистентом. Итан начал рассказывать о чём-то, на что Винсенту было глубоко насрать. Он уже собирался сказать ему перезвонить позже и повесить трубку, но тут Аластор промурлыкал: — Он такой милый. Винсент поспорил бы с этим – он видел, на что способен Итан, когда люди не хотели читать его электронные письма или следовать «ежедневному плану задач», который он каждое утро писал на доске в комнате для персонала, – но не мог, потому что Аластор подводил его всё ближе и ближе к оргазму. Он поцеловал Винсента прямо под ухом. Его голос был сладким мурлыканьем, Винсент буквально таял от этого звука. — Я считаю, он заслуживает повышения, что скажешь? И тут же нахмурился. — Повышения? — закричал он шёпотом. — Нет! Какого хуя я должен… Он оборвал сам себя скулежом, когда хватка Аластора на его члене ослабла, угрожая убрать руку полностью. — Я сказал, он заслуживает повышения, — повторил он невинным тоном с улыбкой, подходящей его голосу. Его длинный палец провёл по толстой вене на члене Винсента, когда он прижался очередным поцелуем к его шее. — Ты не согласен, дорогой? Винсент слышал, будто сквозь густой туман, как Итан что-то бормочет в трубку, и чувствовал, как губы Аластора прижимаются всё новыми поцелуями к его шее и выше, к лицу. — Д-Да, он должен получить повышение, — сдался он, чувствуя, что не может нормально дышать. — Я… я скажу ему об этом позже. Аластору, похоже, не понравился этот план. — Зачем беспокоить его позже, если он сейчас на линии? — спросил он, покусывая мочку уха Винсента. — Давай, скажи ему, чтобы он пришёл сюда через десять минут. Винсент был уверен, что Аластор шутит. Он посмотрел на Аластора, затем бросил взгляд на его руку, которая всё ещё играла с его членом. — Ч-Что, но мы же… — Хм, что такое? — спросил Аластор, а затем его рука сомкнулась вокруг длины Винсента, его прикосновение сосредоточилось на головке, массируя отверстие подушечкой большого пальца. — Н-Ничего, — выдохнул Винсент как в трансе. Он прочистил горло и обратился в трубку: — Итан. Итан перестал объяснять то, что объяснял последние три минуты. — Да, сэр? — Я хочу, чтобы ты пришёл в мой кабинет через… — Винсент взглянул на Аластора, на его губах застыла неохотная гримаса. Аластор в ответ провёл рукой по его члену долгим движением. — Десять минут. Ещё одно долгое движение, Винсент был готов начать мяукать, неважно, был ли Итан на проводе или нет. Но затем наступила пауза. Аластор ждал, чтобы Винсент добавил что-то ещё. Винсент почувствовал знакомое ощущение унижения, когда тихо спросил: — Ты можешь это сделать… пожалуйста? — О, конечно, — ответил Итан своим обычным тоном. — Я буду там, сэр. Винсент выдавил из себя сломанное «С-спасибо», после чего повесил трубку, бросив телефон на стол. — Посмотри на себя – такой милый и вежливый, — похвалил Аластор, награждая Винсента очередным движением. А затем ещё одним, и ещё одним. Всё, чего хотел Винсент – растаять от этого прикосновения и превратиться в задыхающийся, скулящий комочек во власти Аластора, но мысль о том, что его ассистент скоро придёт, мешала ему наслаждаться удовольствием в полной мере. — Ал, он будет здесь через десять минут, — сумел выдавить он. — Итан, конечно, дерьмовый во многом, но он пунктуален. — Десять минут – это много времени, — сладко промурлыкал Аластор, взял лицо Винсента в ладони и поцеловал его в губы. — Я мог бы трахнуть тебя за десять минут, знаешь ли, — сказал он, покусывая нижнюю губу Винсента. Затем наступила заметная пауза, и Аластор задумчиво произнёс: — Вообще-то… Винсента толкнули вперёд, его грудь ударилась о стол и оказалась прижатой к нему рукой Аластора на плече. И когда он почувствовал свежесмазанные пальцы Аластора, пробирающиеся между его ягодиц, новая волна возбуждения накрыла его с головой. Аластор собирался трахнуть его в его офисе. На его собственном грёбаном столе! Винсент не мог дождаться – он начал извиваться, его руки вцепились в край стола, когда он почувствовал, как Аластор засунул оба пальца в него сразу. Он громко застонал, и в тот же миг Аластор наклонился к нему, вонзая свои острые клыки в шею Винсента. Винсент заскулил от боли, его член истекал от ощущений, пачкая пол его же предэякулятом. — И вообще, чего ты конкретно боишься? — прошептал Аластор прямо над свежим следом от укуса, ритмично двигая пальцами туда-сюда. — Что он застанет нас? — Аластор остановился ровно на том месте, где была простата Винсента, и надавил. — Что он увидит, как его босса трахает другой мужчина? — Нет, это не… я никогда не стыдился тебя, Ал, — выдохнул Винсент, пытаясь двигать бёдрами на пальцах Аластора, чтобы получить больше трения. Однако он застонал от разочарования, когда Аластор прижал его к столу сильнее, полностью обездвижив. — То есть ты бы не возражал, если бы он застал нас? — с любопытством спросил Аластор. Он растирал простату Винсента круговыми движениями, снова подводя его к оргазму и сводя с ума. — Увидел бы тебя, распластанного на столе, с моим членом глубоко в твоей заднице, стонущего моё имя как отчаявшаяся шлюха? — Ах, Аластор! — закричал Винсент, когда Аластор начал вбивать пальцы вперёд и назад, практически трахая его рукой. — Б-Блять, Ал-Аластор! — Вот так, дорогой, — усмехнулся Аластор, звуча абсолютно весело. — Но я знаю, ты можешь громче. Он вытащил пальцы, заставляя Винсента заскулить от разочарования. Он снова был почти там – почти чувствовал это невероятное удовольствие. Но он недолго дулся, потому что услышал божественный звук расстёгиваемой ширинки Аластора. И внезапно ему стало плевать, что Итан скоро придёт, – всё, о чём он заботился, это кончить. — Пусть все теперь слышат тебя, — сладко промурлыкал Аластор, прежде чем приставить свой член ко входу Винсента. Он дал Винсенту лишь мгновение, чтобы подготовиться, после чего вошёл в него. — Покажи всем, кто здесь настоящий босс, — сказал он, а Винсент взвизгнул от внезапного проникновения. — О, блять, Ала… Аластор! — закричал он, когда Аластор начал вбиваться в него, обе его руки теперь лежали на бёдрах Винсента, выбирая лучший угол, чтобы полностью погрузить всю свою длину в тугую задницу Винсента. Костяшки пальцев Винсента побелели от того, как сильно он вцепился в край стола. Он потерялся в удовольствии, стонав имя Аластора так, будто это было единственное, что имело значение. Потому что он действительно так считал. Аластор сменил угол, чтобы сосредоточиться только на простате Винсента. — Ты всё ещё недостаточно громок, — заметил он, одновременно схватив Винсента за волосы и потянув. — Давай же, дорогой, помнишь тот раз, когда мы получили жалобу от соседей, потому что тебе было всё равно, насколько ты громкий? Аластор сделал особенно грубый толчок, отчего глаза Винсента закатились, а из горла вырвался сломанный скулёж. — Я хочу, чтобы ты был таким же громким, как тогда, — приказал Аластор пониженным голосом, проводя языком вниз по позвоночнику Винсента, заставляя его содрогаться. И, честно говоря, именно это и заводило Винсента. Это был приказ, в конце концов, и у Винсента не было выбора, кроме как выполнить его. И пока Аластор продолжал трахать его, его член скользил по простате Винсента с каждым движением бёдер Аластора, Винсент выкрикивал имя Аластора так громко, что был уверен – его может быть слышно в прямом эфире, потому что в студии этажом ниже как раз шли записи. Но ему было насрать. Аластор сказал ему не сдерживаться, и слово Аластора было священным, словно он был его боссом или даже лучше – его богом. Винсент продолжал скандировать имя Аластора, пока не почувствовал приближение оргазма. — Ал, я… — попытался предупредить его Винсент, но подавился всхлипом, не в силах сказать больше. — Чего ты хочешь, Винсент? — спросил Аластор, не меняя темпа. Винсент с трудом сглотнул. — Я хочу кончить! — сумел выдавить он, прежде чем снова подавиться жалким скулежом. — Блять, поз… позволь мне кончить, Ал! Пальцы Аластора в его волосах сжались сильнее. Он наклонился, его одетая грудь плотно прижалась к голой спине Винсента. — Боюсь, тебе придётся попросить об этом повежливее, дорогой, — сказал он сладким голосом, прижимая ещё более сладкий поцелуй к следу от укуса на шее Винсента. И Винсент был уже слишком далеко в погоне за оргазмом, и ему было поебать на всё, кроме члена, который разрывал его изнутри. Поэтому он начал скандировать мольбы так же, как секунду назад скандировал имя Аластора. — Пожалуйста, Аластор! Пожалуйста, пожалуйста, пожа-а-ах! Пожалуйста, мне нужно кончить, пожалуйста, позволь мне, пожалуйста! — Достаточно хорошо, — решил Аластор, и самодовольная усмешка была слышна в его голосе. Его рука отпустила волосы Винсента и двинулась вниз, под стол. Он схватил член Винсента и, вместо того чтобы сжимать его, как раньше, дразня, начал двигать рукой в том же ритме, что и свои толчки. — Кончай для меня, Винс, — приказал он, целуя, облизывая и засасывая кожу на шее Винсента. — Ты заслужил это. Аластор понизил голос до шёпота: — Мой преданный щенок. Мой самый сладкий почитатель… Он оставил ещё один след от укуса на идеальной коже Винсента. — Единственный мужчина, достойный моего внимания. Винсент почувствовал, как из его глаз потекли слёзы – от невыносимого удовольствия, или от слов Аластора, или, может, от боли от укуса, ему было всё равно, что именно. Всё, что имело значение – это Аластор. Рука Аластора на его члене, собственный член Аластора внутри него, его слова и губы, его безжалостные толчки, сопровождаемые самыми сладкими поцелуями. И когда часы на стене оповестили, что их прервут через три минуты, Винсент подчинился последнему приказу Аластора и кончил.

***

Итан постучал в дверь кабинета мистера Винсента ровно через десять минут после того, как получил звонок. И к его величайшему удивлению, дверь ему открыл не мистер Винсент. Это был тот мужчина, которого он видел раньше, – тот самый, который сидел в кресле его босса, выглядя так, будто это место принадлежало ему. — Итан, я полагаю? — спросил он с широкой улыбкой и протянул руку Итану для пожатия. Он казался достаточно дружелюбным, поэтому Итан пожал руку и улыбнулся в ответ. — Всё верно, мистер…? — Аластор Хартфельт, — он энергично пожал их руки. — Приятно познакомиться, уважаемый сэр! Итан слабо кивнул, чувствуя себя слегка озадаченным. — Мне тоже приятно. Он понятия не имел, кто этот человек и какое отношение он имеет к его боссу. И всё стало ещё более запутанным, когда мужчина достал из кармана записку и отдал ему. — Мой номер, — объяснил он, подмигнув. — Позвони, если он доставит тебе какие-нибудь проблемы. Он сжал руку Итана сильнее и потянул её, чтобы их лица оказались ближе. — Я прослежу, чтобы он извинился как следует, — сказал он пониженным голосом, будто они делились секретом, и что-то в его тоне заставило Итана поверить ему на 100%. Аластор отпустил его руку, улыбка на его лице была идеальной, как мгновение назад. — Хорошего дня, дорогой Итан! — сказал он, направляясь к выходу. — И поздравляю с повышением! Итан моргнул в замешательстве. Повышение? Какое повышение? Он хотел уточнить, но мистер Хартфельт уже ушёл. — До свидания… сэр, — пробормотал он, чувствуя себя абсолютно и полностью сбитым с толку. Он уставился на записку, которую дал ему мужчина, и продолжал смотреть на неё, пока не услышал раздражённое: — Итан! Итан вздрогнул и спрятал записку в карман рубашки. — Я иду, сэр! — крикнул он в ответ и зашёл в кабинет. И даже несмотря на то, что лицо мистера Винсента было более красным и опухшим, чем раньше, его галстук съехал набок и он время от времени ёрзал в кресле, Итан не стал комментировать это. Всё, что имело значение – он получил повышение. Однако было подозрительно, что мистер Винсент ни разу его не оскорбил. Он подумал, что, возможно, это из-за того таинственного мужчины. Может, он был кем-то из профсоюза или кем-то выше самого мистера Винсента. Что ж, кем бы он ни был, Итан решил всё равно оставить записку у себя. Может, он даже будет иногда звонить – что-то подсказывало ему, что так он окажет услугу всем на студии.