Become a woman

ГЛАВА VIII

Swim, Golden Idol

“In the end, no one really chooses you. You just learn who leaves first.” — Unknown author

Сердце Чонгука разбилось. Он впервые столкнулся с этим чувством. Его отвергли. И он понимал, почему. Его прошлое, которое казалось счастливым в момент, оказалось неприемлемым для новой жизни. Он не стал настаивать и давить на девушку. Решил оставить её. Решил, что серьёзные отношения — это ошибка и правда не для него. Тэхён был прав. Он решил залечить боль привычным способом. Его удивило, когда Намджун сообщил, что Изабель поедет с ними в Корею. Впрочем, это уже мало волновало его. Начинающая актриса уже ждала его в номере отеля. Изабель старалась отвлечься. Она занималась документами, родителями, доделывала альбом. Песня NORMAL была одной из самых любимых. Намджун всё ещё пытался придумать заглавку… Мейсон оформил её отъезд как отпуск, чтобы девушка могла вернуться, если захочет. Казалось, всё более-менее наладилось. Оставалось несколько дней до отъезда. Девушке позвонила Кови. — Это срочно. И мне нужно поговорить именно с тобой. Они вновь встретились в том же кафе. Но Кови выглядела серьёзной — сидела, натянув капюшон худи, будто пряталась от кого-то. — Привет, что случилось? — Изабель села к ней, даже не сделав заказ. — Я встречалась тут с парнем… ничего серьёзного, виделись пару раз. Но потом оказалось, что это… — Тэхён? — Изабель усмехнулась. — У него один и тот же грим на все встречи. — Да… не знаю, как так вышло. Но это не самое важное, — отмахнулась она. — Мы были в клубе, и к нам подсел Чонгук. Они говорили… о тебе. Изабель постаралась скрыть волнение. — Мы не общаемся с Чонгуком. Мне всё равно. — Тэхён сказал, что ты была “временной зависимостью”, и теперь Чонгук может вернуться к привычной жизни. Изабель тихо выдохнула. — Стоило этого ожидать. Полагаю, он ушёл не один? Кови отвела глаза. — Он ещё сказал… много плохого о тебе. И… как будто давно наблюдает. Изабель поёжилась. Стало некомфортно. — А потом я видела, как он передавал деньги какому-то мужчине в этом же клубе. Мне кажется, он собирает компромат на Чонгука. Не знаю зачем, если они друзья… Изабель окончательно перестала понимать, что происходит. Поездка в Корею становилась всё более напряжённой. Но Изабель напоминала себе, что едет туда по работе и заодно — посмотреть страну. Льюису тоже предложили доработать альбом, но он отказался из-за семьи. Во время работы они сблизились с Намджуном и тепло попрощались в последний день. Майк держался поодаль, настороженно поглядывая на Чимина и Юнги, которые, казалось, снова отдалились друг от друга. Намджун поблагодарил всех сотрудников и Мейсона за возможность работать вместе. Он отдельно сказал, что рад работе с Изабель — она стала не просто участником процесса, а со-продюсером многих песен. И он рад, что они завершат альбом в Корее вместе. Чонгука и Тэхёна на прощании не было. Изабель обняла Майка, пожелала удачи и осторожности. Попрощалась с Льюисом. Мейсон крепко обнял её. — Я буду скучать, — тихо сказал он. — Я тоже, — улыбнулась она. Вещи были собраны. Квартира оформлена как временная. Родители пожелали удачи, хотя разговоры стали короткими и странными. Кови тоже написала — пожелала удачи и быть осторожной. В аэропорту они встретились все вместе. Семь участников самой известной группы, стафф, охрана. Намджун поздоровался с Изабель, ещё раз сказав, что рад её решению завершить альбом. Юнги и Чимин стояли поодаль, не глядя друг на друга. У Чимина были красные, опухшие глаза. Чонгук и Тэхён были в масках. Приехали вместе. Почти ни с кем не разговаривали. Они все встретились в аэропорту. Семеро участников самой известной группы, несколько человек стаффа и их охрана. Намджун поздоровался с девушкой и ещё раз сказал, что очень рад её решению закончить с ними альбом. Юнги и Чимин опять стояли поодаль, не глядя друг на друга. Глаза последнего были красные и опухшие. Лица Чонгука и Тэхёна были закрыты масками. Они приехали вместе и почти ни с кем не разговаривали. Полёт обещал быть долгим — четырнадцать часов. Изабель укрылась пледом, достала планшет и полностью погрузилась в сериал. Она смотрела его, ела поданную еду, смотрела в окно. Жизнь ощущалась странной, непредсказуемой и одновременно удивительно красивой. Была уже глубокая ночь, и многие мемберы уснули. Но девушка, к сожалению, не могла заснуть — предвкушение и внутренний трепет не позволяли ей отпустить сознание. Она написала несколько строк для новой песни… как вдруг к ней подсел Чимин. — Привет, — тихо сказал он и улыбнулся. Остальные мемберы спали. — Привет, — она сняла наушники. Он говорил осторожно, будто не хотел нарушить её пространство. — Мы не были близко знакомы раньше, но ты теперь летишь в Корею с нами… и это может быть довольно страшно. Я могу помочь, если будут вопросы или что-то непонятно. — Спасибо, — ответила Изабель, слегка удивлённая его внезапной заботой. — У тебя ведь почти нет знакомых там? — Никого, — кивнула она. — Но я доделаю ваш альбом и вернусь в американский отдел BigHit. Просто хочу за этот месяц посмотреть Корею. — Понятно, — он кивнул и чуть удобнее устроился, укрывшись пледом. — Что смотришь? — Не важно… — она почувствовала себя немного неуютно от его внезапного интереса. — Чимин, всё в порядке? Он на секунду замолчал, затем отвёл взгляд. — Нет… Он выглядел так, будто больше не может держать это в себе. — Вы… расстались с Юнги? И тебе нужно выговориться? — догадалась она. — Да, — тихо признался он и закрыл лицо руками. Изабель осторожно обняла его, погладив по спине. — Ты можешь поделиться со мной. Я выслушаю. Чимин всхлипнул, уткнувшись ей в плечо. — Почти все мемберы перестали меня слушать… Они считают меня эмоционально нестабильным, истеричкой… говорят, что я слишком остро реагирую на всё. А Юнги… ему уже всё равно. Он ничего не делает. Ему плевать на меня. Изабель продолжала гладить его по спине. Она не знала, что сказать — ситуация действительно была сложной. — Если он не делает тебя счастливым… возможно, расставание — не худший вариант. Но я понимаю, как сложно будет работать вместе дальше. Попробуй отвлечься, заняться танцами или музыкой. Это поможет. Чимин ещё несколько минут молчал, не отрываясь от её плеча. — Спасибо, Изабель… Я никогда не говорил о чувствах с девушками. А ты… понимаешь меня. — Быть эмоциональным — это не плохо, — осторожно сказала она. — Если это никому не вредит. Мне, например, нравятся такие люди больше, чем те, кто ничего не чувствует. Он чуть улыбнулся сквозь слёзы. — А у тебя кто-нибудь есть? — Нет. Иначе я бы не летела сейчас в Корею. — А если бы ты могла встречаться с кем-то из мемберов… кто бы это был? Изабель задумалась. — Наверное, Намджун. Мне нравится, что он спокойный, ответственный… Но вообще я бы не стала встречаться с артистом. Вы все немного сумасшедшие. Они оба рассмеялись. Чонгук не спал. Он слышал этот разговор. И почему-то внутри него что-то неприятно сжалось. Корея встретила их дождливой погодой. Изабель не любила дождь, но после Калифорнии он ощущался почти как что-то родное. Все сразу поехали в офис из аэропорта. Нужно было обсудить концепцию альбома. Изабель получила ключи от квартиры, документы и познакомилась с сотрудниками. Офис компании показался ей зданием из будущего — стекло, свет, технологии, идеальная организация пространства. Ей показали студии с новейшим оборудованием, кабинеты с современным дизайном. Сеул ощущался как старый добрый знакомый, который долго ждал встречи. Она отвезла вещи в квартиру на такси, затем заехала за продуктами. Квартира была недалеко от офиса — небольшая, но уютная. В ней было почти всё необходимое, кроме постельного белья и полотенец. Но это не было проблемой. Вечером она почти сразу уснула, едва коснувшись подушки. На следующий день у неё было свободное утро. Она разобрала вещи, немного обустроилась и приготовила еду. За окном Сеул снова был серым, с низкими облаками, нависшими над городом. Высокий этаж открывал вид на большую часть города. Изабель смотрела в окно и думала — сможет ли это место стать её домом. Чимин написал, что у них начинается репетиция танцев. Ему всё ещё было тяжело после расставания, он делился с ней своими мыслями и страхами. Вечером они договорились немного поездить по городу. В офис она пришла после полудня. На ресепшене её уже узнали и проводили в студию. Там она познакомилась с продюсерами и сотрудниками, ей показали оборудование и программы, с которыми они работали. Ей включили инструментал будущей заглавной песни. — Это… уже почти не k-pop, — осторожно сказала она. — Намджун сейчас пишет текст. Можешь поработать над демкой, если хочешь. — С удовольствием, — улыбнулась Изабель. И впервые за долгое время она почувствовала себя на своём месте. Она добавила барабаны, изменила синтезатор, переработала структуру. Увлёкшись, она не заметила, как в студию вошёл Намджун. — Работаешь над демкой? — спросил он. — Да. Очень необычный стиль. Она дала ему наушники. Когда он услышал новый звук, его лицо изменилось. — Вау… Это именно то, чего не хватало. Смотри, я написал текст, но здесь не хватало ощущения… как будто движения воды. — Тогда назовите песню SWIM, — пошутила она. Но Намджун посмотрел на неё серьёзно. — В Dynamite тоже сомневались. Но это… может быть именно то, кто мы сейчас есть. Так появилась заглавная песня альбома — SWIM. Хотя споров было много. Многие хотели другую композицию, особенно Чонгук. Но после записи демо с голосами группы решение закрепилось окончательно. Изабель начала гулять по Сеулу — одна и с Чимином. С ним, конечно, было сложнее, но веселее. Он показал ей памятник песне Gangnam Style, реку Хан, богатые районы города. Девушка надеялась, что он сможет отвлечься от поглощающих его чувств. Чимин действительно выглядел приободрённым. Он снова начал заниматься танцами, что всегда помогало ему справляться с сильными эмоциями. Постепенно он начал задумываться о новых проектах. Однажды они сидели у него в машине и ели еду из McDonald’s. — Как тебе Корея? — спросил он. — Необычно. Будто другая планета. Но мне нравится, — улыбнулась Изабель. — А ты… с Чонгуком близко общаешься? — вдруг спросил Чимин. — Нет. Он игнорирует моё существование, — спокойно ответила она. — Хм… Мне казалось, ты приехала из-за него… — Я приехала закончить работу над альбомом с вами, — отрезала она, давая понять, что не хочет углубляться в эту тему. — Понятно… Ты видела, что Чонгук вчера учудил? — Что? — Пьяный вышел в эфир… наговорил всяких вещей. Правды, конечно, но такой, о которой обычно не говорят. — Я не видела. И что он сказал? — Ну… — Чимин замялся. — Про алкоголь, курение… матерился… говорил, что наконец смог забыть о боли, которая разрывала его сердце… — Алкоголь помогает залечить? — усмехнулась Изабель. — Ты же понимаешь, что это временно. У него явно сильные чувства к кому-то, но он пытается их подавить. — Не надо, Чимин, — она покачала головой. — Если хочешь ему помочь — поговори с ним. Может, это вообще не та девушка, о которой ты думаешь. — Я думаю, это та актриса из ЛА… — задумчиво сказал он. — Они несколько раз встречались. Может, он влюбился? Сердце Изабель болезненно сжалось. Но этот эфир Чонгука стал неожиданностью не только для неё, но и для многих — в том числе для Тэхёна. “Нам нужно поговорить”. — пришло короткое сообщение. “Сегодня вечером. В ресторане. Подойдёшь к хостес и скажешь Golden Idol.” Дальше следовал адрес. Изабель сидела на скамейке у реки Хан. Она скучала по океану, поэтому пыталась компенсировать это чувство как могла. Вода всегда её успокаивала. Чимин уехал на тренировку, дел на сегодня почти не было. Девушка решила написать родителям. Она задала обычный вопрос, который задавала почти каждый день, но на этот раз получила довольно холодный ответ от отца. Мама, только появившаяся в сети, вышла из их общей семейной беседы. “Пап, что происходит?” “Спроси маму. Но я никуда ехать не собираюсь.” Изабель совершенно не понимала, что происходит. “Мама, объясни, что случилось!” — написала она в личные сообщения. Ответа пришлось ждать несколько минут. Пальцы нервно сжимали телефон. “Послушай, дочь, ты уже взрослая и я очень надеюсь, что ты сумеешь меня понять. Я устала верить, что моя любовь может изменить папу. Я устала стараться, отдавать ему все силы, когда он этого не ценит. И… да, я встретила человека, который ценит. Прости, но не думаю, что переезд сейчас — лучшая идея. Мы справимся и здесь.” Изабель чуть не выронила телефон. Она всегда чувствовала, что в семье не всё идеально. Но родители долго сохраняли иллюзию стабильности, и теперь эта опора просто исчезла. Она попыталась позвонить и написать снова — сначала матери, потом отцу, но связь вновь оборвалась. Оставалось только ждать. Домой она шла в тяжёлом, заторможенном состоянии. В голове не было ни одной ясной мысли. Она зашла в квартиру и просто рухнула на кровать, не в силах даже заплакать. “Golden Idol”, — тихо и с лёгкой улыбкой сказала она парню у входа в ресторан. Он поднял на неё взгляд, кивнул и провёл внутрь. Сначала Изабель подумала, что он ведёт её в кладовую или служебный коридор, но через несколько поворотов они оказались во втором зале ресторана — скрытом от основного. И она быстро поняла, почему. Умные владельцы дорогих ресторанов давно поняли, что самые прибыльные клиенты — это несчастные звёзды шоу-бизнеса, которым нужна приватность. Поэтому многие заведения имели «второе дно» — скрытые залы для VIP-гостей. За столиками здесь сидели знаменитости. IU со своим парнем. Heeseung с неизвестной девушкой. Yeonjun с каким-то парнем. Даже Hyunjin и Felix были на диванчиках, тихо разговаривая. Рай для папарацци. И совсем не место для Изабель. Хотя Тэхён зачем-то её позвал. Решив не думать о неприятных ощущениях и последних событиях, она подготовилась к встрече. Она нашла в шкафу чёрное платье, которое редко носила, но всегда брала с собой. Сделала полный макияж, не переусердствовав, но достаточно выразительно. Собрала волосы — это давало ощущение контроля. Надела серебряные серьги. В этом образе она чувствовала себя сильнее. И впервые — красивее. Тэхён сидел за столиком посередине зала и ждал её. Он тоже выглядел собранно, но с лёгкой небрежностью — белая рубашка под чёрным пиджаком была расстёгнута на одну пуговицу больше, чем нужно. — Добрый вечер, — вежливо поприветствовал он, кивнув официанту, который привёл девушку. Изабель не ответила сразу. Она села напротив, положила сумку на соседний стул и посмотрела ему прямо в глаза. — О чём ты хотел поговорить? — Ох, зачем так сразу к сути, — он закатил глаза, но губы растянулись в лёгкой, почти насмешливой улыбке. Он заказал вино. — Любишь красное? — спросил он, когда официант ушёл. — Я не люблю пить, — холодно ответила она. — Что ж… это заметно, — он медленно осмотрел её взглядом. Изабель выпрямилась и скрестила руки на груди. Официант принёс бутылку, открыл её и разлил вино по бокалам. Их взгляды не отпускали друг друга. Тэхён первым отвёл глаза, попробовал вино и только потом снова заговорил. — Ты уже поговорила с Чонгуком? — Нет. — Конечно, нет… — он усмехнулся. — Он всегда исчезает, когда становится сложно. — Ты уверен, что знаешь его так хорошо? — Я знаю типаж, — спокойно ответил он. — Я желаю тебе всего наилучшего. И лучшее для тебя — вернуться в Америку или домой. — Я закончу альбом и уеду. — Возможно… стоит поторопиться. — Почему? — Почему же? — Не хочу, чтобы ты снова оказалась в отношениях, где ты вкладываешься, а он — нет. По спине Изабель пробежали мурашки. Откуда он мог знать про её прошлые отношения? — Зачем ты вообще всё это мне говоришь? Разве Чонгук не твой близкий друг? — Ну… ты мне уже тоже не чужой человек, — спокойно ответил он. — И потому что я знаю, чем всё это закончится. — Как давно я тебе не чужая? — усмехнулась она. — С тех пор, как ты втихую жаловался на меня Мейсону? На секунду в его взгляде что-то дрогнуло, но он быстро вернул маску спокойствия. — Смотри, как тебе это помогло, — сказал он ровно. — Ты правда не справлялась. А я подтолкнул тебя к улучшению. И смотри, где ты сейчас. Написала заглавку для нового альбома BTS. — Это неправда, — ответила она, но голос прозвучал чуть менее уверенно, чем ей хотелось. — Намджун с самого начала верил в меня. — Верил, да. Только ты эту веру не оправдывала. Изабель взяла бокал и сделала глоток. Вино оказалось горьким и вязким. Таким же, как всё происходящее. В голову снова полезли мысли о матери, о семье, о том, как всё внезапно начало рушиться. — А зачем тебе фотки Чонгука? — вдруг спросила она. — Сталкеришь своего же друга? Проверяешь, чтобы он жил такой же “развратной жизнью”, как ты? — Чёрт, Кови… — на секунду его лицо изменилось, маска спокойствия треснула. — Знаешь, что я думаю, Тэхён? — она наклонилась вперёд. — Ты просто жалкий подросток, который до сих пор недополучил внимания. Поэтому пытаешься переспать с каждой девушкой, которая попадается тебе на пути. Но в глубине ты сам понимаешь, что это не работает. И боишься признать, что ты не прав. И ещё больше боишься остаться один. Поэтому тянешь Чонгука в этот круг, даже когда он пытается измениться. Она резко встала. — Постой, — он тоже поднялся, поправляя пиджак. — Всё, что делает Чонгук — его выбор. Он сказал это уже мягче. — Если хочешь уйти, я покажу тебе запасной выход, по которому мы все сюда добираемся, — он сделал приглашающий жест рукой. — Не нужно, я… Фонари мелькали за окном такси. Девушка видела только их отблески в зеркалах. Она нервно растирала запястья, на которых остались синяки. Холод ощущался всем телом. Она не помнила, как добралась до дома. Стараясь не смотреть в зеркало, она зашла на кухню и быстро скинула платье, которое стало вызывать отвращение. Даже собственные прикосновения казались неприятными. Странно, но в какой-то момент чувств стало так много, что она перестала чувствовать что-либо вообще. Она стояла на своей кухне — всё ещё с макияжем, но уже в пижаме и с распущенными волосами. Лечь спать сейчас она была не в силах. Она чувствовала, что совершенно потеряла контроль над собственной жизнью. Все опоры рушились. Семья разваливалась, вера в людей разбивалась вдребезги. Казалось, что абсолютно все мужчины, встречающиеся ей, хотят сделать больно. Что ж… если это так, она хотя бы может решить, кто именно причинит ей боль. Она хотела хоть что-то решить сама. «В этот раз я не хочу, чтобы меня выбирали. В этот раз я решу сама». — Алло, Чонгук? — Алло. Слушаю. — Приезжай. Он ехал в клуб, где его ждал Тэхён. Но резко развернул машину и поехал в обратном направлении. Адрес девушки он узнал от сотрудника компании. Звонок раздался резче, чем она ожидала. Изабель на секунду замерла посреди кухни, глядя на дверь, будто та могла исчезнуть сама. Сердце билось слишком громко — или ей так казалось. Второй звонок. Она провела ладонями по лицу, будто пыталась стереть усталость, поправила волосы — безуспешно — и медленно подошла к двери. Рука на мгновение зависла над ручкой. «Ты сама этого хотела». Она открыла. Чонгук стоял на пороге, чуть запыхавшийся, будто поднялся быстрее, чем нужно. В одной руке — бутылка вина, в другой — телефон, который он тут же убрал в карман. — Привет… — он посмотрел на неё внимательнее, чем обычно. Его взгляд задержался на ней дольше: растрёпанные волосы, лицо без привычной собранности, пальцы, сжимающие край двери. — Можно?.. — тихо спросил он, кивнув внутрь квартиры. Изабель молча отступила в сторону. Он прошёл мимо неё, и она на секунду закрыла глаза, будто собираясь с силами, прежде чем повернуться обратно к реальности. Чонгук остановился посреди кухни, огляделся. Всё выглядело обжитым, но странно пустым. — Уже освоилась, — сказал он больше для тишины. Ответа не последовало. Он поставил бутылку на стол и обернулся к ней. Изабель стояла у двери, не двигаясь, будто не решила, оставаться ли здесь вообще. — Ты… — он чуть нахмурился. — В порядке? Она коротко усмехнулась, без тени веселья. — А должна быть? Чонгук замолчал. Такой тон он слышал от неё впервые. Он сделал шаг ближе, но остановился, оставляя между ними расстояние. — Я просто… ты какая-то не такая сегодня. Пауза. — Если не хочешь говорить — не говори. Он сказал это спокойно, без давления, и отвёл взгляд, будто давая ей выбор. Тишина повисла тяжёлая. Изабель медленно подошла ближе. Каждый шаг — будто через сопротивление. Остановилась напротив него. Слишком близко. Он поднял на неё глаза — уже настороженно. — Зачем ты меня позвала? — тихо спросил он. — А ты не догадываешься? Он стоял у барной стойки, не двигаясь. Он чувствовал, что любое лишнее слово сейчас может всё испортить. Она медленно прошла мимо него, коснувшись плечом — случайно или нет, он не понял — и остановилась у стола. Её пальцы коснулись бутылки. — Ты всегда приходишь с этим? — она чуть покрутила её, не глядя на него. — Я не знал, что ещё взять, — честно ответил он. Она коротко усмехнулась. — Конечно. Пауза. Она поставила бутылку обратно, но руку не убрала — пальцы продолжали скользить по стеклу, будто ей нужно было за что-то держаться. — Как вы заебали со своим красным вином… — тихо сказала она. Чонгук нахмурился, но ничего не ответил. Он сделал шаг ближе — осторожно, почти проверяя, не оттолкнёт ли она его. Не оттолкнула. Изабель наконец подняла на него глаза. — Я, может быть, люблю шампанское. Она сказала это уже прямо ему. И сделала шаг навстречу. Теперь между ними почти не осталось расстояния. Чонгук замер, глядя на неё внимательнее, чем раньше. Что-то в её голосе было неправильным. Слишком резким. Слишком… надломленным. — Изабель… — он тихо выдохнул её имя. — ты уверена, что— Она качнула головой, не давая ему договорить. Ещё шаг. Теперь он чувствовал её дыхание. И понял, что если сейчас не остановится — уже не остановится. — Изабель… — вновь повторил он. Но девушка не дала ему договорить, впившись в его губы с безумной силой. Её поцелуй был агрессивным, злым, громче мыслей. Чонгук не привык к такому напору от девушки. И никак не ожидал его от неё. Он ответил на поцелуй почти механически. Для него это не было чем-то из ряда вон выходящим. Ему просто хотелось быть ближе. Она прижималась к нему всем телом, но почти не давала касаться себя, уводя его голову от своей шеи, когда он пытался покрыть её поцелуями. Её движения были резкими, в них не ощущалось тепла. Парень пытался подстроиться, поймать её ритм, но это было бесполезно. Уловив момент, когда она оторвалась от него, чтобы перевести дыхание, он осторожно коснулся её рук и вдруг ощутил, как они напряжены. — Пойдём в спальню? — мягко предложил он, надеясь, что там девушке будет проще расслабиться. Он пытался взглянуть ей в глаза, но она всё время отводила взгляд. Взяв его за руку, она потянула его за собой в спальню, не оборачиваясь. Тот лишь успел вытащить презерватив из кармана куртки, которую сбросил по пути. Оказавшись на пороге спальни, он резко развернул её к себе и снова коснулся её губ. Она не отстранилась. Он положил руки на её бёдра и медленно повёл к кровати. Движения были осторожными, почти выверенными, будто он пытался нащупать хоть какую-то опору в её реакции. Но в какой-то момент она перехватила инициативу. Резким движением она толкнула его на кровать и села сверху. Чонгук на секунду улыбнулся — привычно, автоматически. Но, встретив её лицо, тут же перестал. В её выражении не было тепла. Только напряжение, собранность и какая-то отстранённость, будто она действовала не из желания, а из необходимости не останавливаться. Она сняла с него футболку. Спокойно, без лишних движений. Расстегнула ремень и отложила его в сторону. Он потянулся к ней, но замер, не решаясь нарушить её ритм. — Изабель… — тихо сказал он. — Посмотри на меня. Он коснулся её бедра, мягко, пытаясь вернуть её в момент. Она на секунду подняла глаза. И в этом взгляде что-то дрогнуло — коротко, почти незаметно. Как будто внутри неё на мгновение возникло чувство, которое она тут же подавила. Она быстро отвела взгляд, будто испугавшись собственной реакции. Он помог ей снять одежду, не торопясь, всё ещё пытаясь поймать её внимание, удержать её здесь, рядом. Она двигалась резко, решительно, почти не давая себе пауз. Он чувствовал, как меняется её темп — слишком быстрый, слишком напряжённый, как будто она пытается перегнать собственные мысли. — Стой… — выдохнул он, с трудом удерживая дыхание. Он коснулся её бёдер, пытаясь замедлить, но она не остановилась. В какой-то момент он резко приподнялся и, собравшись, перевернул их, оказываясь сверху. Движение вышло не грубым, но решительным. Он посмотрел на неё сверху вниз и впервые за весь вечер почувствовал, насколько она закрыта внутри себя. Он удержал её руки, мягко прижимая их к кровати, не усиливая давление, просто фиксируя момент, чтобы она наконец замедлилась. — Посмотри на меня, пожалуйста, — тихо сказал он. Она долго не отвечала. Потом всё же подняла глаза. И в этот раз он увидел, как напряжение в ней постепенно ослабевает. Не исчезает полностью — но становится менее острым, менее режущим. Она чуть приоткрыла губы, дыхание сбилось, но стало глубже. Он не отводил взгляд. И только тогда начал двигаться более размеренно, стараясь удержать между ними контакт, не дать ей снова уйти внутрь себя. Каждый раз, когда он чувствовал, что она отстраняется, он тихо произносил её имя. — Изабель. И она возвращалась взглядом. Постепенно её тело переставало быть таким жёстким. Движения становились менее резкими, более живыми, откликающимися. Когда напряжение достигло пика, он на мгновение откинул голову назад, пытаясь удержать контроль над собой, и услышал её тихий голос: — Чонгук… Он сразу наклонился к ней и простонал в её тёплые губы. Несколько секунд после этого они просто оставались рядом — не двигаясь, не говоря ничего. Только тяжёлое, постепенно выравнивающееся дыхание и ощущение тишины, которая возвращалась в комнату медленно, будто не хотела их отпускать. Чонгук лежал рядом, всё ещё не разжимая объятий, уткнувшись в её волосы. Он чувствовал, как её тело постепенно перестаёт быть напряжённым, как исчезает резкость из движений, остаётся только усталость. Изабель не сразу повернулась к нему. А когда всё же повернулась — их взгляды встретились на секунду дольше, чем обычно бывает в таких моментах. В этом взгляде не было обещаний. Только тишина и что-то очень хрупкое, что ни один из них не стал называть. Потом она отвела глаза. И время просто продолжило идти дальше, не делая на этом паузы. Утро пришло слишком быстро. Свет пробился сквозь шторы, делая комнату слишком ясной, почти безжалостной. Изабель проснулась не сразу — будто сознание возвращалось слоями, медленно, неохотно, цепляясь за остатки сна. Рядом уже было пусто. Только вмятина на подушке — едва заметный след того, что здесь кто-то был. И тишина. Такая плотная, что казалось, её можно почувствовать кожей. Она несколько секунд лежала неподвижно, глядя в потолок, не до конца понимая, где находится граница между ночью и тем, что случилось. Потом медленно села. Комната выглядела обычной. Слишком обычной. На кухне — следы его присутствия: стакан воды, оставленный почти нетронутым, куртка, аккуратно повешенная или брошенная в спешке — уже неважно как именно. Ничего больше. Ни звука, ни движения, ни намёка на то, что это утро должно было что-то продолжить. Изабель остановилась посреди комнаты, не приближаясь ни к чему. Потом просто отвернулась. И тишина снова закрыла собой всё остальное.