Тот, кто рядом

Цзинь Юань вернулся с работы в шесть вечера. Дань Хэн слышал, как щёлкнул замок, как в прихожей звякнули ключи. Сердце забилось быстрее — глупо, по-детски. Они виделись утром. Всего несколько часов назад. Но теперь всё было по-другому. Теперь они были не просто соседями и не просто старыми друзьями. — Я дома, — сказал Цзинь Юань, заглядывая в комнату. Дань Хэн сидел за ноутбуком, но на экране уже полчаса висел один и тот же макет. Он не работал, а ждал. — Привет, — ответил Дань Хэн, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Цзинь Юань подошёл сзади. Дань Хэн почувствовал тепло его тела, когда тот наклонился и обнял его за плечи. Подбородок опустился на макушку. — Скучал? — спросил Цзинь Юань тихо. — Не очень, — соврал Дань Хэн. Цзинь Юань усмехнулся — Дань Хэн почувствовал вибрацию грудной клетки у себя за спиной. — Врёшь. — А ты откуда знаешь? — Ты краснеешь, когда врёшь. Дань Хэн прижал ладони к щекам. Чёрт. Тёплые. Цзинь Юань развернул его вместе со стулом, чтобы смотреть в лицо. Посмотрел внимательно — так, будто видел в первый раз. — Ты не передумал? — спросил Дань Хэн. Голос дрогнул, сколько он ни старался. — Нет, — ответил Цзинь Юань без паузы. — А ты? — Нет. Это было правдой. И одновременно нет. Потому что Дань Хэн до сих пор не верил, что это происходит на самом деле. Что Цзинь Юань — его Цзинь Юань, тот самый, о ком он вздыхал все годы в университете — сейчас стоял перед ним и смотрел так, будто Дань Хэн был чем-то ценным. Цзинь Юань наклонился и поцеловал его. Не так, как на набережной — утешающе. Не так, как утром на кухне — требовательно. А как-то по-новому. Спокойно. Уверенно. Как будто говорил: «Ты теперь мой, и это надолго». Дань Хэн закрыл глаза и позволил себе просто чувствовать. Когда они отстранились, Цзинь Юань погладил его по щеке большим пальцем. — Ты какой-то напряжённый, — сказал он. — Привыкаю, — честно ответил Дань Хэн. — Привыкай. У нас теперь много времени. Этой ночью Дань Хэн лёг спать с улыбкой. Впервые за долгое время. Он не знал, что Цзинь Юань в соседней комнате тоже не спал и смотрел в потолок, чувствуя себя сволочью. «Он думает, что я просто полюбил его. А я… я просто пытаюсь облегчить его боль. Но если честно… я не уверен, что это всё ещё "просто".» Он перевернулся на бок и закрыл глаза. Утро следующего дня наступит слишком быстро.

***

В пятницу вечером Цзинь Юань зашёл в комнату Дань Хэна и сказал: — Завтра никуда не планируй. Дань Хэн поднял голову от ноутбука: — У меня работа. — Работа подождёт. Мы идём в одно место. — Какое место? — Сюрприз. Дань Хэн нахмурился, но спорить не стал. Он уже начинал понимать, что с Цзинь Юанем спорить бесполезно — тот был мягким, но упрямым. На следующее утро Дань Хэн перемерил три футболки. Белую — слишком официально. Чёрную — слишком мрачно. Серую — просто, но аккуратно. Он остановился на серой, потом снял её, потом надел снова. В итоге он вышел из комнаты в серой футболке и чистых джинсах, чувствуя себя полным идиотом. Цзинь Юань ждал его в прихожей. Он был в тёмно-синей рубашке с закатанными рукавами — просто, но почему-то Дань Хэн не мог отвести взгляд, и джинсах. — Ты долго, — сказал Цзинь Юань. — Выбирал одежду. — Поехали, — сказал Цзинь Юань и протянул руку. Дань Хэн взял её. Ладонь была тёплой и сухой.

***

Они приехали в небольшой ресторанчик в центре города. Не пафосный, не дорогой — уютный, с приглушённым светом и живой музыкой. Дань Хэн никогда здесь не был. — Откуда ты знаешь это место? — спросил он, когда они сели за столик в углу. — Клиент рассказывал, — Цзинь Юань взял меню. — Говорил, здесь хорошо. Я подумал… ну, ты любишь спокойные места. Дань Хэн опустил взгляд. Он действительно любил спокойные места. — Спасибо, — тихо сказал Дань Хэн. — За что? — За то, что… ну. Помнишь. Цзинь Юань улыбнулся своей ленивой улыбкой и вернулся к меню. Они заказали пасту и салат. Дань Хэн — чай, Цзинь Юань — красное вино. — Хочешь попробовать? — спросил Цзинь Юань, пододвигая бокал. — Я за рулём, — машинально ответил Дань Хэн. Цзинь Юань рассмеялся — громко, искренне. — У тебя нет машины. — Я знаю. Просто привычка отмазываться. — От кого? Дань Хэн замолчал. От себя, хотел сказать он. От вас. От всего мира. — Неважно, — ответил он и сделал глоток вина. Вино было терпким и тёплым.

***

После ужина они пошли гулять. В парк, где когда-то в студенчестве запускали китайские фонарики (один упал в дерево и чуть не устроил пожар). Сейчас парк был почти пуст — только редкие парочки на скамейках и утки в пруду. Цзинь Юань взял Дань Хэна за руку. На людях. Дань Хэн почувствовал, как кровь прилила к лицу. Он не отнял руку — хотя первым желанием было отдёрнуть, спрятаться, убежать. Но он не убежал. Он шёл рядом и сжимал чужую ладонь. — Ты краснеешь, — заметил Цзинь Юань. — Знаю. — Это мило. — Не говори так. — Почему? — Потому что я… не привык. Цзинь Юань остановился, развернул его к себе. В свете фонаря его глаза казались почти чёрными. — Привыкай, — сказал он и поцеловал Дань Хэна. Под фонарём, посреди парка, где кто угодно мог их увидеть. Дань Хэн закрыл глаза и подумал: «Блэйд был прав. Я из тех, кому никто не нужен. Только Цзинь Юаню я зачем-то понадобился. И я до сих пор не понимаю, зачем». Но вопрос он не задал. Боялся услышать ответ.

***

Дома они снова поцеловались — в прихожей, у двери в комнату Дань Хэна. — Спокойной ночи, — сказал Цзинь Юань, убирая руку с его талии. — Спокойной ночи, — ответил Дань Хэн. Он зашёл в комнату, закрыл дверь и прислонился к ней лбом. Сердце колотилось как бешеное. Он улыбнулся в темноту.

***

Дань Хэн проснулся раньше будильника. В комнате было серо — солнце ещё не встало, но уже начинало светать. Он полежал несколько минут, прислушиваясь к тишине. Потом встал, натянул штаны и пошёл на кухню. Он любил готовить завтрак. Не потому, что умел — яичница и тосты не считались кулинарным подвигом. А потому что в эти утренние минуты, пока Цзинь Юань ещё спал, Дань Хэн мог побыть один. Мог подумать. Он разбил яйца на сковородку. Поставил чайник. — Пахнет вкусно, — раздалось из-за спины. Дань Хэн обернулся. Цзинь Юань стоял в дверях кухни — заспанный, растрёпанный, в одних пижамных штанах. Торс голый. Дань Хэн мгновенно отвёл взгляд. Сердце сделало кульбит. — Ты чего? — спросил Цзинь Юань, заметив его реакцию. — Ничего, — слишком быстро ответил Дань Хэн. — Оденься. — Зачем? Я дома. — Просто… оденься. Цзинь Юань усмехнулся — Дань Хэн услышал это по голосу — и не пошёл одеваться. Вместо этого он подошёл сзади и обнял Дань Хэна за талию. Грудью прижался к спине. — Я уроню сковородку, — сказал Дань Хэн, чувствуя, как горит лицо. — Не уронишь, — ответил Цзинь Юань и поцеловал его в макушку. Яичница подгорела совсем чуть-чуть. Дань Хэн не жаловался.

***

Они сидели на диване, смотрели какой-то детектив. Дань Хэн уже не следил за сюжетом — он следил за тем, как плечо Цзин Юаня касается его плеча. Как тёплая рука лежит на его колене. Глаза слипались. Дань Хэн не заметил, как закрыл их. Как голова опустилась на чужое плечо. Как дыхание стало ровным и глубоким. Он проснулся от того, что кто-то гладил его по волосам. Дань Хэн не открыл глаза. Он притворился, что спит, и позволил себе эти минуты нежности. Цзинь Юань что-то прошептал — так тихо, что Дань Хэн не разобрал слов. Но ему показалось, что это было: «Как же я влип».

***

Это случилось во вторник вечером. Дань Хэн хотел сделать бутерброды. Нормальные бутерброды — с авокадо, яйцом и красной рыбой. Он всё купил вчера специально. Но хлеба не было. Цзинь Юань должен был купить хлеб. Он обещал. — Ты забыл, — сказал Дань Хэн. Не вопрос — утверждение. — Забыл, — признал Цзинь Юань. — Извини. — Я просил тебя. Один раз. — Я знаю. Завтра куплю. — А сегодня? — Сегодня… не знаю. Может, без хлеба? — Бутерброды без хлеба — это не бутерброды. Цзинь Юань поднял бровь. В его взгляде появилось что-то новое — лёгкое раздражение. — Дань Хэн, это просто хлеб. — Это не просто хлеб. Это… ты обещал. — Ну забыл! Бывает! — Ты всегда забываешь! — Дань Хэн не ожидал, что голос повысится. Но он повысился. Цзинь Юань замолчал. Посмотрел на него внимательно. — Это не из-за хлеба, — сказал он тихо. Дань Хэн замер. — А из-за чего? — Не знаю. Ты скажи. Дань Хэн хотел ответить что-то резкое. Что-то, что ранит. Но он не умел. Он вообще не умел ссориться — только уходить молча и плакать в подушку. — Извини, — сказал он вместо этого. — Я погорячился. Цзинь Юань вздохнул, подошёл и обнял его. — И ты извини. Завтра куплю два батона. И круассаны. — Не надо круассаны. — Куплю. — Ты меня не слышишь. — Слышу. Но круассаны всё равно куплю. Дань Хэн уткнулся носом ему в плечо и подумал: «Я его не заслуживаю». Цзинь Юань поцеловал его в лоб. — Мир? — Мир, — ответил Дань Хэн.

***

Они сидели в кафе — втроём, впервые после того воскресенья в баре. Блэйд был непривычно тихим. Он не привёл девушек, не хвастался новыми победами. Просто пил кофе и ковырял ложечкой пенку. — Вы чё такие счастливые? — спросил он вдруг. Дань Хэн замер. Цзинь Юань спокойно отпил капучино. — С чего ты взял? — Не знаю. Смотритесь как… — Блэйд задумался, подбирая слово. — Как сытые коты. Цзинь Юань усмехнулся. — Может, просто жизнь наладилась. — Ага, — Блэйд перевёл взгляд на Дань Хэна. — Ты чего покраснел? — Жарко, — соврал Дань Хэн. — В кафе кондиционер. — У меня своя температура. Блэйд хмыкнул, но не стал докапываться. Но что-то в его глазах изменилось — какая-то новая искра. Не понимание — пока не понимание.

***

Блэйд позвонил в девять вечера. Цзинь Юань не взял — он был занят. А именно: сидел на кухне с Дань Хэном, который учил его отличать пшеничную муку от цельнозерновой (Цзинь Юань не видел разницы, но делал вид, что ему интересно). В десять Блэйд перезвонил. — Ты чё не берёшь? — спросил он, когда Цзинь Юань наконец ответил. — Занят был, — ответил Цзинь Юань. Голос у него был запыхавшийся — потому что за секунду до звонка он чмокнул Дань Хэна в щёку, и тот попытался увернуться и чуть не упал со стула. — Чем занят? — Блэйд звучал подозрительно. — Тренировался. — Ты никогда не тренируешься по вечерам. — Первый раз видишь? — С тобой всё нормально? — Да. Что хотел-то? Блэйд замолчал на секунду. — Да ничего уже. Завтра расскажу. — Ладно. Он сбросил вызов. Цзинь Юань посмотрел на телефон, потом на Дань Хэна. — Кажется, он что-то понял. — Или не понял, — сказал Дань Хэн. — Но скоро поймёт. Они переглянулись. Вечер перестал быть беззаботным.

***

В следующую субботу они снова встретились втроём. Блэйд опоздал на пятнадцать минут — и когда вошёл в кафе, то сразу уставился на Дань Хэна. Взгляд был странным. Изучающим. — Что? — не выдержал Дань Хэн. — Ничего, — Блэйд сел напротив. — Просто смотрю. — На что? — У тебя на шее. Дань Хэн инстинктивно прижал руку к воротнику футболки. Слишком поздно. Блэйд уже заметил. — Это синяк? — спросил Блэйд с невинным видом. — Или кто-то отметился? — Упал, — быстро сказал Дань Хэн. — На шею? — Блэйд не верил. — Неудобно упал. Цзинь Юань, сидевший рядом, вмешался: — Блэйд, не приставай к человеку. — А что такого? Я просто спросил. Может, у него девушка появилась. Мы же друзья, должны знать. — Нет у меня девушки, — сказал Дань Хэн. — Тогда откуда засос? Наступила тишина. — Блэйд, — голос Цзин Юаня стал жёстче. — Хватит. — Да я просто… — Хватит, я сказал. Блэйд поднял руки в примирительном жесте. Но взгляд у него стал другим — каким-то новым, острым. Он переводил глаза с Цзин Юаня на Дань Хэна и обратно. — Ладно-ладно, — сказал он. — Не лезу. Но про себя он подумал: «Что-то тут не так».

***

Той же ночью Дань Хэн не спал. Он лежал в темноте и смотрел в потолок. За стеной было тихо — Цзинь Юань, наверное, уже уснул. Но Дань Хэн не мог. «Он заметил, — думал он. — Блэйд заметил засос. А если он заметит что-то ещё? Что тогда?» Он сел на кровати, обхватил колени руками. Ему хотелось выть. Или плакать. Или разбудить Цзин Юаня и сказать: «Давай расскажем ему. Прямо сейчас. Я больше не могу врать». Но он знал, что не сделает этого. Потому что боялся. Не за себя — за них. За то, что Блэйд скажет что-то, после чего Цзинь Юань передумает. Посмотрит на Дань Хэна другими глазами и поймёт, что ошибся. Скрипнула дверь. — Не спишь? — спросил Цзинь Юань. Дань Хэн поднял голову. В темноте силуэт был едва различим. — Не сплю. Цзинь Юань подошёл и сел на край кровати. Взял его за руку. — Из-за Блэйда? — Да. — Он ничего не знает. Просто подозревает. — Догадается. — И что с того? Дань Хэн посмотрел на него — в темноте не было видно лица, только блеск глаз. — А если ему не понравится? Если он скажет что-то… что заставит тебя передумать? Цзинь Юань молчал несколько секунд. — Ты думаешь, я такой слабый? — спросил он тихо. — Что чьи-то слова могут заставить меня передумать? — Я не знаю, — честно ответил Дань Хэн. — Я вообще ничего не знаю. Я не знаю, почему ты выбрал меня. Не знаю, сколько это продлится. Не знаю, что будет завтра. — Дань Хэн… — Я просто… — голос сорвался. — Я боюсь, ладно? Боюсь, что однажды ты проснёшься и поймёшь, что совершил ошибку. И я останусь один. Как раньше. Слёзы потекли сами — горячие, солёные. Он не пытался их сдерживать. Цзинь Юань притянул его к себе, обнял. Крепко. Так, что трудно было дышать. — Послушай меня, — сказал он твёрдо. — Я не знаю, что будет завтра. Но сегодня я здесь. И я не жалею. Понял? Дань Хэн кивнул в его плечо. — И Блэйду я скажу сам. Когда придёт время. Не раньше. Потому что я не хочу, чтобы он наговорил тебе лишнего своим грязным ртом. — Он не грязный. — Когда он злой — грязный. Они сидели так долго. Цзинь Юань гладил его по спине, а Дань Хэн слушал, как бьётся чужое сердце.

***

Это всё же случилось. Блэйд пришёл без предупреждения — у него были ключи, он считал квартиру Цзин Юаня вторым домом. И никогда раньше не стучался. Цзинь Юань и Дань Хэн сидели на диване. Они не целовались. Они просто… сидели. Дань Хэн привалился к плечу Цзин Юаня, голова лежала на его груди. Рука Цзин Юаня обнимала его за талию. Это было невинно. Почти. Но Блэйд, открывший дверь своим ключом, увидел достаточно. Он застыл на пороге. — Какого хера? — спросил он. Голос был тихим. Слишком тихим. Дань Хэн отпрянул — резко, как ошпаренный. Цзинь Юань не двинулся. Только повернул голову к Блэйду. — Блэйд, давай спокойно… — Я тебя спрашиваю, какого хера?! — теперь Блэйд повысил голос. — Ты… вы… Цзинь Юань, ты по девушкам же! Ты всегда был по девушкам! А это что? Цзинь Юань медленно встал с дивана. — А это не твоё дело. — Не моё дело? — Блэйд рассмеялся — зло, нервно. — Не моё дело? А я кто? Я ваш друг или кто? Вы от меня скрывали? Сколько? — Месяц. — Месяц?! — Блэйд схватился за голову. — Вы от меня месяц трахались за спиной? Голос Цзин Юаня стал ледяным. — Не смей так говорить. Мы встречаемся. И да, мы скрывали, потому что знали, что ты так и отреагируешь. — А как я должен реагировать? — Блэйд шагнул в комнату. — Ты мой друг! Мы с тобой баб обсуждали, девок клеили, а ты теперь… с ним? — А с ним что не так? — Да он парень! — И что? — Ты не гей! Цзинь Юань посмотрел на него спокойно, почти равнодушно. — Как видишь и не натурал. И это тебя не касается. Блэйд перевёл взгляд на Дань Хэна. Тот сидел на диване, сжавшись в комок. — А ты? — спросил Блэйд. — Ты чего молчишь? Это ты его охмурил? Ты всегда на него странно смотрел… Дань Хэн поднял голову. Голос был тихим, но твёрдым. — Я его не охмурял. И ничего не заставлял делать. Блэйд посмотрел на него, потом на Цзин Юаня. Потом снова на Дань Хэна. — Да пошли вы оба! — выкрикнул он. Развернулся и вышел. Дверь хлопнула так, что задребезжали стёкла. Тишина. Дань Хэн сидел, глядя на закрытую дверь. Потом перевёл взгляд на Цзин Юаня. Цзинь Юань сел рядом и обнял Дань Хэна, он гладил его по голове.

***

Вечер был серым. Они сидели на диване — Цзинь Юань обнимал Дань Хэна, но это было не как раньше. Не уютно, а как-то… по-другому. Будто они оба ждали чего-то. Взрыва. Звонка. Стука в дверь. Но ничего не происходило. — Это я виноват, — тихо сказал Дань Хэн. Цзинь Юань повернул его лицо к себе. — Ты с ума сошёл? — Если бы я не вернулся… — Если бы ты не вернулся, я бы ничего не понял. Ни про тебя, ни про себя. — А что ты понял про себя? Цзинь Юань задумался. Отвёл взгляд. — Не знаю, — сказал он наконец. — Что я могу быть счастлив не так, как привык. И что это нормально. Дань Хэн посмотрел на него — в глаза, которые раньше были просто красивыми, а теперь стали родными. — А если он больше не захочет с нами общаться? — спросил он. — Значит, он был не таким другом, как мы думали. — Ты правда так считаешь? Цзинь Юань не ответил. Вместо этого он взял телефон и написал одно сообщение: «Когда успокоишься — поговорим.» Отправил. Экран погас. — А если он не ответит? — спросил Дань Хэн. — Ответит. — Откуда ты знаешь? — Потому что он Блэйд. Он громкий и тупой, но он не умеет дуться долго. Дань Хэн прижался к нему. — Я люблю тебя, — сказал он. Сказал — и сам испугался. Это было впервые. Вслух. Цзинь Юань замер. Потом его рука легла на затылок Дань Хэна. — Я знаю, — тихо сказал он. Не «я тоже». Не «и я тебя». «Я знаю». Дань Хэн закрыл глаза. Этой ночью они спали в одной постели — первый раз. Не занимались любовью. Просто спали. Цзинь Юань обнимал его со спины, и дыхание было тёплым на шее. Дань Хэн проснулся в три часа ночи от того, что Цзинь Юань что-то бормотал во сне. Не разобрать. Он улыбнулся и снова закрыл глаза. После той ссоры с Блэйдом прошла ещё неделя. Он не писал. Не звонил. Не появлялся. Дань Хэн старался не думать об этом. Он убеждал себя, что это к лучшему. Что Блэйд успокоится, переварит, примет. Что всё наладится. Но где-то глубоко внутри росла тревога. Она была липкой, как утренний туман. Она просачивалась в каждую щель — в утренний чай, в вечерний сериал. Дань Хэн не показывал виду. Он улыбался. Смеялся над шутками. Но по ночам, когда Цзинь Юань спал рядом (теперь они спали вместе — в одной постели, в одной кровати), Дань Хэн подолгу смотрел в потолок и слушал, как бьётся чужое сердце. «Что-то не так», — думал он. — «Я чувствую. Но не могу понять, что.» Он не знал, что Цзинь Юань тоже не спал. Они лежали рядом, в темноте, и каждый думал о своём.

***

В пятницу Дань Хэн вернулся из магазина. Сумка оттягивала руку — молоко, хлеб, яйца, что-то ещё по мелочи. Он скинул кроссовки в прихожей и пошёл на кухню. Цзинь Юань стоял у плиты телефоном у уха. Он что-то варил — кофе, наверное. Пар поднимался над туркой, но Цзинь Юань не смотрел на неё. Смотрел в окно. Голос у него был тихий. Дань Хэн не сразу разобрал слова. — …ты прав. Пауза. — Мне действительно нужно разобраться. Ещё пауза. Потом тишина — Цзинь Юань сбросил вызов. Дань Хэн замер в дверях. «С чем?» — мысль пришла сама собой, холодная и липкая. — «С чем тебе нужно разобраться?» Он сделал шаг. Ещё один. — С кем говорил? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал обычно. Цзинь Юань обернулся. Его лицо было спокойным. — С Эшвейлом, — ответил он. — Мы с ним познакомились после универа. Вот общаемся иногда. — А, — сказал Дань Хэн. Он поставил сумку на стол, начал выкладывать продукты. Молоко — в холодильник. Хлеб — в хлебницу. Яйца — аккуратно, чтобы не разбить. — Он что-то советовал? — спросил Дань Хэн не глядя. — Да так, рабочие моменты. «Рабочие моменты, о которых говорят «мне нужно разобраться». Дань Хэн не был дураком. «Почему он такой нервный?»

***

Через три дня пришло сообщение от Блэйда. Блэйд: «Надо встретиться. Поговорить. Завтра в три, в парке у фонтана» Дань Хэн смотрел на экран несколько минут. Он хотел отказаться. Написать: «Нам не о чем говорить». Или: «Если хочешь извиниться — извинись в чате». Но пальцы набрали другое: Дань Хэн: «Хорошо. Буду» Потому что где-то в глубине души он надеялся. Надеялся, что Блэйд остыл. Что хочет помириться. Что всё наладится. Он не знал, что это надежда была ошибкой.

***

Парк у фонтана был почти пустым. Блэйд сидел на скамейке, накинув капюшон, хотя было тепло. Когда Дань Хэн подошёл, он поднял голову. Взгляд у него был странным — не злым, не весёлым. Каким-то… торжественным. — Зачем ты позвал? — спросил Дань Хэн. Он не сел. Стоял в нескольких шагах, держа дистанцию. — Хочу, чтобы ты кое-что узнал, — ответил Блэйд. — О чём? — Я никогда не говорил, но у меня есть младшая сестра, — Блэйд говорил медленно, будто взвешивал каждое слово. — Она хакер. И она предоставила мне очень любопытную запись разговора Цзинь Юаня и Эшвейла. У Дань Хэна похолодело внутри. — Ты рылся в телефоне у Цзинь Юаня? — голос стал жёстче. — И подслушивал чужой разговор? И ты думаешь, я стану его слушать? — Разве тебе не любопытно? — Блэйд не отвечал на вопрос. — Нет, — сказал Дань Хэн. — И я не собираюсь оставаться здесь ни одной секунды. Он развернулся. — Цзинь Юань тебя не любит, — сказал Блэйд ему в спину. — Ему жалко тебя стало. Дань Хэн замер. Медленно, очень медленно, он повернулся обратно. — Что ты несёшь? — голос дрожал. — Зачем ты вообще лезешь в наши отношения? — Не веришь? — Блэйд достал телефон. И нажал «воспроизвести». Сначала Дань Хэн хотел уйти. Он хотел заткнуть уши, закрыть глаза, убежать, не слушать. Потому что он знал — ничего хорошего в этой записи не будет. Знал. Но ноги не двигались. И голос Цзин Юаня из динамика пригвоздил его к месту. «Привет, как дела?» Голос был знакомым. Тёплым. Таким, каким Цзинь Юань говорил с ним каждое утро. «Что у тебя уже стряслось?» — это был другой голос Эшвейла. «Почему ты так решил?» «Потому что обычно ты не начинаешь диалог так, а с предложением встретиться и обсудить, что в жизни происходит.» Дань Хэн слушал. Его пальцы сжались в кулаки. «Я начал встречаться с парнем.» Пауза. «Воу, вот это поворот. И что? Уже пожалел о своём решении?» «Я бы так не сказал. Просто я чувствую себя сволочью.» «Сволочью, — эхо отозвалось в голове Дань Хэна. — Он чувствует себя сволочью. Потому что встречается со мной.» «Ты его как-то обидел?» «Пока что нет.» «Пока что». Сердце забилось быстрее. В горле пересохло. «Говори, не тяни кота за яйца.» «Он ночью мне прислал по ошибке голосовое, — голос Цзин Юаня стал тише. — Он плакал и говорил, как ему я нравлюсь. И что это с университета. Теперь я понимаю, почему он тогда сбежал.» Мир поплыл. Дань Хэн почувствовал, как земля уходит из-под ног. Голосовое. То голосовое. Он думал что не оправил его, а оказалось он отправил его Цзин Юаню. И Цзинь Юань всё это время знал. Знал про его чувства. Знал про боль. Знал, почему Дань Хэн сбежал тогда, три года назад. Знал — и молчал. «Я сразу хотел понаблюдать, чтобы решить, что мне делать, — продолжал голос Цзин Юаня. — Но меня хватило ровно на неделю. Я не мог смотреть на то, как ему больно. Поэтому не придумал ничего лучше, чем начать встречаться. И я не знаю, что чувствую, если честно.» Слёзы обожгли глаза. «Он не знает, что чувствует. Он не любит меня. Он просто… пожалел. Потому что не мог смотреть на мою боль.» Дань Хэн хотел закричать. Но звук застрял в горле. «А может, надо было разобраться в своих чувствах, а потом начинать? — голос Эшвейла был спокойным, почти равнодушным. — Вот что я тебе скажу: разберись со своими чувствами к нему и скажи ему правду.» «Ты прав.» «Конечно, прав. Никто так не начинает отношения.» «Мне действительно нужно разобраться.» Запись оборвалась. Тишина.

***

Дань Хэн стоял и смотрел на телефон в руке Блэйда. Слёзы текли по щекам, но он их не вытирал. Зачем? Кому это было нужно? «Так вот с чем ему надо было разобраться, — подумал он. Голова была пустой и тяжёлой одновременно, как будто её набили ватой. — Он не любит меня. Он просто… не мог смотреть. Ему стало жалко.» Он вспомнил поцелуй на набережной. Вспомнил, как Цзинь Юань сказал: «Ты мне нравишься». Вспомнил их свидание, утро на кухне, вечерний сериал, ссору из-за хлеба. Всё это было ложью. Или не ложью? Он сам сказал: «Я не знаю, что чувствую». «Он сам не знает, — мысль была острой, как битое стекло. — Он просто… пытается облегчить мою боль. А я поверил. Я поверил, что меня можно любить.» Дань Хэн посмотрел на Блэйда. Тот убрал телефон и смотрел на него с чем-то, отдалённо напоминающим сочувствие. — Так вот с чем ему надо было разобраться, — повторил Дань Хэн вслух. Голос звучал чужо. — Я просто хотел, чтобы ты знал правду, — сказал Блэйд. — Он тебя не любит. Не мучай себя. — А ты откуда знаешь, что для меня лучше? — тихо спросил Дань Хэн. — Я… — Дань Хэн. Новый голос. Дань Хэн поднял взгляд. Цзинь Юань стоял в нескольких метрах от Блэйда. Лицо у него было бледным, глаза — тёмными. Он смотрел на Дань Хэна так, будто тот был призраком. — Блэйд, сукин ты сын, — сказал Цзинь Юань. Голос был тихим, но в нём чувствовалась такая ярость, что даже Блэйд напрягся. — Нахрена ты вообще лезешь не в своё дело? — Явился, — Блэйд не опустил взгляд. — Я просто спасаю тебя от ошибки. Дань Хэн переводил взгляд с одного на другого. К горлу подступил ком. Слёзы снова потекли — он уже не контролировал их. «Они спорят обо мне. Как о вещи. Как о проблеме, которую нужно решить.» — Дань Хэн, — Цзинь Юань сделал шаг вперёд. — Прошу, давай поговорим. Он двигался к нему. Руки были протянуты вперёд, для объятия. Но Дань Хэн видел только лицо. Лицо, которое было таким родным. И таким чужим теперь. — И сейчас ты хочешь поговорить с ним? — Блэйд преградил дорогу. — Цзинь Юань, не глупи. Дань Хэн не выдержал. Он развернулся и побежал. Не зная куда. Не видя дороги. Просто — прочь. Подальше от их голосов. Подальше от правды. Сзади раздался крик: — Дань Хэн! Стой! Но он не остановился.

***

Он бежал, не разбирая дороги. Ноги несли сами — в парк, потом в переулок, потом ещё куда-то. Город расплывался в слезах. Люди оборачивались, но Дань Хэн не видел их. Он слышал только свой пульс. И голос Цзин Юаня из записи: «Я не знаю, что чувствую, если честно». Он свернул за угол. Не посмотрел по сторонам. И всё. Удар пришёлся в бок. Сильный, но не смертельный. Толчок, от которого воздух вышибло из лёгких. Асфальт — колени, ладони, локоть. Где-то рядом женский крик, визг тормозов, чьи-то шаги. — Молодой человек! Вы слышите меня? Голос был далёким, будто из-под воды. — Скорую! Быстро! Темнота накрыла его мягкой, вязкой волной.

***

Цзинь Юань бежал. Он бежал за Дань Хэном, но тот исчез — растворился в парке, в толпе, в городе. Цзинь Юань метался от улицы к улице, заглядывал в переулки, звонил — телефон не отвечал. Через час он вернулся в квартиру. Пусто. Вещи Дань Хэна лежали на своих местах. Ноутбук на столе. Футболка на спинке стула. Кружка на кухне — недопитый чай давно остыл. Цзинь Юань сел на диван. Потом съехал на пол. Потом позвонил Эшвейлу. — Он узнал, — сказал Цзинь Юань. Голос был ровным, слишком ровным. — Блэйд достал запись нашего разговора. Всё ему рассказал. — Твою мать, — выдохнул Эшвейл. — Дань Хэн где? — Убежал. Я не нашёл его. — Сиди дома. Может, вернётся. А я поищу. — У него нет друзей в этом городе, — сказал Цзинь Юань. — Не считая меня и Блэйда. А теперь… теперь никого. — Жди, — повторил Эшвейл и сбросил. Цзинь Юань отправил ему фото Дань Хэна. И стал ждать. Секунды растягивались в часы. Тишина в квартире была такой густой, что можно было резать ножом. Цзинь Юань не двигался. Сидел на полу, прислонившись к дивану, и смотрел в одну точку. «Я во всём виноват, — думал он. — Не надо было врать. Не надо было начинать это, не разобравшись в себе. Не надо было надеяться, что всё само рассосётся.» Телефон молчал. Прошёл час. Два. Цзинь Юань уже начал думать, что сойдёт с ума. Когда Эшвейл наконец позвонил, Цзинь Юань схватил трубку после первого же гудка. — Нашёл? — спросил он. Голос сорвался. — Да, но тут такое дело… — Эшвейл замолчал. — Что случилось? — Дань Хэна сбила машина. Если бы можно было упасть ниже земли, Цзинь Юань это бы сделал. — Он живой? — спросил Цзинь Юань. Губы не слушались. Слова выходили какими-то деревянными. — К счастью, да, — ответил Эшвейл. — Удар был не смертельный. Его отвезли в больницу. Я скину тебе адрес. — Скидывай, — сказал Цзинь Юань. Он не помнил, как встал. Не помнил, как вышел из квартиры. Не помнил, как поймал такси. Он помнил только одно: «Живой. Он живой. Я успею сказать ему… что? Что я наделал? Что я дурак? Что я…» Что он любит.

***

Больница пахла хлоркой. Цзинь Юань спросил на стойке регистрации про Дань Хэна, и когда узнал где он отправился туда. Цзинь Юань почти бегом поднялся на третий этаж, нашёл нужную палату. Заглянул в маленькое окошко. Дань Хэн лежал на койке. Бледный, с капельницей в руке. Глаза закрыты. На лице — несколько ссадин, на лбу — повязка. Он выглядел таким маленьким. Таким хрупким. Цзинь Юань толкнул дверь. — Вам нельзя, — сказала медсестра, но он не слушал. Он подошёл к кровати, опустился на стул. Взял Дань Хэна за руку — осторожно, боясь сделать больно. — Дань Хэн, — прошептал он. — Я здесь. Я рядом. Ты слышишь меня? Дань Хэн не отвечал. Цзинь Юань он только сидел и держал его за руку.

***

Дверь палаты открылась. — Господин Эшвейл, — голос медсестры звучал растерянно, почти виновато. — Тут этот посторонний… Мы не можем допускать посетителей без разрешения… — Он не посторонний, — голос был спокойным, но в нём чувствовалась сталь. — Не трогайте его. Медсестра помедлила секунду, потом кивнула и вышла, прикрыв за собой дверь. Эшвейл подошёл к кровати. Цзинь Юань сидел на стуле, сжимая руку Дань Хэна. Он не обернулся, когда Эшвейл вошёл. Не оторвал взгляда от бледного лица. — Когда он очнётся? — спросил Цзинь Юань. Голос был хриплым, будто он не говорил несколько дней. — Он легко отделался, — сказал Эшвейл, садясь на соседний стул. — Врачи говорят, через несколько дней. — Он помолчал. — Говорят, он возможно потеряет память. Цзинь Юань наконец поднял голову. В его глазах была такая смесь надежды и ужаса, что Эшвейл на секунду отвернулся. — Насколько всё серьёзно? — Частично, — ответил Эшвейл. — А что именно он забудет — не известно. Может, день. Может, месяц. Может, всё до момента аварии. Цзинь Юань сжал челюсть. — А ты вообще как? — спросил Эшвейл мягче. — Разобрался с чувствами к нему? Тишина затянулась. В палате было слышно только размеренное пиканье прибора и чужое дыхание. — Я люблю его, — сказал Цзинь Юань. Тихо. Просто. Без надрыва. Эшвейл молчал несколько секунд, потом кивнул. — Как будешь исправлять всё? Цзинь Юань провёл рукой по лицу. Под глазами залегли тени — он явно не спал. — Не знаю. Но я не хочу его терять. — Он замолчал. — Я такой дурак. — Часто так происходит, — сказал Эшвейл. — Мы понимаем многое, когда теряем. Цзинь Юань посмотрел на него. — Сколько? — Что — сколько? — Сколько я должен? Эшвейл усмехнулся — впервые за весь разговор. — Для друзей с любовными проблемами услуги сыщика первый раз бесплатно. — Эшвейл… — Ладно-ладно, — Эшвейл поднял руки. — Я серьёзно. Ничего не надо. — Он встал. — Я лучше уйду. Он скоро очнётся, и ему будет лучше, если рядом будет только один человек. Цзинь Юань кивнул, не глядя на него. — Спасибо. — Не за что, — сказал Эшвейл. — И, Цзинь Юань? — М? — Не облажайся больше. Дверь закрылась. Цзинь Юань остался один.

***

Он сидел рядом с кроватью всё это время. Домой не уходил — медсестры приносили ему еду, которую он почти не трогал. Он спал на стуле, положив голову на край кровати, и просыпался от каждого шороха. Прошло два дня. Или три. Он уже сбился со счёта. А потом Дань Хэн открыл глаза. Цзинь Юань услышал, как изменилось дыхание — стало глубже, осознаннее. Поднял голову. Тёмные глаза смотрели в потолок. Моргнули. Оглядел белую стену, капельницу. — Ты меня слышишь? — тихо спросил Цзинь Юань. Дань Хэн повернул голову. Взгляд скользнул по его лицу — спокойно, без паники, но и без той теплоты, которая появилась было за последний месяц. — Цзинь Юань? — голос был слабым, севшим. — Что ты тут делаешь? Цзинь Юань замер. «Он помнит меня. Помнит, как меня зовут. Значит, не всё потеряно.» — Ты в больнице, — сказал он. — Тебя сбила машина. — Машина? — Дань Хэн попытался приподняться, но поморщился от боли и опустился обратно. — Лежи, — Цзинь Юань осторожно положил ладонь ему на плечо. — Всё нормально. Несколько ссадин и сотрясение. Легко отделался. — Как я сюда попал? — Тебя привезли на скорой. Я пришёл, как узнал. Дань Хэн смотрел на него несколько секунд. Потом перевёл взгляд на потолок, пытаясь собрать мысли. — Что последнее ты помнишь? — спросил Цзинь Юань. Дань Хэн задумался. Нахмурился. — Я приехал в город по работе, — сказал он медленно. — Заселился в отель. Встретился с заказчиком. — Он замолчал, пытаясь вспомнить дальше. — А потом… пустота. Как будто кусок вырезали. — Врачи сказали, возможна частичная потеря памяти, — тихо сказал Цзинь Юань. — Ты забыл… примерно три месяца. — Три месяца? — Дань Хэн повернул голову к нему. — Да. — А что я делал эти три месяца? Цзинь Юань сглотнул. — Ты жил у меня. Работал. Мы… много времени проводили вместе. — У тебя? — Дань Хэн удивился. — Почему? — Ты не мог найти квартиру, — сказал Цзинь Юань. — Я предложил пожить у меня. Как старый друг. «Как старый друг», — повторил он про себя и почувствовал, как горько стало во рту. — А Блэйд? — спросил Дань Хэн. — Он где? Цзинь Юань сжал зубы. — Он не придёт, — сказал он. — Лучше вообще пусть не появляется. — Вы поссорились? — Можно и так сказать. Дань Хэн хотел спросить ещё что-то, но почувствовал, как глаза слипаются. Сказалась усталость, лекарства, сотрясение. — Я потом… спрошу, — пробормотал он, закрывая глаза. — Сейчас… сил нет. — Спи, — тихо сказал Цзинь Юань. — Я рядом. Дань Хэн уже не слышал. Он провалился в сон — глубокий, без сновидений. Цзинь Юань сидел и смотрел на его лицо. «Он забыл этои три месяца, — думал Цзинь Юань. — Забыл поцелуи. Забыл наши ночи. Забыл, как я сделал ему больно. Может, это шанс? Начать всё сначала? Честно. Без лжи?» Он взял Дань Хэна за руку — осторожно, боясь разбудить. — Я всё исправлю, — прошептал он. — Обещаю.

***

Через некоторое время пришла медсестра — пожилая женщина с усталыми глазами и быстрыми руками. Она проверила капельницу, измерила давление, задала несколько дежурных вопросов. — Как вы себя чувствуете? — Голова кружится, — ответил Дань Хэн. Он проснулся за несколько минут до её прихода и теперь сидел, опираясь на подушку. — Это пройдёт. Вас сбила машина, но, к счастью, скорость была небольшая. Несколько дней — и будете как новенький. — Я не помню, как это случилось, — сказал Дань Хэн. — Потеря памяти — обычное дело после таких травм, — медсестра улыбнулась. — Частичная. Что-то вернётся, что-то — нет. Организм сам знает, что ему нужно забыть. Она бросила быстрый взгляд на Цзин Юаня, который сидел в углу и не проронил ни слова. — У вас есть кто-то, кто за вами присмотрит? — Да, — ответил Дань Хэн. Посмотрел на Цзин Юаня. — Наверное. — Тогда всё будет хорошо. Она вышла. В палате снова стало тихо.

***

Через несколько дней Дань Хэна выписали. Врач сказал, что сотрясение прошло, ссадины зажили, и держать его в больнице смысла нет. Дома — под наблюдением — будет быстрее восстанавливаться. Цзинь Юань помог собрать вещи. Ничего своего у Дань Хэна в больнице не было — только телефон, который принёс Цзинь Юань, и зарядка. По дороге домой они молчали. Дань Хэн смотрел в окно такси. Он помнил этот город. Помнил университет. Помнил, как учился здесь. Помнил, как сидел в общаге с Цзинь Юанем и Блэйдом. Помнил, как смотрел на них и чувствовал, что сердце разрывается. Помнил, как сбежал на четвёртом курсе. Как зализывал раны в другом городе. Как думал, что справится. Помнил всё. Кроме того, что случилось после приезда. Последнее, что было в его памяти — отель. Встреча с заказчиком. А потом — пустота. Белый шум. И больница. — Мы приехали, — сказал Цзинь Юань. Они поднялись на лифте. Цзинь Юань открыл дверь, пропустил Дань Хэна вперёд. В прихожей пахло кофе. На вешалке висела его куртка — он узнал её. На полке стояли его кроссовки. — Твоя комната там, — сказал Цзинь Юань. Дань Хэн прошёл в комнату. Чистая. Аккуратная. На столе — ноутбук. Его ноутбук. На кровати — свежее постельное. Он сел на кровать, провёл рукой по одеялу. Всё было чужим — и одновременно знакомым. Как будто он смотрел на чужую жизнь. — Цзинь Юань, — сказал он. — Что произошло? Цзинь Юань стоял в дверях. Он смотрел на Дань Хэна, и в его глазах было что-то, чего Дань Хэн не мог прочитать. Боль? Виноватость? Страх? — Садись, — сказал Дань Хэн, кивнув на место рядом. Цзинь Юань сел. Не близко — на расстоянии. Будто боялся прикоснуться. Повисла тишина. — Я сделал кое-что плохое, — сказал Цзинь Юань наконец. Голос был тихим. — И ты об этом узнал. Поэтому ты и попал под машину. Потому что убегал. От меня. — Убегал от тебя? — переспросил Дань Хэн. В груди кольнуло. Он не помнил, но тело помнило. Где-то глубоко. — Что ты сделал? Цзинь Юань закрыл глаза на секунду. Потом открыл и посмотрел прямо на Дань Хэна. — Ты прислал мне голосовое сообщение по ошибке, — сказал он. — Ночью. Ты плакал и говорил, что любишь меня. И Блэйда. Что любишь с университета и не можешь это выносить. Дань Хэн замер. — Я отправил его тебе? — спросил он. — По ошибке. Думал, отправляешь другу. — А ты… ты его слушал — Да. Дань Хэн сжал край одеяла. — И что ты сделал? Цзинь Юань выдохнул — тяжело, как после долгого бега. — Я не знал, что делать, — сказал он. — Я видел, как тебе больно. Ты не спал по ночам. Я слышал, как ты плачешь. Я не мог смотреть на это. Поэтому я… я начал с тобой встречаться. Дань Хэн смотрел на него. В голове было пусто. — Ты начал со мной встречаться из жалости? — спросил он тихо. — Нет, — Цзинь Юань покачал головой. — Я думал, что из жалости. Но потом… я не знаю, когда это случилось. Я полюбил тебя по-настоящему. Но я не сказал тебе правду. Ты узнал её от Блэйда. — Блэйд тебя записал? — Блэйд украл запись моего разговора с другом. Я говорил, что не уверен в своих чувствах. Что мне нужно разобраться в себе. Ты услышал это и убежал. Дань Хэн сидел, переваривая информацию. Эти три месяца, как будто кто-то вырезал кусок плёнки. — Я ничего этого не помню и этого, — сказал Дань Хэн. Голос дрогнул. Он поднял глаза на Цзин Юаня. — Но я помню, как любил вас в университете. Помню, как сбежал, потому что не мог больше это выносить. И теперь ты говоришь, что мы были парой. А я… я не знаю, верить тебе или нет. — Ты не обязан верить, — сказал Цзинь Юань. — Я знаю, что испортил всё. Я солгал тебе. Я должен был сказать правду сразу. Но я боялся. Боялся, что ты уйдёшь. Боялся, что я тебя не заслуживаю. — А теперь заслуживаешь? — Нет. Но я хочу попробовать. Сначала. Честно. Без лжи. Дань Хэн долго молчал. Он смотрел на человека, которого знал много лет. Которого любил. От которого сбежал. Который, как оказалось, любил его в ответ — пусть не сразу, пусть через жалость, пусть через ошибки. — Дай мне время, — сказал он наконец. — Я не могу сейчас… — Я подожду, — сказал Цзинь Юань. — Сколько понадобится. Он встал и направился к двери. На пороге обернулся. — Я люблю тебя, — сказал он. — Знаю, что ты не веришь. Но я люблю. Он вышел и тихо закрыл за собой дверь. Дань Хэн остался один. Он сидел на кровати, сжимая в руках подушку, и пытался почувствовать хоть что-то. Но внутри была только пустота. И где-то глубоко — очень глубоко — маленькая искра, которая не давала ему провалиться в эту пустоту с головой. Он достал телефон. Открыл галерею. Фотографии были — последние три месяца. Он листал, не узнавая себя. Вот он на кухне, в фартуке, переворачивает яичницу. Рядом стоит Цзинь Юань и улыбается. Вот они на диване — Дань Хэн спит, привалившись к плечу Цзин Юаня. Чья-то рука (не его) сделала фото втайне. Вот набережная. Ночь. Фонари. И Дань Хэн смотрит в камеру красными глазами — будто только что плакал. Но на губах — улыбка. Настоящая, а не фальшивая. Он отложил телефон. Лёг на подушку. Пахло чужим шампунем. «Цзинь Юань, — подумал он. — Я не помню эти три месяца. Но моё тело помнит. Моё сердце помнит. Иначе почему оно так колотится, когда ты рядом?» Он закрыл глаза. За стеной было тихо. Но он знал, что Цзинь Юань не спит.