На крае возможностей.

Церковь никогда не имела влияния над Винсентом. Он не слушал молитвы, даже в те дни когда посещал её – поддержание красивого образа включало в себя набожность. В Бога верить не приходилось, он никогда не подверждал своё существование, не останавливал никаких действий Винсента. Руки пачкались кровью, но Бог никогда не появился чтобы прервать. Сидя на коленях пред иконами, он не чувствовал себя подавлено или слабо. Люди говорили о том, что ощущают себя ничтожествами перед иконами, перед этой божественностью. Но он всегда ощущал себя выше этого, больше, сильнее чем этот навязанный образ. Человек логики просто не мог искренне поверить в то, что где-то там есть высшая сущность, которая должна определить правильность твоих поступков. Любой строчке их учений он находил объяснение, любое явление или отсылал к природе, или называл помутнением. Винсент считал себя всюду правым, знающим как лучше, как нужно. Сбрасывая с пьедестала других, он рушил их карьеру, ломал их жизни маленькими штрмшками, как опытный художник. А потом даровал им смерть, о которой никто уже не сожалел и которая выглядела как самоубийство. Винсент писал историю ловкими руками, обводя вокруг пальца тех, кто хоть что-то подозревал, убеждая их в своей божественной сути, влюбляя в харизму. Любить образ, который он создал, было так просто, идти за ним было легко, верить в него было намного проще чем в эфимерного Бога. Винсент доверял себе во всём. Кроме одной мелочи, которая неприятно грызла кожу, заставляя думать о собственном пороке. Взгляд на мужчин. Винсент любил женщин – с пышными грудями, осиными талиями, белых и откровенно глупых. Он любил ощущение власти над ними, такими привлекательными куклами, которые просто пополняли его коллекцию. Среди его последовательниц было столько прекрасных женщин и каждая была бы рада провести с ним ночь. И Винсент хотел их, желал и получал, испытывая наслаждение. Но стоило на горизонте появиться привлекательному мужчине, как мозг слабо бился, прося внимание, требуя чтобы этот мужчина посмотрел на него, сделал комплимент и обратил своё внимание. Винсент бил себя по рукам и щекам, когда понимал это. Он не позволял себе увлекаться, не смотрел, ненавидел. Ведь он нормальный. Не станет же мужчина на самом деле желать другого мужчину? Но это желание чесалось под кожей, мерзко шептало в ухо, тянуло в паху, требуя вырваться на волю, наконец ощутить то, что так рьяно отбирали. —Значит так можно призвать демона, да?– Винсент пародирует интерес, глядя на полубезумную женщину, сидящую рядом с ним и крутящую в руках листочек. Почерк у неё был ужасный, такой же, как и цвет её кожи. Всем она была неприятна, вызывала в нём раздражение, особенно то, как настойчиво требовала поверить её бреду. –И он причиняет тебе вред? —Да! Вы верите мне? Вы же не думаете, что я сумасшедшая?– она отчаянно хватается за волосы, оттягивая их вниз чтобы потом понять, что выдрала себе очередной клок. Эта безумица пришла к культу Винсента прося спасти её жизнь. –Мой муж призвал его и..и он мёртв, понимаете? Я чувствую что я следующая и ..о Кристофер.. Рианна заплакала в который раз за вечер. Винсент, скрипя зубами от отвращения, коснулся её плеч, там где были жёлтые рукава в белых горох. Подал носовой платок, предлагая несчастной утереть слёзы. Та отчаянно рыдала, моля хоть чем-нибудь помочь, говоря что он её последний шанс и что даже церковь не помогла ей. Винсент слушал только одним ухом, читая латынь на листочке, пометки о необходимых предметах и условиях призыва. Всё было так нелепо, но внимательность к деталям поражала, были упомянуты даже молитвы, коими священники изгоняли бесов из одержимых. Внимание было поразительно, особенно от.. таких грязных людей. Усмирив истерику несчастной женщины, Винсент спокойно заверил, что разберется с этим демоном. Женщина грозилась снова заплакать, поэтому Винсент поспешил покинуть скамейку, на которой они сидели, ссылаясь на то, что дело не терпит отлогательств и нужно спешить. Платок был оставлен этой женщине, а сам мужчина вытер руки, от видимой только ему грязи, о края своих брюк. Терпеть эту погань более не хотелось, как и весь тот бред, что она написала, подавая это как истину. Уйдя за угол, мужчина вышвырнул листок в ближайшую лужу, оставшуюся после дневного дождя. Впереди был небольшой перерыв в работе из-за того, что бывший ведущий музыкального шоу покончил с жизнью на рабочем месте. Винсент отрицает что на самом деле толкнул его к этому. Идиот пошел умирать показательно, что тормозило работу Винсента. В идеальном мире, этот придурок Честер должен был убиться где-то в другом месте, чтобы не влиять на то, как проходит деятельность на съёмочной площадке. Вышагивая к своему дорогому Triumph Roadster 1946, красному и статному, от которого кружило голову даже Винсенту. Конечно, стоило заменить его на что-то более новое, но машина Винсенту нравилась, пусть на ней и было сложно неприметно передвигаться. В салоне было прохладно, мягкие сиденья легко приняли Винсента в свои объятия. Машина – вот кто на самом деле понимал его. Молчаливо она соглашалась со всеми преступлениями, с каждым мнением, которого придерживался её хозяин, не протестуя даже если слышала ужасную грубость. Даже сейчас, пока Винсент сжимал руль так сильно, что костяшки пальцев становились синеватыми, она не жаловалась, просто принимая раздражение. Везла в единственное место, где можно было не думать ни о чем, наконец дать своему мозгу расслабиться и поплыть, читая книгу или выпивая чай. Когда же, при появлении дома, первым что Винсент обнаружил, была выброшенная им записка, в голове возникли вопросы. Например, кто смог проникнуть в его квартиру и оставить её. Но озаботиться этим вопросом хотелось после того, как он сожжёт эту глупую бумажку. Спичка чиркнула с характерным звуком, когда Винсент положил смятый лист бумаги на тарелочку. Стоило ли описывать удивление Винсента, когда та просто сложилась заново, прямо из пепла? Удивительный факт не напугал мужчину, вероятно, он был достаточно безумно для этого. А потому последовател правилам для призыва. Если демон правда был – он договорится с ним и получит на свою сторону подобное создание. Сильное создание, которое точно сможет понять его тягу. А для её удовлетворения нужно всего ничего, простой круг из крови, несколько кусков мяса, свечи и верные слова. —... Valentino.– имя было стёрто на листочке, отчего Винсент не с первой попытки понял, что именно было написано. Даже сейчас, произнося вполне человеческое имя, он сомневался. В первую минуту и правда ничего не произошло. Винсент даже успел решить, что это был странный фокус. А затем яркий свет заполнил комнату, гася все источники света, опутывая воздух нежным розовым дымом. Первое что увидел Винсент, когда удалось что-то высмотреть, это крылья. Не уродливые, из кожи и костей, в красивые, какие он отрывал в детстве бабочкам. Вторым что он увидел была грудь. Не привычного цвета или на привычном уровне. Это существо было огромным, так что он смотрел ему в область груди, хотя оно итак горбилось, чтобы полностью поместиться в кухне. Это существо прошагало к Винсенту, только теперь размораживая того. Страх и удивление дали коктейль, который ослепил Винсента на короткий миг. Демон, который определенно был мужчиной, успел только произнести "здравствуй", когда человек затушил свечи, спеша произнести молитву, что должна была изгнать мерзкое существо обратно в глубины Ада. Мысли походили на муравьиный рой, на свору новорожденных пауков, проникающих во все частички его мозга. Реальность происходящего не хотела касаться Винсента, назойливо выискивая альтернативные версии. Это алкоголь. Это наркотики. Это что угодно кроме правды, потому что правда не может быть такой. Реальность этого существа поддерживалась только сладковатым дымом, наполняющим лёгкие и заставляющим желать заснуть. Погрузиться во что-то расслабляющее, утонуть в пустоте, которая начала потихоньку заполнять голову. Рой мыслей выходил туго, словно пятно краски на рубашке, не поддавался пустоте, которая норовила образоваться. Кровать казалась такой манящей, а тело таким горячим и неправильно тяжёлым, словно наполнялось раскаленным металлом. Винсент, всё ещё стремящийся понять, что произошло, попытался убрать бардак на полу, но движение ударило прямиком в член. Боль? Нет, что-то в пару сотен раз приятнее и лучше, натягивающее брюки в паховой области. Это было неправильно, порочно и мерзко, то что он желал себя коснуться, это было нелогично. Он должен был беспокоиться, должен был ощущать тревогу. Но эта пустота в голове шептала совершенно иные вещи. Ладонь Винсента потянулась к паху, касаясь ремня. Он так падает. Рука лихорадочно дёрнула брюки вниз, стягивая их ниже, касаясь своего члена и издавая слабый хрип. Быстрые движения  грубы, спина изгибается, плечи ходят резкими судорогами, пальцы ног сжимаются и всё это под симфонию слабых хрипов, тяжёлого дыхания и задавленных стонов. Винсент водит рукой так быстро, движет как можно резче, чтобы это закончилось, чтобы грязь которая обуяла его тело горячими руками закончилась. Ему так хочется кончить. Стоны становятся ярче с каждой секундой, отбиваются от барабанных перепонок, словно чужие. Влажная рука хлюпает на члене, мокрое пятно на полу порочно блестит, напоминая о том, что он совершенно пал. Но как бы Винсент ни пытался, кончить не получалось, не выходило довести себя до нужной точки. Усталость пришла быстрее, резко отвести руку оказалось единственным выходом. Он провел ей по брючине, стирая всё что на ней было. Сил на какое-либо подобие движения не было, Винсент вырубился прямиком на полу. Влажный от пота лоб жался к полу, а неприятный осадок обратился слабым сном, который точно скажется на спине Винсента. Винсент должен был забыть о случившемся, должен был оставить это на затворках памяти и никогда больше не возвращаться к этому. Мысли должны были уйти в другое, совершенно другое русло, которое было ежедневным. Тогда почему он в итоге оказался здесь? Не стирающим оккультные символы, держащим в руке купленный в церквушке пару дней назад крестик. Этот демон обнимал его сзади, не давая двигаться, пока сладкий дымок заполнял его ноздри. —Итак, что скажешь, Винни?– Валентино нежно трогает пах Винсента, заставляя того вздрогнуть. Руки демона такие манящие, такие опытные, трогающие так, как его никогда не трогала никакая женщина. —Д..да.– дрожь в голосе кончается тихим вздохом, когда Валентино нежно поглаживает его пах, сжимая талию второй рукой. Четыре руки открывали простор для мыслей и ощущений. Руки Валентино пока только лапали, тут и там, словно пытаясь затрогать до смерти, прикоснуться к самой основе. Винсент хотел бы чтобы его трогали именно так. Валентино устал от того, что долго ждал действия своего токсина на Винсента, на человека который призвал его и имел достаточно сладкую душу, чтобы медленно сосать ее через секс. Он нежно путешествует руками по телу вздыхающего Винсента, спускается к пряжке ремня. Металлический звук сопровождается тихим стоном, который покинул тело телеведущего прежде, чем он успел это подавить. Он ощущал каждый нерв в собственном теле, всё ныло и просило о большем. А руки Валентино легко расправились с брюками, стягивая их с Винсента, приподнимая его за бедра верхней парой рук. Тот снова издал вздох, поднявшись над полом, он поспешил завести руки за спину и ухватив талию демона, чтобы не упасть. Брюки и трусы слетели полностью, оставив его в одной только рубашке, которую Валентино избегал трогать. Было тягостно внизу живота, хотелось чтобы его трогали, часто целовали и Валентино готов был дать ему это. Валентино касался большой ладонью члена Винсента, который умещался в ней почти весь. Мужчина подвывал от того, как приятно и умело трогал его демон, поглаживая головку члена, смешивая запах пота с приятной сладостью дыма. Сладость заполняла его ноздри, раскрывала рот, позволяя не самым мелодичным стонам покидать рот Винсента. Если Ад так приятен, как руки этого демона, Винсент сгорит с наслаждением. Мысли заполнялись единственным четким желанием – чтобы его трогали. Чтобы не переставали. Чтобы Валентино сделал с ним такие же вещи, какие Винсент делал с женщинами. Мысль эта закручивалась в животе тяжёлым комом, отдавала импульсом в член, вызывая дрожь в руках. Винсент всегда считал, что выше того, чтобы хотеть быть под мужчиной. Но демон не считается. Валентино мыслями о великом себя не обременял, только повернул голову Винсента к себе, целуя того в губы. Слюна проникла в рот Винсента, сладкий наркотик, без которого станет ломать. А это значит доступ в мир людей для него. Длинный и толстый язык лез глубоко в рот Винсента, поцелуй был грязным, чавкающим, отнимающим остатки достоинства и воздуха. Винсенту пришлось нелепо дрыгаться в руках Валентино, чтобы тот отстранился и наконец дал ему право дышать. Это сейчас казалось привилегией. Член болел, по губам стекала розовая слюна, а мысли окончательно покинули голову, оставив место ощущениям. —Валентино..–звук голоса Винсента заполнил комнату, мягко отдаваясь рукам демона. А демону дважды говорить не приходилось, он поцеловал задыхающегося Винсента снова, отстранившись только тогда, когда швырнул его на кровать. Легко разведя податливые ноги в стороны, Валентино коснулся языком члена смертного. Легко взяв в рот головку, облизав её перед этим, демон с наслаждением замычал. Приятное тепло заполнило его рот спустя пару движений. Тело Винсента судорожно двинулось вперёд, оповещая о первом оргазме, который настиг его приливной волной. Член не спешил опускаться и отходить от болезненной тяги, напротив, один взгляд на облизывающегося демона лишь усилил боль внизу. Мурашки гуляли по Винсенту табунами, ноги стремились сойтись, но никто не давал ему такой вольности. —Сладкий, ты такой быстрый. Я не успел даже разогреться..– тон Валентино нежный и мягкий, заставляет Винсента вздрогнуть. Очки нелепо съехали от падения, поэтому он размыто видит лицо твари безбожной. Да и слезы не помогают в вопросах взгляда.