///голосовые сообщения///
15 апреля 2026 г., 23:35
Не удивлялся моим крохотным рукам
И не ругался, если чай остынет,
Зато голосом охриплым своим
Ты отправлял мне голосовые.
°‧ 𓆝 𓆟 𓆞 ·｡
После учёбы и подработки Сону грешил тем, что просто лежал на кровати и листал социальные сети часами напролёт. Чувствовал себя прокрастинатором, но забавные видео поднимали ему настроение и позволяли на какое-то время забыть о тупости одногруппников и неловких социальных взаимодействиях. У Сону с юмором проблемы были всегда: конечно, не на уровне комедий девяностых, но зачастую предметом смеха становились наиболее плоские и избитые приколы. В один из таких вечеров ему в ленте попался видеоролик, где мужчина купает какое-то странное существо в ванной. То ли капибару, то ли бобра, то ли обезьяну… Залившись хохотом, он зашёл в комментарии, и его убил первый попавшийся: «Какое милое чтоэтоблять» Сону фыркнул и не скупился — наградил комментарий лайком, а потом даже не смог сдержаться и ответил: «Моё тотемное животное» Через минуту прилетел ответ: комментатор вновь пошутил про внешний вид зверька, Сону вновь громко рассмеялся и ответил ещё тупее. Они переписывались под этим видео ещё минут двадцать пять, пока тот пользователь не написал ему в личку: ni.ki: ты босс смешных шуток и тд мб пообщаемся? ну, скидывать друг другу видосы там) Сону почувствовал, как в груди разлилось странное тепло. Октябрь только-только наступил, на улице уже стремительно холодало, даже горячий ягодный пунш из кафешки по пути домой перестал греть. Пальто износилось в предтряпочное состояние, денег едва хватало на бытовые нужды, а трясти родителей в восемнадцать лет уже не хотелось. Сону успел устать от рутины самостоятельной жизни, о которой мечтал лет с тринадцати, мозг требовал хоть каких-то изменений, поэтому он, не раздумывая, согласился: kim.sunoo: Давай) ni.ki: нишимура рики мне 17 а тебе? kim.sunoo: Приятно познакомиться! Ким Сону, мне 18, я первокурсник, без пяти минут дизайнер… (( А ты в школе ещё? ni.ki: ага в след году хочу рвануть в токио на айти kim.sunoo: Огоо, в Токио Ты японец? А почему по-корейски говоришь так хорошо? У Сону возникли подозрения, что это просто очередной корейский мальчик, который насмотрелся аниме и из Пака вдруг перевоплотился в Нишимуру. Но Рики ответил просто: ni.ki: мама японка, папа кореец корея — мой второй дом) бывал там раз пять дизайнер Ким Сону? интересно-интересно Сону даже не предполагал, что это случайное пересечение в комментариях под чьим-то видео перерастёт во что-то большее. Они стали общаться каждый день. Сначала это были просто перекинутые друг другу видео, мемы и забавные репосты, подколы в комментариях. Рики любил отмечать Сону под самыми идиотскими клипами, выбирая наиболее «интеллектуальные» комментарии. Выслушивал жалобы, что от просмотра подобного гниёт мозг и присылал игривые скобочки в ответ. Затем стали обсуждать интересы: мангу, аниме, книги и фильмы. Рики рекомендовал любимые тайтлы и был удивлён, когда Сону возвращался к нему в чат с инициативой обсудить прочитанное. ni.ki: ты реально прочитал? ого kim.sunoo: Ну да, ты же порекомендовал) Я и фильм на выходных хочу глянуть, про который ты рассказывал А что такого-то ni.ki: да не привык просто обычно советую друзьям, а они знаешь как вот детей показывают в западных фильмах, которые брокколи не хотят есть ни за что не смотрят ничего по рекомендации kim.sunoo: Хаххазхпа, ну, значит, я особенный друг ni.ki: точно) как это мы так удачно отыскались в комментах kim.sunoo: Не говори С тобой прикольно ;) Обсуждение увлечений перетекло в личную переписку. Сону рассказал, что снимает студию в Сеуле рядом с универом. Пока что ему помогают родители, но он уже подрабатывает дизайнером обложек для музыкальных альбомов и торчит в рабстве общепита. Деньги символические, так что сепарироваться целиком пока не получается. Рики тоже воодушевлённо рассказывал о мечте поскорее поступить, уехать в столицу и работать удалённо, ни от кого не зависеть. Сону понимал, о чём он, потому что уже сам жил этой новой жизнью — спасибо, что не в общаге. Вся эта эстетика сессий, кофе в стаканчике по утрам и сна в аудитории казалась ему притягательной, пока он не окунулся в неё с головой. Тогда начали мучить мысли об отчислении, но сдаваться в начале пути было бы совсем опрометчиво. Сону стал почти каждый вечер выходить на балкон своей маленькой квартиры на девятом этаже, слушал рассказы Рики по звонку: узнал, что тот живёт в небольшой деревне у моря и каждый день ездит в школу на электричке. Он бы тоже с радостью затерялся в отдалённых провинциях, отдавая всего себя природе, если бы не был настроен на получение престижного образования, а потому мог позволить себе только глядеть в закатное небо и ёжиться от внезапного похолодания. — Ты снова на своём балконе? — хмыкнул Рики, когда голос Сону в который раз перебил порыв ветра, шумя в динамике. — Ага, — он виновато кивнул в пустоту, кутаясь в пледе, накинутом на плечи. — Извини, ветрено сегодня. А ты где? — Иду к морю, — Сону вспомнил, что Рики нужно всего пять минут пройти вниз по тропинке между рисовыми полями, чтобы оказаться у берега. Он никогда там не был, но воображение рисовало идеальную, атмосферную картину: запах бриза, песок, прибой и подросток в толстовке. — Хочу уже поскорее в Токио, меня ужасно душит эта деревня. — Душит? — удивился Сону. — По-моему, это классно — жить на природе. Свежий воздух, всё такое… — Да тут все друг друга знают, невозможно уже, — прошипел Рики, и Сону почти услышал, как тот скорчился. Его не до конца сломавшийся голос то и дело подскакивал на тональность вверх от эмоций. — Вышел из дома, а на соседнем крыльце соседка уже записывает: «Та-а-ак, младший Нишимура куда-то пошёл поздно вечером. Надо срочно сообщить его матери». Я же дитё пятилетнее, потеряюсь в деревне, где живу всю жизнь! Сону ухмыльнулся и покачал головой: действительно такое себе развлечение — быть под вечным контролем, но глумиться над младшими — святое дело, поэтому он переметнулся на сторону незнакомой соседки: — Ну, она за тебя переживает. Ты маленький ещё. Рики только фыркнул, совсем не впечатлённый нелепым аргументом: — Ты на год меня старше. — Но старше же, — напомнил Сону больше шутливо. Самому, конечно, было без разницы на возраст, эйджизмом не увлекался. — Поступишь, не переживай. Ты умный. — Знаю-знаю, — хмыкнул Рики, и теперь бриз создавал такие же помехи, как и вечный сеульский ветер. Переждав сумасшедший порыв, он добавил чуть серьёзнее: — Но спасибо. Ты первый, кто в меня поверил. Друзья-товарищи только угорают, мол: «Провинциал в Токио». Мне немного неловко за то, что я из деревни, но я не могу упустить шанс свалить отсюда. — Странные друзья… — согласился Сону, озадаченно хмурясь. — Нужно же поддерживать в любом случае, зачем тогда дружить вообще? Рики жаловался на какие-то проблемы, но всегда относился к ним как-то просто, вот и сейчас протрещал беззаботно: — Такие вот ребята. Но они ничего так. Насмешки — единственный минус, так что терпимо. А у тебя много друзей? Сону вдруг потерялся, даже не зная, кого из круга неблизких знакомых можно удостоить звания «друга». Перебрав всех в голове, понял, что практически никого: связи последнее время какие-то шапочные, никто не настроен на близкое общение, предпочитая поверхностное. Сближаться не с кем, особо горящих желанием нет. — Да не то чтобы, — протянул он застенчиво, порядком стесняясь своего одиночного образа жизни. Не подумает же Рики, что Сону тот самый политический одноклассник, который моется раз в год и не с кем не говорит? Стало стыдно за самого себя, и он поспешил поскорее закрыть эту тему: — Есть одногруппник, с которым ходим вместе везде, Чонвон. Добрый и забавный парень, но не скажу, что мы прям очень близки. Так, больше от безысходности. — Ну вот, уже кто-то, — воодушевился Рики. — Раз общается, значит, ты ему нравишься как человек. Сону усмехнулся неопределённо: — Не думаю. Наверняка он тоже просто смирился, выбрав из двух зол меньшее. — Какой-то у тебя совсем не позитивный настрой! Рики не унимался: вряд ли от осуждения, скорее просто интересуясь, ведь привык жить в тесном кругу людей, и не мог понять, как можно совсем ни с кем близко не общаться. — А одноклассники? Много ребят с тобой поступило на дизайн, из твоего класса? — Вот как раз нет, я один такой. Все пошли на экономический, кто-то в мед, в айти, как ты. А я попёрся на факультет безработных. Глупо, наверное. — Не глупо, если тебе нравится, — не согласился Рики. Он понизил голос, говоря полушёпотом, будто вся деревня стояла за соседним кустом и могла подслушать: — Мне тут тоже все говорят, что айти — глупо, типа лучше бы пошёл на агронома какого-нибудь. Без разницы мне, пусть говорят, что хотят. Надо заниматься тем, что нравится. Сону расплылся в умилённой улыбке: ну что за прелесть, младшенький поддерживает, как может. Над Рики хотелось подтрунивать и тискать его, щёки оторвать, сжимая. От большой привязанности, конечно. Сону стоило нечеловеческих усилий, чтобы сдержаться и не начать дразнить. — Ты такой мудрый для своих лет, — сказал он, а в голосе не утаилась широкая улыбка, слышалась отчётливо. — Год разница… — пробурчал Рики, не соглашаясь на роль «младшего» во взаимоотношениях. Они играли вместе в игры. Сону был ужасен в шутерах, и Рики каждый раз ругался: «Ну ты и руина». Сколько ресурсов зря слили только из-за неумелых атак… Сону сам над собой посмеивался и был не против играть в другой команде, чтобы не тянуть вниз. Рики не отпускал его — ворчал, но даже думать не хотел о том, чтобы проходить испытания в одиночку. С Сону всё равно было весело, даже самые унылые игры становились забавными. В инди-хоррорах он шугался и вопил от любой самой нестрашной мелочи, а в рпг умилялся крысам в канализациях и не мог перерезать врагам горло, глушил их, заботливо оставляя лежать без сознания на земле, пока Рики устраивал кровавые бои без правил. Время пролетало также за совместным прослушиванием музыки: они ждали выхода новых альбомов в полночь, молча разделяли удовольствие услышать треки впервые, а потом часами напролёт обсуждали, разбирая тексты и звучание. Сону был «типичной белой корейской девочкой», как его в шутку называл Рики — любил к-поп, слащавые мотивы, песни про неразделённую любовь и непринятие себя. А Рики больше нравился джей-рок. Он не был особым патриотом, даже рассматривал вариант когда-нибудь покинуть Японию в поисках страны получше. Но в плане музыки был капризен и «корейщину» стал слушать только из уважения к Сону, не в силах воздержаться от комментариев: «Это всё пластмассовое, им пишут песни, а они просто пляшут и делают, что им говорят». И всё равно слушал, послушно учил мемберов любимых групп своего интернет-друга. А затем вообще однажды выдал невзначай: ni.ki: из-за вечных зачётов гитара пылью покрылась и мозоли на левой руке проходят запретите талантливым ходить в школу, я устал учиться ((( kim.sunoo: Ты на гитаре играть умеешь? ni.ki: а, я не говорил? да умею хочешь, сыграю тебе что-нибудь? kim.sunoo: Давай) Через десять минут от Рики пришло несколько раз перезаписанное голосовое. Он сыграл ту самую к-поп песню, которую Сону слушал на повторе последнюю неделю и напевал каждую свободную минуту. kim.sunoo: Вот блин! Как ты угадал мою любимую песню? Красиво как сыграл, я балдею ni.ki: пфф, она у тебя даже в статусе стоит. а строчка оттуда в «о себе» и ты мне сам по звонку говорил, что она оч грустная, но ты всё равно слушаешь её каждый день мазохист Сону сам забыл, как упоминал о ней. А Рики запомнил. Он вообще любые мелочи, сказанные невпопад и не к месту, откладывал в памяти и потом в самый неожиданный момент вспоминал. Рики стал играть для него и другие песни. Сону просто называл исполнителя и название, и через пару часов приходило голосовое. В песнях были ошибки, иногда струны скрипели, часто гитара была немного расстроена. Тогда в конце записи звучали смешки и обещания в следующий раз сыграть лучше. А Сону грел душу сам факт, что Рики сначала слушает, а потом разучивает и поёт песни, которые в жизни не стал бы играть для себя. Его низкий голос звучал так мелодично на корейском языке. Сону пересылал каждое голосовое себе в избранное, а потом заслушивал до дыр. Хотелось даже послушать полноценные каверы, казалось, что голос Рики звучит в разы лучше, чем оригинал. Но Сону не наглел и тихо наслаждался тем, что давали. Рики не пел, а мурлыкал. Самая бездарная песня становилась искусством в его исполнении. Сону пришлось создать отдельную папку для всех его файлов. Они продолжали созваниваться. Иногда Сону казалось, что Рики читает его мысли: как-то интуитивно всегда заранее знает настроение, угадывает подтексты и несказанное по паузам в диалоге. Холодный балкон стал местом их встреч. Сосед сверху регулярно выходил покурить, но Сону не стеснялся своего звонкого смеха, продолжал щебетать о глупостях с парнем, который тихо смеялся за сотни километров от него. Сеул и Хисаяма никогда прежде не были так близки. Сону провожал глазами закат, и в голову пробралась странная мысль: ему вдруг захотелось, чтобы Рики оказался рядом. Чтобы можно было потрепать его по плечу, усадить рядышком и ткнуть пальцем в небо, чтобы тот тоже увидел багряный разлив и уходящее солнце. Сказать: «Смотри, как красиво» и услышать ответ в реальном времени, не искажённый динамиком. Заглянуть в тёмные глаза, которые съедаются бездушными чёрными пикселями на фото, попытаться различить в них зрачки, а может, что-то более укромное, что таилось во тьме и никогда не озвучивалось. Он не понял своего желания и отставил его подальше. Сону сильно привык к Рики. Этот японец с глумливыми глазами стал частью его рутины. День начинался со свежего мема и насмешливого «доброе утро, солнышко». Сону улыбался и отвечал ему так же слащаво. Рики был первой мыслью с утра и последней перед сном. Чат не замолкал, а каждое новое уведомление заставляло сердце трепетать. Однажды вечером Рики написал: ni.ki: я хочу тебе показать кое-что kim.sunoo: Кое-что? ni.ki: вложение стал в зал ходить последнее время, уже есть результаты)) как тебе? Сону уставился в экран. На фотографии Рики стоял в ванной с влажными взлохмаченными волосами — видимо, только вышел из душа — и из одежды на нём были одни лишь серые домашние шорты. Торс полностью оголён, свет падал как-то сбоку, подчёркивая очертания мышц. Не кубики качка, но подтянутое, атлетичное тело: широкие плечи, узкая талия, загорелая, золотистая, поцелованная солнцем кожа. А взгляд, направленный в зеркало, был таким спокойным и уверенным, будто ничего особенного и не произошло. Ничего так-то и не произошло, а Сону залился краской, глядя на это. С каждой секундой смущение накатывало всё сильнее, и отвести взгляд не получалось. Борясь со стыдом и осуждением в свою же сторону, Сону провел пальцами, увеличивая изображение, и экран показал детальнее и ближе острые ключицы, рельефный живот и едва заметную линию волос ниже пупка. Сону захлестнул прилив позорного жара. Он чувствовал себя как-то неправильно, хотел уже наконец закрыть эту чёртову фотографию, но глаза спустились ниже. Сону, сам себя не узнавая, невольно попытался рассмотреть силуэт того, куда вела эта чёртова дорожка ниже пупка, угадать очертания чего-то в этих серых шортах. Он тут же зажмурился и свернул фотку, пока в штанах не стало слишком тесно. Сердце стучало как бешеное, а чувства не поддавались объяснению. «Какого хера, Сону? — обращался он мысленно сам к себе, как это делают в дешёвых драмах на ТВ. — Это твой интернет-друг, ты куда вообще смотришь?» kim.sunoo: Круто Его хватило на одно слово, потому что ответить надо было сразу же, дабы не вызвать подозрений, а ничего более развёрнутого и при этом приличного в голову не пришло. Сону облился потом от мысли, что Рики сможет залезть к нему в голову… Он ведь догадливый, все подтексты и контексты улавливает, в каждом молчании подмечает особый акцент. Увидит все эти неуместные извращённые мысли, разочаруется и заблокирует. Но от него пришёл обычный ответ: ni.ki: правда? тебе нравится? хочу стать плечистым, крепким надоело быть тюбиком мне каж ещё рано, конечно, о результатах говорить но почему-то захотел тебе показать только тебе)) Сону плакать хотелось от неоднозначности своих эмоций, но он на последнем дыхании набрал шаблонный, даже слегка неуместный в их стиле общения ответ: kim.sunoo: Супер, супер! Дальше — больше. Отправил и поспешил закрыть диалог, выйти из мессенджера и включить режим «Не беспокоить». Слишком противоречивые ощущения вызвала эта обычная на первый взгляд фотография. Он пока был не в ресурсе продолжать переписку как ни в чём не бывало, нужно было сначала прийти в себя. Хотелось надеяться, что Рики не растолкует этот сухой и странный ответ в негативном смысле. Сону не мог уснуть в ту ночь. Ворочался, смотрел в потолок, пытался думать о чём угодно, кроме той фотографии. Не получалось: она залезала в голову и атаковала измученное сознание. Изгибы тела, линия живота, тень под рёбрами. То, как Рики стоит напротив зеркала, как на руке, держащей телефон, выступают вены. Его тихий, низкий, немного хриплый и ещё не до конца сломанный голос ужасно сочетался с телом. До невозможности сексуально. Сону было страшно произносить это слово даже про себя. Какое ещё «сексуально»? Рики — парень. Да и он сам, вообще-то, тоже! Сону зажмурился, измученно выдыхая. Уже устал метаться по постели, комкая простынь: от себя всё равно не убежишь. Рука сама скользнула под одеяло, сама забралась под резинку боксеров и сама обхватила возбуждённый до предела член. Сону представил, что Рики рядом, что это он трогает его внизу. Предательски хорошее воображение заставило поверить, что именно та сильная рука, которая зажимала аккорды и выводила красивые японские иероглифы, сейчас доводит его до пика. Он быстро водил кулаком по члену верх-вниз, потирал большим пальцем головку и представлял лицо и тело своего первого и единственного интернет-друга. Сону никогда не кончал так быстро. Семя пульсирующей струёй выплеснулось ему на живот, капли попали в пупок. Липко, жарко, странно и очень стыдно. Он закусил губу и обессилено потёр лицо левой рукой. Лежал на спине, пытался отдышаться, а глаза всё ещё закатывались от разлившегося по всему телу удовольствия. Икру левой ноги аж судорогой свело, настолько Сону перенапрягся. Сладкая истома наконец отступила, уступая место отвращению. Ненависть к себе накрыла с головой. «Я только что подрочил на фотографию друга. На фотографию друга мужского пола. Меня же девушки должны возбуждать, как я вообще докатился до такого?! Почему, кончая, я хочу думать о том, как он меня трогает? Почему он?» Сону пришлось сходить в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок. Когда он вернулся и сел обратно на постель, открыл чат, возник соблазн удалить фото. Нажать «удалить у себя», и всё. Больше не видеть необъяснимо странное вложение, которое вводило в ступор и искушало. Можно забыть об этом казусе, не мучить себя. Забыть об извращении. Но Сону не мог. Сохранил в галерею, а затем перекинул в скрытую папку с названием «интересные рецепты», чтобы никто точно ничего не понял, если вдруг телефон окажется в чужих руках. Сону пообещал себе больше не возвращаться к этой фотографии. Оставить как память, но не открывать. И открывал каждый божий день в течение недели. Рассматривал, залипал и трогал себя, каждый раз после этого чувствуя себя ещё более грязным и неправильным. Сону, никогда не понимавший прикола регулярного самоудовлетворения, сейчас чуть ли не накачал бицепс на правой руке. Ни одна обнажённая девушка, сколько видео на порно-сайтах он ни перебирал, не заставляла его член вставать колом в боевой готовности и настолько ныть от возбуждения. Этот контраст пугал. Рики не знал, как Сону мучился, глядя на его тело. Как терзал себя и как отрицал очевидное. В этом смятении прошли три месяца общения. Они разговаривали практически так же, как и раньше. Рики, казалось, вообще не заметил перемен. А Сону каждый раз сходил с ума, когда от него приходили фотографии из спортзала с тренировки или видео с игрой на гитаре, где длинные пальцы перемещались по струнам быстро-быстро, заставляя перекатываться вены под кожей. Рики отправлял всё это без задней мысли, потому что они успели сильно сблизиться за почти полгода ежедневных переписок обо всём на свете. А Сону продолжал умирать, утопать во грехе и возрождаться вновь, запуская руку под резинку шорт. Однажды разговор зашёл о прошлом лете. Рики стал рассказывать о том, как они с друзьями прыгали с обрыва в карьер, немного выпив. Просто дешёвый сидр, купленный самым старшим в компании, но никогда не пьющих подростков развязало не на шутку. В подтверждение кинул видео и пару фотографий. Сону стоило быть готовым к тому, что деревенские парни могут купаться в простых серых трусах, а не плотных плавках… После просмотра того видео он замкнулся. Стал отвечать односложно: «да», «нет», «всё норм», «занят», «спокойной». Рики слал мемы пачками — Сону ставил реакцию «палец вверх», но ничего не писал. Рики звонил — Сону сбрасывал, специально отсчитывая побольше гудков, а затем писал: «Очень занят сейчас. Потом перезвоню». И никогда не перезванивал. Рики терпел. Определённо чувствовал, что что-то не так, но ничего не говорил. Вероятно, думал, что Сону просто устал или загружен: всё-таки, первый курс, студенческая жизнь, сессия. Они продолжали играть в прятки, избегая разговора о странной перемене. Спустя неделю этой сухой переписки Рики не выдержал и написал первым. ni.ki: что-то случилось? kim.sunoo: Нет ni.ki: что-то случилось. и я не понимаю что kim.sunoo: Не знаю, о чём ты ni.ki: знаешь, просто не хочешь мне говорить сону-я, я что-то сделал? чем-то тебя обидел? Сону молчал, сжимая телефон. В горле встал ком. ni.ki: пожалуйста, скажи мне я беспокоюсь за тебя kim.sunoo: Ты ничего не сделал. Это я ni.ki: ? что — ты? Сону не нашёлся с ответом. Как это можно высказать в сообщении? Текстом не описать, словами тоже. Рики ждал минут десять, а затем попытался позвонить. Сону сбросил. Первый, второй, третий раз. Рики больше не пытался дозвониться и просто написал ещё одно сообщение: ni.ki: сону, я не спущу это на тормозах мне небезразличен ты и всё, что с тобой происходит ты мой самый первый и самый хороший интернет-друг и я вижу, как ты отдаляешься я не собираюсь терять тебя так глупо нам стоит поговорить. набери, как будешь готов, ладно? не давлю. Слово «друг» убило Сону, потому что он сознательно опорочил их дружбу уже столько раз, что сбился со счёта. То, что Рики рано или поздно придётся об этом рассказать, пугало больше всего. Он сломался на следующий же день и набрал номер вечером, выйдя на балкон. Смотрел на огни Сеула и чувствовал, что груз внутри уже тянет его вниз. Сону прямо сейчас упадёт с девятого этажа и разобьётся, если не признается, потому что держать это в себе уже невозможно. Стыд душил его, но врать больше не было сил. — Сону, — Рики взял трубку сразу же. Его голос был уставшим — наверное, он выдохся после школы, дополнительных занятий и тренировки — но привычно тёплым. — Ты позвонил. Привет! — Я… — Сону запнулся. Страх встал рыбной костью в горле, а грудь сковали тиски. — Мне нужно тебе кое-что рассказать. Я понимаю, что после этого ты, скорее всего, не захочешь продолжать со мной общение. Но я больше не могу… Ты имеешь право знать. Меня это тяготит. — Хорошо, я выслушаю. Говори, — коротко отозвался Рики нейтральной интонацией. Сону стало ещё хуже. Сейчас всё закончится — крах, позор и потеря хорошего друга, а ведь он уже успел привязаться. — Помнишь, ты как-то прислал мне селфи в зеркале в ванной. Где ты, ну… топлес, пресс мне показываешь. — Помню. — Я… — Сону закрыл глаза свободной от телефона рукой, краснея до кончиков ушей и чувствуя, как в животе переворачивается тревога, впиваясь ножами. — Я дрочил на твоё фото. Не один раз и не два. Каждый раз я запрещал себе это делать, но, стоило тебе прислать мне хоть что-то: руки, пресс, голос… Я сохранял всё, а потом… делал это. Снова и снова. Боже мой, мне так стыдно перед тобой… Сону замолчал, едва сдерживая слёзы. Собственный голос стал чужим, оглашая приговор. — Я знаю, что это пиздец как отвратительно. Ты, наверное, думаешь, что я больной извращенец. Я тоже так думаю, просто ненавижу себя. Но не могу больше притворяться, что меня ничего не беспокоит. И врать тебе тоже не хочу. Блять, тебе семнадцать лет!.. Просто мрак. Между ними повисла тишина. Сону даже показалось, что Сеул поставили на беззвучный — он больше не слышал шум трассы и голоса людей внизу. Зато отчётливо слышал, как Рики вздохнул. Тяжело вздохнул, слишком по-взрослому, как дети совсем не умеют. Какой из него ребёнок! На фоне Рики Сону больше походит на дитя, преимущественно своим поведением. — Это всё, что ты хотел мне рассказать? — спросил Рики. — Да. — Хорошо, — ответил он слишком спокойно. Сону приготовился к удару, к отвращению и просьбе больше не звонить и не писать ему. Он бы понял. Но Рики сразил его: — Сону, ты правда думаешь, что ты сделал что-то плохое? Я не сильно от тебя отличаюсь. Сону опешил, хмурясь. — Что? — Я ведь тоже баловался подобным. Сохранял всё, что ты присылал, приближал, рассматривал. Да я твои голосовые перед сном переслушиваю, что уж там про фото говорить. Сону растерялся. В голове не укладывалось — как это вообще понять? Может, Рики прямо сейчас его дразнит? Хочет нанести удар в больное место? Если да, то у него выйдет. Рики будто услышал его мысли и повторил для особо непонятливых: — Я делал то же самое кучу раз. — Зачем?.. — Потому что ты нравишься мне по-настоящему, не как друг. Я и песни разучиваю, чтобы тебя «покорить», как бы сладко это ни звучало… Чтобы ты привыкал к мне, к моей любви и к тому, что я хочу быть ближе. Сону нахмурился, нервно глядя то на прохожих, то на машины, то на свою руку: мозг искал собеседника и спотыкался о расстояние. — Рики… это глупости, прекращай, не смешно… — Я и не смеюсь, — перебил он стремительно. — смотрю на твои сожжённые блондом волосы и думаю: «Как можно быть настолько красивым?» Ни на ком мне этот жёлтый блонд не нравится, а ты… — Рики задумался, подбирая слова, а затем протянул ласково, — нереальный очень. Хочешь минутку извращённых откровений? Я удивлялся твоим крохотным рукам, когда ты присылал мне фотографии, где держишь кофе. Думал о том, что они созданы для того, чтобы поместиться в мои, чтобы я их согрел, потому что помню, что ты вечно мёрзнешь. Мне хочется, чтобы мы пили остывший чай, потому что были слишком увлечены друг другом. Я думал, это очевидно, но… да, ты всё правильно понял. Я люблю тебя, Сону. Сону потерял дар речи. Он был сентиментальным человеком: мог заплакать при просмотре грустных фильмов, иногда расстраивался, если в соцсетях попадались посты о детских смертях, пропажах, трагедиях. Но никогда не плакал от переизбытка своих собственных чувств, не чужих. Теперь же стоял на балконе и только успевал утирать мокрые щёки рукой, размазывая влагу по всему лицу и так и не успокаиваясь. — Ты сейчас серьёзно? — хрипел он, одновременно стараясь откашляться и не подавать виду, что его так сильно пришибло впечатлением. — Рики, это правда? — Правда, — подтвердил тот беззаботным тоном, будто говорил о чём-то естественном и очевидном. — Мы же… — Сону оглянулся по сторонам, чтобы на соседних балконах не дай бог никого не было. — Мы оба парни. — Да, я в курсе, — буднично отозвался Рики, показывая, что эта информация ему не нова. — И что? Сону прикусил язык почти до крови — ну неужели не доходит? — Это неправильно… — Кто сказал? Для кого неправильно? Для тебя? — Рики засыпал его наводящими вопросами, и Сону совсем сбился с толку. Зачесал развевающиеся на ветру светлые пряди пальцами, сжал волосы, уже не зная, как себя в чувства привести — осталось только уши пощипать. Поражало то, что Рики, похоже, совсем не изводился, не сходил с ума от неожиданности чувств парня к парню. — Я… не знаю, — горько выдохнул Сону, собираясь с мыслями. — Я просто никогда об этом не думал. Я всегда считал, что я, ну… нормальный? Что мне нравятся девушки, но я никогда не испытывал к ним того, что испытал, глядя на твои фото… С тобой всё по-другому. И меня это до чёртиков пугает. Рики ласковым голосом стал его успокаивать. Так, как говорят с младшими, хотя всё должно быть наоборот. — Не бойся, Сону. Не решай всё сейчас, если нервничаешь. Я просто тоже мини-признание устроил, чтобы ты не переживал, что это игра в одни ворота. Я чувствую то же самое. Ты мне ужасно нравишься. И то, что ты делал, глядя на мои фото — не отвратительно, не говори так, пожалуйста. Это значит, что я тебе тоже небезразличен. И мне это приятно, правда, — он хмыкнул как-то слишком добродушно, будто одобряя это мерзкое деяние, за которое Сону хотел себе правую руку отрубить. — Ничего извращённого я не вижу, хоть убей. — Я не знаю… Ничего пока не понимаю, — честно признался Сону, вытягивая перед собой трясущуюся ладонь. Она подрагивала, и он прикладывал все усилия, чтобы прийти к душевному равновесию. — Ничего страшного. Тебе нужно время подумать, успокоиться. Я подожду, не переживай. Рики повесил трубку, предоставляя пространство, чтобы унять тревогу, а Сону не знал, куда себя деть, оставшись наедине с угрызениями совести, здравым смыслом и крайним исступлением.°‧ 𓆝 𓆟 𓆞 ·｡
Уснуть казалось непосильным испытанием. Сердце билось так сильно, что казалось, сейчас прорвётся наружу, разорвёт грудь и выскочит. Мозг прокручивал каждое услышанное слово. Рики признался в чувствах просто, для него это было так нормально и понятно. А Сону понятия не имел, как теперь жить с тем, что он обнаружил в себе гомосексуальность. Не знал, куда себя деть и как избавиться от этого. Сону всегда думал о том, что однажды встретит девушку, женится, заведёт детей и будет порядочным семьянином, отцом и мужем. До сей поры его не смущало то, что на женский пол его организм реагировал очень вяло, нехотя, через силу. Он списывал это на то, что сейчас голова забита учёбой, мол, просто такой период. Но этот «период» не заканчивался и, кажется, даже не собирался. Сону стал перебирать в голове все их разговоры. Знакомство, когда они ещё не знали друг о друге ничего и просто перекидывались смешным контентом. Последующие более личные разговоры, откровения, обсуждение целей в жизни и мечт. Теперь Сону смотрел на всё это через другую призму. Рики, борясь с желанием провалиться в сон и наконец выспаться, разучивал песни для Сону, от которых его самого воротило. Он ненавидел к-поп, но слушал и даже начал разбираться в группах ради него. Когда отправлял фотографии, смотрел в камеру с теплотой, каким-то до боли любовным взглядом. Писал: «спокойной ночи, любимый». Сону на автомате думал, что это всё были шуточки. А сейчас в голову закрались сомнения, осенило внезапное жуткое прозрение. Он наконец закрыл глаза и представил: Рики рядом, сидит вместе с ним на кухне, пьёт чай и держит его за руку. Смотрит так же нежно, как звучит его голос, искажённый динамиком телефона. Хрипло смеётся, а затем берёт гитару и играет, играет, играет… При том, не отводя взгляда, глядя в самую душу Сону. Взгляд расслабленный, наполовину расфокусированный и неосознанный, но такой умиротворённый. В груди поселилось тепло, и от этого тепла стало ещё тревожнее. Сону можно хоть три вагона времени выдать — если не захочет, не сдвинется с мёртвой точки. Так и в этот раз: ничего нового и свежего в голову не пришло, а тянуть с ответом самому томительно. Утром он осмелился написать первым: kim.sunoo: Я подумал ni.ki: ??? kim.sunoo: … Я всё ещё не знаю, правильно ли это… Понятия не имею, что скажут люди, и смогу ли я когда-нибудь больше не испытывать стыд за свои чувства Но мне плохо без тебя, без нашего общения Я к тебе сильно привязался, уже не смогу быть один Давай попробуем ni.ki: попробуем что?) Сону чуть ли не зарычал от такой дотошности: мелкий чертёнок специально вынуждает сказать прямо. Набрал: «А ты не знаешь!», но тут же стёр и отправил: kim.sunoo: Встречаться. Глупо, наверное, делать это по интернету… Но какие ещё варианты Ты же ещё хочешь? ni.ki: какие могут быть вопросы я скорее передумаю поступать в токио и стану колхозником, чем не захочу с тобой встречаться теперь я твой парень?)) Сону улыбнулся так широко, что заныли скулы. Тут же себя одёрнул, прикрывая рот рукой, хотя в квартире был один. Стыдился сам себя. Почувствовал, как кровь приливает к щекам, и набрал ответ: kim.sunoo: Получается, так Не знаю, правда, что с нами будет ni.ki: предлагаю пустить это на самотёк просто люби меня, а я буду любить тебя это очень легко) Сону продолжал удивляться, насколько Рики мудрый для своих семнадцати лет, но настолько же и простой. «Это очень легко», — продолжало вертеться в голове. Кому легко, а кто утопает в ненависти к себе. Но Сону решил дать им шанс. Всё равно в универе, судя по составу группы, пока ничего не намечается. Юность проходит. Будет приятно получить опыт, пусть даже по интернету. Наверное.°‧ 𓆝 𓆟 𓆞 ·｡
Первый месяц после признания протекал спокойно и очень умиротворённо. В реальной жизни перемена во взаимоотношениях почувствовалась бы явно, но по интернету особо ничего не поменялось. Рики просто перестал подбирать формулировки и говорил о своих чувствах прямо. Сону думал про себя: «Как можно так любить, ни разу не видев и толком не зная меня?», но ставил на сообщения реакцию «сердечко». Отвечать взаимностью буквами было пока тяжело, он сам ещё не понял, что точно испытывает к нему и не наваждение ли это, но поддерживать связь всё равно было привычкой. В понедельник вечером Сону получил заказ с маркетплейса, хотел уже поскорее распаковать три небольшие пакета с одеждой. Он позвонил Рики по видеосвязи, параллельно потроша хорошо заклеенную скотчем упаковку. — Привет! Занят чем-нибудь? — Да нет, валяюсь просто, откисаю после учёбы, — Рики приподнял телефон, чтобы показать, как он растёкся на кровати: в домашних штанах и майке-алкоголичке. Сбоку от подушки лежал ноутбук с наушниками, на стене урывками можно было разглядеть кусочки каких-то плакатов в тематике видеоигр. Рики перевёл камеру на себя и утомлённо прикрыл глаза, зевая: — Скучно мне. А ты там как? — А мне одежда пришла! Ну, там распродажа была: бери три вещи и получи ничего, или что-то такое, — Рики фыркнул, Сону же смущённо улыбнулся, закончив возиться с пакетом. — Хочешь посмотреть? — Сейчас? — Рики приподнял бровь. Сону на мгновение сконфузился, допустив мысль, что парню, должно быть, не сильно интересно смотреть, как другой парень меряет шмотки. — Ну да, если ты не сильно устал, — он отвёл взгляд, стушевавшись, и Рики который раз увидел на его щеках лёгкий румянец. — Просто хочу вместе с тобой посмотреть, померить. — Конечно, давай. Я сейчас, правда, в другой стране, но не против тобой покомандовать, — он ухмыльнулся, играя бровями и, кажется, был заинтересован. — Раздевайся. Сону усмехнулся и покачал головой, закатив глаза. Поставил телефон на стол и отошёл, чтобы разложить вещи. Рики видел только часть комнаты: край кровати, кусок стены, какие-то картины на ней и слышал шорохи за кадром. — Смотри, — Сону подошёл к камере, держа перед собой рубашку. — Это первая. Давно её хотел, наконец со скидкой выставили. Рубашка была из плотной хлопковой ткани, с рюшами по вороту и манжетам, нежно-голубого цвета, почти пастельного. Рики, наверное, такое никогда бы не надел, ему подобная вещица почти наверняка показалась бы странной. Но в руках Сону она выглядела так правильно, немного кукольно и уже заранее подходяще ему, что хотелось увидеть, как он будет в ней выглядеть. — Надевай, посмотрим, — сказал он как-то хрипловато, тут же легонько прокашлявшись. Сону улыбнулся, кивнул и вышел из кадра, повозился с минуту и вернулся обратно. Рубашка сидела на нём идеально: была немного широка в плечах, но это только лишний раз подчёркивало, какой он стройный, миниатюрный, изящный. Рюши делали образ милым, трепетным и хрупким, а цвет словно высвечивал собой светлые волосы, мягко выделяя их. — Ну как? — Сону повернулся боком, затем спиной, повертелся перед камерой, показывая себя со всех сторон. — Не слишком женственно?.. — Нет, — соврал Рики, выдохнув чересчур заворожённо. Рубашка действительно была очень нежной и не брутальной, но Сону она оказалась очень даже к лицу, и сеять сомнения в его голову не хотелось. — Нежнятина. Очень идёт, прям на тебя шили. Милашка в милой одежде. Сону довольно улыбнулся, немного кривляясь и изгибаясь в переигранных сексуальных позах. Он дурачился, а Рики смотрел сосредоточенно, улыбаясь только для поддержания атмосферы, а сам терялся в этой нежной стороне своего парня, которую видел впервые. Тот взял следующий пакет и быстро переоделся в другую рубашку. Она была похожа кроем на первую, но отличалась белоснежным цветом и была приталена вытачками, сидела чётко по аккуратной фигуре. — Итак, вторая! — представил её Сону, поглаживая себя руками по бокам, чтобы ощутить на себе ткань, понять, хорошо ли сидит. А Рики, очевидно, пожирал его глазами, ни одно движение не ускользало от его прищуренного, сосредоточенного взора. Этот малолетний японский фетишист, наверное, уже мысленно раздевал его, но Сону сжалился: сегодня можно. — Как обычно: выбирал хлопок и лён, а китайцы подсунули полиэстер… И куда её? — Что за аристократ, — протянул Рики, закидывая одну руку себе за голову и теперь был похож на развалившегося мужика перед телеком. Не хватало только банки пива и корыта с орешками вперемешку с вяленой рыбой. Сону звонко засмеялся и скривился — лицо всегда транслировало субтитры на каждый подкол. — Я красивым быть хочу! — протянул он, оглядывая себя в маленьком окошке камеры видеозвонка. — Не идёт, что ли? — Идёт, ещё как, — поспешил исправиться Рики, потому что образ вышел и правда красивым, просто он не имел за плечами опыта в просмотре такого «показа мод», не умел правильно реагировать и выражать мысли. Зато был мастером плоского юмора: — Босс пинтерест. Сону уже привык быть объектом подколов и дразнилок, потому просто покачал головой, в этот раз сжалившись и не показав средний палец. А Рики нравилось над ним потешаться в шутку, специально казаться «плохим». Следующим в камере показался светло-серый пиджак, Сону надел его на голый торс, смущённо прикрывая тканью свои соски, и тут же усмехнулся: — Я похож на хостес в ночном клубе, боже мой. — Не то слово, — хихикнул Рики, хитро улыбаясь и прикусывая зубами кончик языка. — Штанишки сними, вообще один в один будет. — Закатайте губу, господин, — фыркнул Сону, поворачиваясь спиной и снимая с себя смехотворный «фрак». Пока возился с одеждой, добавил укоризненно: — И где ты вообще успел такого насмотреться? Создавалось ощущение, что Рики пристыдить невозможно, потому что он только ехидничал и выкручивался, уводя разговор в ещё более пошлое русло: — Могу порекомендовать тебе хорошие сайты. — Потерянное поколение! — Рики не видел, но брови Сону взмыли вверх: — Я в твоём возрасте… — Уже практиковался, да? — Придурочный! Однако Сону всё же снял брюки, потому что следующую футболку стоило примерить с джинсами. Покопался в шкафу, но те завалялись где-то слишком далеко, чтобы найти их сию минуту. Поэтому он остался в одних боксерах, тёмных, обтягивающих. Сону стоял за кадром и вертелся перед зеркалом, как будто вообще забыл про Рики. Оценивал, как сидит новая футболка, не слишком ли длинная сзади, крутил бёдрами, а затем наклонился, чтобы поднять с пола выпавшую из шкафа вещь. Рики не должен был видеть такую картину, ведь Сону стоял за пределами камеры. Только вот в кадр попадало зеркало, которое отражало происходящее в другом конце комнаты. Рики углядел всё. Видел, как на округлой заднице натягивается бельё при нагибании, смотрел, как Сону проводит рукой по своим бёдрам и бокам, неосознанно, просто крутясь перед зеркалом. Он прикусил губу и не проронил ни слова, боролся с желанием наделать скриншотов, но сдержался — это неуважительно, хоть и очень развязно. Сону спокойно переоделся на том же месте, за кадром для себя, но на самом деле на глазах у Рики, крикнул: «Футболка супер, я примерил» и наконец вернулся в поле зрения камеры уже снова в домашней одежде, взял телефон в руки и сел на кровать. — Всё, показ мод окончен, — подвёл он итоги, вымотавшись, но одновременно пытаясь отыскать в себе силы оторвать себя от матраса и погладить одежду. — Как тебе? — Мне всё понравилось, я бы хотел присутствовать и на следующих показах, — игриво сощурился Рики, забавляясь над ничего не подозревающим Сону. Видимо, тот так и не понял, что отражался в зеркале и продемонстрировал свои стройные ноги и задницу со всех сторон. — Сону, а можно попросить тебя? — О чём? — Скинь мне пару фоточек. В рубашке, пиджаке, — уточнил Рики лукаво, улыбаясь в ответ на недоумение. — Я не налюбовался, хочу получше рассмотреть. Можешь даже в своих чёрных трусах, они на тебе отлично сидят. Сону завис на секунду, и до него дошло. Его взгляд метнулся на зеркало, а затем на то место, где стоял телефон. — Ты… — начал он, чувствуя, как лицо заливает краска. — Я просто хочу посмотреть ещё раз на рубашку! — невинным тоном продолжил Рики. — Ну и, может быть, на бельишко твоё, глянуть, чтобы всё сочеталось. — Извращенец! — выдохнул Сону беззлобно, скорее примирительно, с явной долей смущения и скрытого удовольствия. — Ты вуайерист? Япония — страна извращенцев… Рики не сдержал мягкий смех, даже не отрицая свою причастность к извращённой части населения. — Знаешь, каких усилий мне стоило воздержаться от скриншотов? Мне полагается награда, разве нет? — Неделю будешь без видеосвязи со мной — вот твоя награда, — пробурчал Сону, обращая в камеру взгляд, полный осуждения и стеснения. — Ну пожалуйста, — взмолился Рики, больше не глумясь. — Я же тебе скидывал свой пресс. — Это другое! — возразил Сону, отводя взгляд и неосознанно воспроизводя в голове ту фотографию. — Почему это? — всё не мог угомониться Рики, разговаривая своей притворно невинной интонацией, против которой ни одно ружьё не стреляет. — Я просто хочу посмотреть на своего парня, это же не преступление, правда? Сону уткнулся носом в колени, всё ещё держа перед собой телефон с Рики на экране. Сердце забилось как-то беспокойно. Он знал, что тот не станет насмехаться, уж тем более не будет потом шантажировать откровенными фотографиями. И всё равно почему-то было не по себе, как будто это неправильно. Парень просит парня скинуть фотографии подобного рода… — Ладно, — всё же сдался Сону под его ликование. — Но ты никому не покажешь. Рики просиял благодарной улыбкой во все тридцать два зуба и заверил: — Мне некому показывать, никто не заслужил на тебя смотреть. Кроме меня. Они попрощались. Сону встал перед зеркалом и натянул ту самую голубую рубашку с рюшами, застегнул только на три пуговицы, так, чтобы она открывала вид на острые ключицы, линию шеи, молочную кожу. Сделал несколько снимков, затем надел белую блузку, оставаясь всё так же в одних боксерах, повернулся боком, чуть прогнув спину, сделал несколько кадров. Он никогда не смотрел на своё тело под таким углом. Именно в переносном смысле, потому что сейчас видел в зеркале что-то хрупкое и будоражащее. Не то, что понравится большинству девушек, а что-то отличающееся, что приводит в раж его самого… Сону испугался своих странных ощущений от этой фетишистской фотосессии и поспешил переодеться. В итоге выбрал три самых удачных и отправил с замиранием сердца. Мог подключить функцию сгорающих вложений, чтобы те явились получателю всего на пару секунд, а затем навсегда исчезли, но не в таких они отношениях были, чтобы не доверять, поэтому Сону как-то автоматом её проигнорировал, отсылая обычным сообщением. Рики открыл чат и фотографии просто висели прочитанными минуты три. Сону, сгорая со стыда, уже порывался удалить всё это к чёртовой матери, но его опередил ответ: ni.ki: как ты прекрасен, Сону смотрю на твоё тело и просто теряю голову Сону прикусил губу и не понял, как реагировать. Вроде приятные слова, а вроде какие-то пустые, неправильные. Такое девушкам говорят, а Сону — парень. Так вот, как себя чувствуют представительницы прекрасного пола, когда слышат что-то подобное в адрес своего тела. Как-то неловко и пусто на душе, хотя, наверное, должно быть радостно. ni.ki: знаешь, чем я ща займусь? kim.sunoo: Разберёшься с долгами по учёбе? Или наконец уберёшься в комнате? ni.ki: я пойду приму ванну с телефоном спасибо, что организовал мне хороший вечер) Сону закрыл лицо руками и, умирая от стеснения, засмеялся робко. Он не испытывал негативных эмоций, не чувствовал себя грязным и уж точно не страдал от того, что Рики станет заниматься подобным. Всё это не беспокоило настолько сильно, насколько ярко в сознании горела смутная тревога: «Было бы правильнее, если бы на моём месте была девушка». Сону постарался сохранить шутливый тон переписки: kim.sunoo: Ужас какой! Зачем меня оповещать… ni.ki: хочешь, могу ещё и показать kim.sunoo: НЕ НАДО Иди уже в свою ванну! ni.ki: ладненько сейчас, только разденусь хочешь, покажу? kim.sunoo: Рики!!! ni.ki: я шучу-шучу) или нет? Сону отложил телефон и лёг на кровать, глядя на трещины в потолке. Улыбка не сходила с губ. Как он вообще умудрился завязать роман с мальчиком из Токио, ещё и по интернету?.. Жизнь его к такому определённо не готовила, но плыть по течению пока удавалось, хоть на горизонте и маячили сомнения.°‧ 𓆝 𓆟 𓆞 ·｡
Всегда пассивный в общении Сону вдруг стал частенько писать первым. Он даже иногда снимал телефон с беззвучного режима, чтобы не пропустить сообщения. Разговоры с Рики вызывали зависимость, Сону плотно подсел на иглу интернет-общения. kim.sunoo: Спишь? ni.ki: не kim.sunoo: Уроки-то сделал? Тебе ж в школу рано, лёг бы уже отдыхать ni.ki: сделал-сделал щас теплее становится, наконец-то на велике можно в школу гонять но я уже права получить хочу скорее, надоел велик — жесть kim.sunoo: О, машину водить хочешь? ni.ki: агась папа себе новую присматривает, а мне отдаст старую тойоту! прикинь права только нужны сначала не терпится поступить в автошколу а ты водить не хочешь? kim.sunoo: Да как-то не особо Мне кажется, я сяду за руль, растеряюсь и собью кого-нибудь Не хочу пока отдыха десятилетнего… ni.ki: кхахвхах, водить не так сложно, как кажется! я вон уже давненько тайком беру тачку отца и гоняю до города только никому kim.sunoo: Ты что, сдурел? В 17 лет? А если остановят? Как без прав ездить можно? ni.ki: не бойся, любимый, я дорогу знаю как свои пять пальцев неужели ты не хотел бы настоящего токийского дрифта, хаха это романтика kim.sunoo: Рикиии!!! ni.ki: спокойно я не убьюсь до нашей встречи, обещаю kim.sunoo: Невозможный! ni.ki: а ты паинька получу права и буду тебя катать по Токио там такие трассы! kim.sunoo: Ты мелочь ещё, куда тебе катать меня ni.ki: возраст — всего лишь цифры а уж тем более год это вообще ни туда, ни сюда так что всё kim.sunoo: Всё равно ты ещё ребёнок ni.ki: Сону-я, а разве полагается брать фотографии топлес ребёнка и…? kim.sunoo: Какой ты вредный, боже мой! Фу ni.ki: весь в тебя) ты миленький, когда злишься kim.sunoo: Тебе повезло, что я не в Японии Иначе твои родители узнали бы о твоих развлечениях ni.ki: да, тебе однозначно повезло, что ты не в японии потому что ябедничество повлекло бы за собой тяжёлые последствия kim.sunoo: Дурачина!!! ni.ki: :) kim.sunoo: !!!!!! ni.ki: <3°‧ 𓆝 𓆟 𓆞 ·｡
Они стали говорить ещё больше. Экранное время увеличилось чуть ли не до двадцати четырёх часов в сутки. Сону засыпал и просыпался с телефоном в руке, а звонок так и не был сброшен. Он чувствовал любовь и привязанность Рики через экран, почти физически ощущал его тепло от сообщений «обнимаю», хоть это было и невозможно. Они стали мягче и внимательнее друг к другу. Циничные шутки Рики, пропитанные подростковым максимализмом, стали уступать место душераздирающим словам по типу «скучаю», «с тобой было бы лучше», «мечтаю увидеть тебя». Сону иногда рисовал его — по памяти, по фотографиям. Часто не доводил наброски до ума, оставлял незавершёнными, но хранил в отдельной папке на компьютере. Летом Рики присылал видео, как играет на гитаре. Просил друзей заснять его, садился на деревянные дощечки пирса и громко пел известные к-поп хиты, перебивая чужие смешки и шум прибоя. Солнце освещало его загорелое лицо, а ветер тормошил длинные чёрные волосы. Рики смотрел прямо в камеру, и Сону чувствовал, что этот нежный взгляд обращён ему. Смущался, покрываясь алым румянцем, как влюблённая восьмиклассница. Рики относился ко всему просто: вечно присылал то, что ест, снимал себя, природу, закуски в магазине. Мог зайти в комбини и выбирать продукты, рассказывая что-то прямо в кружочек, а если на него оборачивались люди, он не прерывал рассказа и смотрел на них так невозмутимо, будто находился в видеоигре, окружённый NPC. Сону в этом плане ему завидовал жутко, ведь сам он частенько переплачивал за доставку еды, лишь бы не выходить лишний раз в общественные места, не испытывать свою социальную батарейку. Один раз курьер долбился в квартиру, проигнорировав выбранную плашку «оставить у двери». Сону пять минут молился, чтобы еду положили под дверь и ушли, но звонок продолжал звенеть без остановки, пришлось открывать. После того случая он отходил ещё несколько дней, а, если бы позволяли деньги, побежал бы к первому попавшемуся психологу проработать этот травмирующий опыт. Рики также не переставал радовать голосовыми и видео с игрой на гитаре, пением. Вряд ли он догадывался, что Сону пересматривал всё это по тысяче раз. Перед сном, когда мозг уже наполовину отключался, он нажимал на аватарку Рики, чтобы открылась фотография. И гладил пальцами экран, будто надеялся почувствовать его кожу через сенсорное покрытие, ощутить её тепло. Мог просто любоваться лицом возлюбленного, размышляя о том, что Рики спокойно гуляет по Японии, его видят прохожие, он реальный — такой близкий и далёкий одновременно. Как-то раз, во время очередного созвона Сону спросил: — А какой ты в реальной жизни? — В плане? — Ну, не со мной. Рики задумался секунд на тридцать, мычал, хмыкал, экал — похоже, до Сону никто не докучал ему подобными вопросами. Он и тесты проходил разные на тип личности, совершенно в этом не разбираясь, но доставляя тем самым радость своему парню. Сону хотел знать о нём больше, а Рики не знал, с чего и начать. — Даже не знаю… Вообще, мне часто говорят, что я кажусь злым, именно по первому впечатлению. — Правда? — не поверил Сону, хотя Рики, судя по всем его фотографиям в профиле, двадцать четыре на семь ходил с покерфейсом, но в трубке его голос звучал так искренне и нежно, что представить эту «устрашающую» ауру было сложно. — Ага. Потом люди со мной сближаются и меняют мнение, выговаривая, мол, так вот, какой ты. — А со мной ты такой милашка, поверить не могу, — захихикал Сону, ошарашенный внезапной подменой образа в голове. — С тобой я и правда другой, — задумчиво протянул Рики. — Почему-то перед тобой мне не страшно показаться слабым или нежным. Мне хочется быть к тебе ближе. — Какой же ты хороший, я бы тебя заобнимал в реальной жизни. — Представляю, — усмехнулся Рики. Наверное, вообразил, как Сону повис у него на шее, пока все даже дышать боятся рядом, сторонясь парня с выражением, которое называют «лицо кирпичом». — А ты какой? — Я? Сону не ожидал встречного вопроса, а Рики, поняв это, стал настаивать ещё больше. — Ты. — Э-э… наверное, такой же, как и с тобой, — попытался отмазаться он, смущаясь. — Благодарю за развёрнутый ответ, Ким Сону, — с наигранным разочарованием проговорил Рики, вздыхая. — Ха-ха, ну я правда даже не знаю, что тебе рассказать! Ты ведь уже понял, что я такой, немножко introverted, calm и shy. Рики это почти ничего не дало. — Сону, ты из Англии? — Да всё, надоел ты мне! — фыркнул он, не удерживаясь от тихого смеха. — Учи английский и не ёрничай.°‧ 𓆝 𓆟 𓆞 ·｡
Ночами, когда Рики по тем или иным причинам долго не мог уснуть, их чат наполнялся его тёплыми словами и пожеланиями. ni.ki: спишь? правильно, спи я просто сказать хотел так люблю тебя безумно ты самая драгоценная драгоценность, у меня нет никого дороже тебя ты хороший очень спокойного сна! надеюсь, ты отдохнёшь сполна Сону любил обнаружить длинную вереницу сообщений утром спозараночку, когда хотелось умереть от недосыпа. Полумёртвый и совершенно не отдохнувший, он открывал чат, и его сонное лицо озарялось самой счастливой на свете улыбкой.
