Пока тени не разомкнулись

      Это случилось на пятый день после спасения.       Годжо вышел на разведку — просто чтобы размять ноги и проверить, не осталось ли поблизости проклятых тварей, привлечённых битвой. Он не брал с собой оружия. Зачем? Безграничность всегда с ним.       Он заметил проклятие на крыше соседнего здания — уровень второй, не опасный, но наглый. Оно шипело, скаля пасть, и Годжо улыбнулся, поднимая руку.       Активировать Безграничность.       Ничего.       Он моргнул. Сосредоточился. Проклятая энергия внутри него была — она бурлила, как всегда, готовая подчиниться. Но техника не откликалась. Словно кто-то поставил стену между намерением и действием.       Проклятие прыгнуло.       Годжо увернулся чисто на рефлексах — кувырком в сторону, грязно, как новичок. Сердце забилось где-то в горле. Он попробовал снова. Безграничность — техника, которой он владел с детства, вторая натура, дыхание — молчала.       — Нет, нет, нет, — прошептал он, и в голосе прозвучало то, чего не было десять лет — паника. Детская, беспомощная паника.       Проклятие атаковало снова. Годжо отбил его рукой — физически, разрывая пальцами проклятую плоть, как в старые времена до пробуждения Шести глаз. Тварь взвизгнула и рассыпалась, но Сатору уже не смотрел на неё.       Он сел на корточки на грязной крыше, обхватив голову руками. Дрожь шла изнутри, крупная, неконтролируемая. Он — Сильнейший — не мог использовать свою силу. И причина была очевидна: два дня назад он выдирал Сукуну из тела Мегуми, вкладывая в это всю свою проклятую энергию без остатка. Он перегрузил технику. Сжёг какие-то внутренние предохранители. И теперь…       — Сатору.       Голос заставил его поднять голову. Мегуми стоял в трёх метрах, в одной больничной рубашке, сжимая в кулаке тень — единственное оружие, которое у него сейчас было. Его лицо было бледным, но спокойным.       — Ты следил за мной, — сказал Годжо. Это прозвучало как обвинение.       — Ты ушёл без предупреждения, — ответил Мегуми. Он приблизился медленно, как к раненому зверю. — Я видел, как ты упал. Что случилось?       Годжо хотел соврать. Хотел усмехнуться и сказать «просто споткнулся, Мегуми, не драматизируй». Но его руки всё ещё тряслись, и он не мог заставить их остановиться.       — Безграничность не работает, — выдохнул он. — Я не могу её активировать.       Мегуми замер. На его лице промелькнуло что-то — страх? понимание? — но быстро исчезло. Он сел напротив Годжо на корточки, их колени почти касались.       — На время, — сказал Мегуми. — Восстановится.       — Ты не знаешь, — огрызнулся Годжо. — Никто не знает. Меня никогда не отключали. Я не знаю, как жить без…       Он замолчал, потому что Мегуми взял его за подбородок. Прикосновение было твёрдым, требовательным — не нежным. Пальцы пахли гарью и проклятой энергией.       — Ты не перестал быть Годжо Сатору, — сказал Мегуми тихо. — Без техники. Без силы. Без всего. Ты всё ещё тот, кто вытащил меня. Тот, кто не убил меня, когда я просил. Этого достаточно.       Годжо смотрел в тёмные глаза — свои, не чужие, без вертикальных зрачков — и постепенно дрожь утихала. Он не понимал, как это работает. Как этот разбитый, едва стоящий на ногах мальчик может быть его опорой. Но это было так.       — Ты повзрослел, — вырвалось у него.       Мегуми убрал руку.       — Мне пришлось.