Нежные кусочки/Tender Cuts

Деннис Уитакер представлял себе свой первый день в роли детектива совсем иначе. Не то чтобы он ожидал чего-то гламурного. Он был не настолько глуп. Он знал, что большая часть полицейской работы — это бумажная волокита, отвратный кофе, свет ламп дневного света и вытягивание правды из людей, которые уже решили её не говорить. Но он представлял себе что-то более "чистое", чем это. Что-то, возможно, более упорядоченное. Может быть, труп на полу. Свидетели, хронология событий, улики, которые остаются там, где и должны быть. Не три пропавших человека. И уж точно не три пропавших мужчины с мрачным прошлым, чьи тела так и не нашли. Он также не ожидал, что в восемь тринадцать утра будет стоять у входа в отделение неотложной помощи больницы в центре города, держа в руках папку, которая казалась всё тоньше с каждым открыванием. Деннис запрокинул голову и посмотрел на здание. Больницы всегда казались ему слишком оживлёнными. В одном месте сконцентрировалось слишком много движения. Скорые помощи заезжали задним ходом с выключенными мигалками, но с неотвратимой срочностью. Медсестры спешили через автоматические двери с распущенными волосами после долгих смен. Семьи курили на скамейках. Все это место вдыхало страдание и выдыхало рутину. Он ненавидел это. Воздух пах дождем на асфальте, сигаретным дымом и резким запахом лекарств, который доносился каждый раз, когда открывались раздвижные двери. Он поправил галстук, сразу же пожалев, что надел его. Первый день в роли детектива, а он уже чувствовал себя ребенком, играющим в переодевания в чужой жизни. Пиджак сидел на плечах не так, как надо. Новый значок, пристегнутый к ремню, казался слишком тяжелым. Старшие офицеры в участке встретили его повышение такими полуискренними аплодисментами, которыми мужчины обычно реагируют, когда не могут решить, заслужил ли ты это или просто повезло. Деннис проигнорировал это. Он слишком усердно работал, чтобы позволить себе выглядеть неуверенным сейчас. Тем не менее, стоя там с папкой дела под мышкой, у него скрутило живот. Три исчезновения за пять месяцев. Кальвин Прайс, тридцать шесть лет. Ранее арестован за нанесение тяжких телесных повреждений. Последнее подтвержденное местонахождение: больница "Аллегейни Дженерал" после ножевого ранения, полученного в драке в баре. Леон Восс, пятьдесят два года. В прошлом - насилие в семье и нарушения ограничительного судебного приказа. Последнее подтвержденное местонахождение: больница "Аллегейни Дженерал", доставлен в состоянии алкогольного опьянения после падения. И самый свежий случай - Дэниел Мерсер, сорок семь лет. Домашнее насилие. Его жена была госпитализирована с переломами лицевых костей. Мерсер исчез из отделения неотложной помощи прошлой ночью, прежде чем полиция успела его задержать. У больницы не было полезных записей, на которых Мерсер покидал больницу. Никаких четких документов о выписке, никакого тела. Деннис провел половину ночи, вглядываясь в эти файлы, пока детали не начали пересекаться в его голове. Три человека. Три репутации насильников. Три исчезновения сразу после медицинского лечения. Связь была слабой, но она была, и она не давала ему покоя, как больной зуб. И каждый раз, когда он доходил до раздела с перечнем лечащего персонала, одно имя повторялось снова и снова. Доктор Майкл Робинавич. Деннис снова посмотрел на папку, большим пальцем скользя по краю страницы, где имя Майкла было выделено желтым. Пятьдесят лет, отделение неотложной помощи. Никаких дисциплинарных взысканий и хорошие отзывы. Судя по всему, бывший "золотой мальчик" медицинского факультета. Пациенты его любили, как и персонал. У него была чистая репутация. Возможно, слишком чистая. Деннис закрыл папку и направился внутрь. Отделение неотложной помощи поглотило его целиком. Первым ударило в уши шум: звонки телефонов, скрип колес, неритмичные звуковые сигналы мониторов. Голоса перекрывали друг друга усталыми, отрепетированными интонациями. Где-то плакал ребенок, а где-то мужчина кричал по поводу времени ожидания. Верхние светильники были безжалостны, окутывая все бледной усталостью. Он подошел к стойке и показал свой значок. Дежурная по отделению выглядела не впечатленной. "Чем могу помочь?" "Детектив Деннис Уитакер. Вчера вечером я разговаривал по телефону с доктором Робинавич, чтобы договориться о встрече." Она оглядела его с ног до головы: слишком новый костюм, тщательно нейтральное лицо, значок, который он изо всех сил старался не показать. "Он еще на дежурстве", - сказала она без выражения. "Мне повезло". Это вызвало едва заметную дрожь в уголке ее рта. Она указала ручкой вниз по коридору. "Вторая травматологическая палата. Если он по локоть в ком-то, можете подождать". Деннис поблагодарил ее и пошел дальше. Чем дальше он шел, тем холоднее становилось это место. Не по температуре, а по настроению. Отделение неотложной помощи было похоже на машину, и каждый человек внутри нее был либо шестеренкой, либо чем-то, что подавалось между ними. Деннис наблюдал, как медсестра разрезала рубашку пациента, не замедляя шага, а ординатор перечислял цифры другому врачу, в то время как кровь пропитывала марлю с такой скоростью, что у Денниса мурашки побежали по коже. Никто не останавливался, и никто не казался удивленным чем-либо. Это заставляло его чувствовать себя неуклюжим и неуместным. Он заметил Майкла раньше, чем Майкл заметил его. Дверь второго травматологического отделения была распахнута, и внутри на каталке лежал мужчина с разбитым лбом над бровью; густая кровь стекала по одной стороне носа и влилась в волосы. Медсестра прижимала рану, а Майкл стоял у кровати с закатанными чуть ниже локтей рукавами; его руки в перчатках двигались аккуратно, неторопливо и уверенно. Деннис остановился в дверном проеме. Майкл Робинавич оказался не таким, каким он его себе представлял. Фотография в деле была плоской и незапоминающейся, как обычно бывает с официальными фотографиями. Вживую его было сложнее игнорировать. Он был выше, чем Деннис ожидал, его темные волосы были слегка взъерошены. На нем был черный хирургический костюм, а белого халата нигде не было видно. Его бейдж был прикреплен к брюкам и слегка покачивался при каждом движении. У него было такое лицо, которому люди, вероятно, говорили правду, даже не задумываясь - спокойные глаза, твердый рот, что-то открытое и умное в выражении, что заставляло доверять ему. Это мгновенно раздражило Денниса. Майкл не отрывал взгляда от раны. - "Вы давите слишком сильно," - спокойно сказал он медсестре. - "Я пытаюсь не дать ему истечь кровью на вас." - "Он и так это делает." Пациент, казалось, застонал в ответ. Губы Майкла слегка изогнулись. - "Хорошо. Это значит, что у тебя еще достаточно боли, чтобы выжить." Пациент выпустил слабый, непроизвольный смешок. Деннис, вопреки своей воле, почувствовал проблеск понимания. Вот как он это делал. Майкл работал с какой-то интимной непринужденностью, от которой Деннису было трудно отвести взгляд. Он промыл рану, наклонился поближе и наложил швы быстрыми, уверенными движениями. Это должно было выглядеть неприглядно, но в том, как он обращался с поврежденной тканью, было что-то нервирующе грациозное, словно он понимал тело как язык и мог читать его быстрее, чем другие люди могли говорить. Затем Майкл взглянул в сторону двери, и их взгляды встретились. На мгновение выражение лица Майкла не изменилось ни на йоту. А потом он улыбнулся. Улыбка была сдержанной и деловой. Достаточно вежливой для посторонних. И все же у Денниса сразу возникло странное ощущение, будто его полностью просчитали. - "Деннис Уитакер," — сказал Майкл, - "ты меня нашел." Деннис слегка зашел внутрь. - "Вы сказали "до утра", когда мы разговаривали вчера вечером." - "Я говорю много всего посреди ночи," - пробормотал Майкл, завязывая шов и обрезая нить, - "дайте мне десять минут?" Деннис кивнул. - "Конечно." Майкл снова обратил внимание на пациента. - "Постарайтесь никого не бить, по крайней мере, неделю." - "Так долго?" - стонал пациент. - "Можешь побоксировать с тенью, если заскучаешь." Медсестра закатила глаза, и Деннис отошел в сторону, чтобы пропустить их, когда они вывозили пациента. Майкл встал с подвижного стула и с шумом снял перчатки. Вблизи от него пахло мылом, кофе и чем-то металлическим, скрытым под этими запахами. Кровью, предположил Деннис. В больницах везде пахло кровью. Майкл бросил перчатки в мусорное ведро. "Пройдемте". Они прошли через отделение неотложной помощи, и Майкл приветствовал персонал, когда они проходили мимо. Деннис наблюдал за тем, как люди реагировали на него. Небольшие улыбки и кивки. Легкая непринужденность, а не страх. Люди уважали его так, как будто, когда Майкл входил в комнату, все вдруг становилось более управляемым. Деннису не нравились такие люди. Не потому, что они были плохими людьми по своей сути, а потому, что их было сложнее поймать, когда они таковыми оказывались. - "Итак," - сказал Майкл после паузы, - "чем я могу помочь?" Деннис открыл папку, когда они вышли в более тихий коридор. - "Я расследую несколько дел о пропавших без вести. Все - взрослые мужчины, которых в последний раз видели здесь." Лицо Майкла приняло выражение внимательной нейтральности. "Это не идеальный вариант для твоей первой недели". Деннис бросил на него взгляд. "А кто сказал, что это моя первая неделя?" Улыбка Майкла снова мелькнула. "Галстук". "А что не так с моим галстуком?" - спросил Деннис, опустив взгляд. - "Ничего, - быстро ответил Майкл, - "просто многие начинающие детективы носят такие. У нас здесь часто бывают подобные дела." Деннис должен был раздражиться. Но, к своему удивлению, он чуть не рассмеялся. Он раскрыл папку и протянул первую фотографию. - "Кальвин Прайс." Майкл взглянул на фотографию всего на секунду, а затем кивнул. "Драка в баре. У него была глубокая рваная рана на левом бедре. Насколько я знаю, его выписали". "Вы его лечили?" "Да". "Что-нибудь необычное?" — настаивал Деннис. Майкл слегка пожал плечами. "Он был пьян, агрессивен и неприятен. Так можно охарактеризовать значительную часть моих пациентов здесь, в отделении неотложной помощи". Деннис пристально посмотрел на него, когда они возобновили прогулку. "А как насчет Леона Восса?" Майкл долго смотрел на эту фотографию, прежде чем кивнуть. Интересно. "Его я тоже знаю," - сказал он, - "проблемы с алкогольной абстиненцией. У него были ушибы ребер и гипертония. По-моему, он ушел, несмотря на противопоказания врачей". - "Вы так думаете?" - спросил Деннис, явно не впечатленный ответом. - "Детектив, я вижу десятки пациентов в день," - сказал Майкл с легким вздохом, - "и не только это, но я обычно работаю с пациентами лишь в течение короткого периода, прежде чем дело доводит до конца медсестра или студент-медик." Деннис дал ему время осмыслить сказанное, прежде чем продолжить. "Дэниел Мерсер?" Впервые что-то изменилось на лице Майкла. Не настолько, чтобы можно было сказать наверняка, просто на мгновение его губы замерли. Глаза слегка сузились, когда он всмотрелся в фотографию. Узнавание отразилось на его лице гораздо сильнее. "Да, - тихо сказал Майкл, - я его помню". "Есть ли какая-то информация, которой вы хотели бы поделиться о нем?" Тон Майкла оставался ровным. "Его жена пришла наверх после того, как он избил ее настолько сильно, что пришлось вызвать офтальмолога". Деннис внимательно наблюдал за ним. "Это было личное для вас?" Майкл встретил его взгляд. "А разве не должно быть?" На мгновение шум в коридоре как будто стих. Где-то вдали по другому коридору загремела каталка, и кто-то вызвал респираторную службу. Деннис стоял с открытой папкой между ними и, как ни странно, чувствовал себя так, будто случайно оказался посреди разговора, который начался еще до его прихода. Он прочистил горло. - "Я не говорю, что не согласен с тем, что вы должны быть расстроены." - "Хорошо." - "Но Мерсер исчез, прежде чем полицейские успели его задержать. Никакой выписки, никаких четких записей, никаких записей о переводе. Это делает его моей проблемой." - "И твоя работа - выяснить, не потерял ли я его где-то?" - пристально спросил Майкл. Деннис не отрывал взгляда от Майкла. - "Моя работа - задавать вопросы." Майкл посмотрел на него на мгновение, затем кивнул. - "Справедливо." Он распахнул дверь небольшой комнаты отдыха для персонала. Внутри царила благодатная тишина: запах застоявшегося кофе, гудение холодильника, автомат по продаже напитков, который выглядел так, будто пережил несколько войн. Майкл жестом пригласил Денниса к небольшому круглому столику. Деннис сел, а Майкл еще некоторое время оставался стоять, чтобы налить себе чашку плохого кофе из пригоревшего кофейника, а затем, держа чашку в руке, прислонился к стойке. Солнечный свет из узкого окна освещал одну половину его лица, оставляя другую в тени. Деннис начал с хронологии событий. В какое время Майкл впервые увидел Мерсера? Кто еще с ним общался? Оставлял ли Майкл пациента без присмотра? Были ли у Мерсера посетители? Могла ли охрана не заметить, как он уходил через коридоры для персонала или через подъезд для скорой помощи? Майкл отвечал с раздражающей четкостью. Не слишком быстро и не слишком осторожно. Достаточно подробно, чтобы это было полезно, но не выглядело заученным. Деннис делал записи и ждал, что-нибудь зацепится. Противоречие или уклончивость. Любой намек на тревогу. Вместо этого Майкл изложил ему версию событий, которую Деннис уже наполовину знал из медицинской карты: Мерсер поступил в состоянии алкогольного опьянения, агрессивный, с травмой лица. Ему ввели седативные препараты и подключили к мониторам. Были составлены планы на его передачу полиции, но где-то в самый разгар работы отделения он исчез. - "Вы ничего не слышали?" - спросил Деннис. - "Нет," - ровно ответил Майкл. - "Никаких сигналов тревоги?" - "В отделении неотложной помощи мониторы сигнализируют постоянно. Большинство из них бессмысленны. Персонал научился отличать шум от реальных чрезвычайных ситуаций," - ответил Майкл с почти раздраженным вздохом. Деннис постучал ручкой по папке. - "Удобно." Майкл посмотрел на него поверх края кофейной чашки. "Это вопрос или обвинение?" Деннис откинулся на спинку стула, возможно, слишком расслабившись. "Ответьте сами" Прошла пауза. Затем Майкл снова улыбнулся, но на этот раз в улыбке было меньше тепла. "Для нового детектива ты удивительно нетактичен". Деннис почувствовал, как к его шее подступает жар. - "Для врача ты удивительно спокойно относишься к пропавшим пациентам." Майкл опустил чашку. И снова наступила эта крошечная тишина. Это ощущение, что за отполированной внешностью скрывается что-то бдительное. Когда он заговорил, его голос стал тише. - "Ты знаешь, как часто такие люди, как Дэниел Мерсер, уходят из таких мест?" Деннис промолчал. "Они причиняют кому-то боль, - продолжил Майкл, - а потом плачут, лгут, очаровывают, угрожают или исчезают в любой щели системы, достаточно широкой, чтобы их проглотить. Они уходят домой или выходят под залог. Затем нарушают защитные приказы и возвращаются через полгода со свежей кровью под ногтями, а потом делают вид, что обижены, когда кто-то вспоминает их имя". Его взгляд оставался прикованным к Деннису — ровным и нечитаемым. "Мне очень мало что в этом нравится". Деннис опросил достаточно людей, чтобы понимать, когда эмоции были настоящими. Эти были настоящими. Это должно было его успокоить. Вместо этого у него волосы на затылке встали дыбом. "Это прозвучало почти лично", - заметил он, закрывая папку. Выражение лица Майкла немного смягчилось, ровно настолько, чтобы сойти за сожаление. "Профессиональный риск". Деннис встал, но Майкл не отошел от стойки. Вблизи комната казалась меньше, чем секунду назад. Деннис вдруг обратил внимание на мелочи. На то, как борода Майкла была испещрена серебристыми и белыми волосками. На крошечное ржаво-коричневое пятнышко у манжеты его закатанного рукава, которое выглядело как старая кровь, которую кто-то не заметил при стирке. На усталость вокруг его глаз. То, как он держался так неподвижно, когда не работал, словно неподвижность для него была не отдыхом, а сдерживанием. - "Не возражаешь, если я поинтересуюсь у других?" - спросил Деннис. - "Пожалуйста," - ответил Майкл, отмахиваясь рукой. - "Я, наверное, проверю точки доступа персонала, если ты не против. А также журналы транспортировки и пробелы в записях камер." Майкл наклонил голову. "Вы говорите так, будто ожидаете что-то найти". "А вы ожидаете, что я найду?" - бросил вызов Деннис. Долгая пауза. Затем Майкл поставил кофе на прилавок и обошел стол, подойдя настолько близко, что Деннису пришлось слегка задрать голову, чтобы поддерживать зрительный контакт. Выражение лица доктора было абсолютно нейтральным, а голос - мягким. "Я думаю, - тихо начал Майкл, - что если провести достаточно времени в таком месте, детектив, то начинаешь замечать, как легко люди исчезают, когда никто не смотрит". Эти слова должны были прозвучать философски или, может быть, цинично. Вместо этого они прозвучали как признание, из которого удалили все важные части. Пульс Денниса резко ударил один раз. Ни один из них не шевельнулся. Не было никаких причин, чтобы воздух между ними казался наэлектризованным, но так и было. Деннис слышал гудение холодильника за спиной Майкла, отдаленный сигнал громкой связи за дверью, скрежет собственного большого пальца о край папки. Он был достаточно близко, чтобы разглядеть, что радужные оболочки глаз Майкла темнее, чем он сначала думал, - почти черные в этом свете. В этот момент дверь распахнулась. В комнату заглянула медсестра. - "Робби, привезли травмированного." Майкл мгновенно отступил назад, и этот момент был настолько резким, что Деннис почти засомневался, не придумал ли он все это. - "Конечно," - сказал Майкл, - "сейчас буду". Он взял свой кофе и оглянулся на Денниса. - "У меня есть твой номер," - сказал он ровным тоном, как будто между ними ничего и не произошло. Деннис нахмурился. - "Я тебе свой номер не давал." Углы рта Майкла поднялись в улыбке. "Нет, но ты позвонил мне". Затем он ушел. Деннис остался один в комнате отдыха, с папкой под мышкой, а сердце все еще раздражающе неровно билось. Он слишком долго смотрел на дверной проем, прежде чем пробормотать: "Боже мой", обращаясь ни к кому. Ему нужно было выйти на свежий воздух. Ему также нужно было перестать обращать внимание на то, красивые ли глаза у потенциального подозреваемого. За пределами зала ожидания отделение неотложной помощи продолжало работать, словно ничего и не произошло. Следующие два часа Деннис провел именно так, как и обещал Майклу: беседовал с регистраторами, сотрудниками службы транспортировки, медсестрами и охранниками. Он изучал рабочие процедуры, пытаясь найти какие-либо протоколы регистрации, но все, что ему удалось обнаружить, было досадно обыденным. Мерсер был там, а потом его не стало. Никто не помнил, как он уходил, и никто не помнил, чтобы кто-то его куда-то уводил. Он листал распечатанный список посетителей возле стойки, когда рядом с ним остановилась пожилая медсестра. Из ее пучка выбивались серебристые пряди волос, а усталость глубоко отразилась в морщинах вокруг ее рта. На ее бейдже было написано "САНДРА К.". - "Так вы детектив," - сказала она. Деннис поднял глаза. - "Да." Она бросила взгляд вниз по коридору, в сторону, куда ушел Майкл. - "Вы расследуете дело Мерсера?" Деннис кивнул. - "Среди прочего." Сандра скрестила руки. - "Этот человек должен был умереть." Деннис замер, нахмурив брови. Она один раз покачала головой, и в этом движении промелькнуло отвращение. - "Я видела его жену, прежде чем ее увезли наверх на операцию. Я работаю в этом отделе уже девятнадцать лет, детектив. Такие, как он, попадаются постоянно, и их редко ловят". "Вы что-нибудь видели в ночь, когда он исчез?»" "Нет", - ответила она, но тут замялась, - "но доктор Робби его не любил". Деннис сохранял невозмутимый вид. "Что вы имеете в виду?" Сандра долго смотрела на него, словно решая, стоит ли тратить на него время. Затем она сказала: "Это значит, что если он не нравился Робби, то он был плохим человеком. Робби хорошо разбирается в таких вещах, знаете ли? Он видит зло в людях. Куда бы ни ушел Мерсер, надеюсь, он страдает". Она ушла, не дав Деннису задать еще вопросы. Деннис смотрел ей вслед, чувствуя, как беспокойство все сильнее сжимает ему желудок. К тому времени, как он вышел из больницы, небо стало тускло-белым, как в день, когда грозит снег. Он стоял на крыльце, снова раскрыв папку, и перечитывал свои записи. Ничего конкретного не было. Если не считать одно и то же имя, которое повторялось снова и снова. Доктор Майкл Робинавич. Деннис закрыл папку и оглянулся через стеклянные двери за своей спиной. Внутри он едва разглядел Майкла, пересекающего дальний коридор, быстро идущего, с медсестрой у его плеча, пока тот снимал перчатки и исчезал из виду. У Денниса возникла иррациональная, мурашки по коже нагоняющая уверенность, что он смотрит на человека, построенного на секретах. И что еще хуже, он хотел их узнать. Тем вечером Майкл стоял в своем подвале, обрезая серебристую кожу с куска человеческого бедра, и думал о руках детектива Денниса Уитакера. Это было раздражающее занятие - думать об этом. Он предпочитал не приносить людей домой в своих мыслях, если только не собирался привести их сюда физически. И все же это было: воспоминание о пальцах Денниса, обхвативших файл, с размазанными чернилами у края ладони, с обнаженным безымянным пальцем, сжимающим файл сильнее, когда Майкл говорил что-то, слишком близкое к тому инстинкту, который заставлял его рыться в больнице. "Молодой", - подумал сначала Майкл. Слишком молодой для того выражения, которое было у него на лице. Хотя он не выглядел слишком мягким. У Денниса, конечно, была мягкость на лице. Во рту, в глазах, когда он забывал их охранять. Всё остальное в нём было напряжением. Амбиции сжимали инстинкты, как будто он изо всех сил старался быть острее, чем люди ожидали. Майкл разрезал шов соединительной ткани с точным давлением, и мясо раскрылось под ножом. Ему следовало бы думать о хранении. Об оставшихся частях Мерсера. О том, тушить ли более жесткие куски или измельчить их. О детективной работе, которая сейчас неудобно проходит рядом с ним. Вместо этого он думал о том, как Деннис смотрел на него в холле. Не с доверием и уж точно не со страхом. Да, с некоторым подозрением, но в этом взгляде было еще что-то. Что-то живое и любопытное. Может быть, даже немного безрассудное. Майкл любил безрассудных людей, потому что безрассудные люди не отступали. Он отложил нож и размял руку, кровь на перчатке застыла липкой пленкой. На столешнице рядом с ним лежала визитка Денниса, взятая со стола секретарши после того, как детектив ушел. Он долго смотрел на нее, потом очень слабо улыбнулся про себя. Он повернулся к телу на разделочном столе. Наверху дом тихо скрипел на ветру, но в подвале сырое красное мясо блестело под ярким светом. В груди Майкла, под голодом, под осторожностью и под привычной холодной дисциплиной, которая сохраняла его все это время, начало разворачиваться нечто опасное. Интерес.