Пламя сердца в ночи

Дни в клане тянулись вязко, серо, клочьями тумана ползли над рекой. Ханзо не понимала, как она выдерживает все это. Однако ей не хотелось привыкать к здешней жизни. Словно бы это означало, будто она смирилась со своей участью. Ее никто не трогал, не говорил оскорблений, но в то же время ее и сторонились. Ханзо понимала, почему. Она чужая и никогда не станет здесь своей. Она сделала растяжку и хмуро уставилась в пасмурное небо. Зажгла огонек на собственной ладони. Хоть что-то яркое в мире тоскливых и темных цветов. Ни единого лучика света. Впрочем, оранжерея могла порадовать зеленью. Ханзо снова принялась за тренировки. Куай Лян куда-то пропал на целый месяц, и она почти прекратила вспоминать о нем, рассудив, что он отправился на миссию. Однако вчера он возвратился. И Ханзо с интересом вслушивалась в сплетни слуг, надеясь выведать побольше информации. Младшего криоманта послали на опасное и сложное задание, и все же он вернулся. Глубокой ночью. Никто не знал деталей кроме того, что миссия оказалась успешной. Ханзо это не волновало ни капли. Даже если младший брат жениха погибнет, то это будет очередной превратностью жизни. Каждый воин должен быть готов к смерти. И все-таки она внимательно вглядывалась в лица грандмастера и Саб-Зиро, пытаясь понять, все ли хорошо с их младшим родственником. Банальное любопытство, сказала она себе. Не более. — Тундра, — что-то в ней взволнованно встрепенулось. Она оглянулась почти мгновенно, заметив юного воина. Впрочем, осознав свою оплошность, она тут же приняла привычное нейтральное выражение лица. — Садись. — Да, грандмастер, — Ханзо внезапно осознала, что ни разу не слышала, чтобы отец называл младшего сына по имени. Возможно, простое и банальное совпадение, однако к ее жениху он периодически обращался не только по титулу. По имени Куай Ляна же звал во всем клане один лишь брат. Она с легкой тревогой отметила, что движения у младшего криоманта стали другими. Не такими четкими и быстрыми, как обычно, менее плавными. Она слегка нахмурилась. Ей это не нравилось. Она не могла выбросить это из головы, особенно, когда заметила, как он тренируется. Более медленно, не так стремительно, как в те редкие часы, когда она видела его тренировки. Она понимала, что все это глупо. И все-таки она ускользнула от бдительного ока служанки, приставленной к ней, сжимая в руках жестяную баночку с травяной мазью. Мать до своей смерти научила ее некоторым рецептам, что позволят ранам, полученным в бою, исцелиться. Она не знала, что именно случилось, но все же надеялась на то, что ее лекарство поможет. Она пробиралась бесконечными коридорами тайно, наученная прятаться от посторонних глаз. Впрочем, здесь именно она и была посторонней. Глупо тратить мазь на чужака, на того, кто не являлся ей другом. Он мог донести все отцу и брату. Он мог бы использовать ее порыв. Ей нельзя никому доверять. Он полностью покорен своей семье. Сердце бешено билось в груди. Она обязана беречь запасы. Если он отнесет это целителям, то одна из тайн Ширай Рю может раскрыться. Так она оберегает свой клан? Неужели ее сентиментальный порыв должен столь дорого обходиться? Ханзо стиснула зубы до скрипа, стремясь отогнать ненужные мысли. Она это сделает. Либо развернется тотчас же и пойдет обратно. Но не будет сомневаться. Сомнения — путь к поражению. Она не сможет стать устойчивой, если продолжит колебаться. Она должна принять одно решение. Вернуться в свою комнату и ничего не предпринимать. Или же… Она постаралась заставить себя уйти. Постаралась убедить себя, что ей все равно. Они едва знакомы. Он враг. Он помог ей по той причине, что ему это приказал грандмастер. Глупо накидываться на единственный источник ложного тепла лишь потому, что ее окружает сплошной холод. Вот только ведь дело было не в том, что она считала его другом. Она в это не верила ни капли. Она знала, что он всегда будет блюсти интересы своей семьи, своего рода. Он не предаст клан Лин Куэй. И она не пыталась переманить его на свою сторону. Он не пойдёт против своих. И все же… Чего она хотела добиться? Удивить его? Вызвать эмоции? Заставить его запомнить ее? Сердце глухо и жарко стучало по ребрам. Бред, прошептала она себе, чувствуя, как все тело сковывает пламя, не имеющее отношения к пиромантии. Это неправда. Но картина в ее голове уже нарисовалась. Он, улыбающийся с теплой благодарностью. Не отворачивающийся от нее. Смотрящий открыто и искренне. Прямо на нее. Он, думающий о том, что все это значит, думающий о ней. Она попыталась вырвать эти мысли из собственного разума. Ее испугало то, насколько ярко она себе это представила. Ей следовало уйти. Пока не поздно. И все же она заметила его раньше, чем паника взяла верх, услышала его шаги. Вокруг них никого не было. Ей это было хорошо известно. — Куай Лян, — позвала она, впервые пробуя его имя на вкус. — Подожди. Он оглянулся, с легким изумлением. Он выглядел будто бы смутившимся тому, что она его позвала. — Госпожа? — тихо спросил он. — Что вам нужно? Эта дистанция не отпугнула ее. Она снова улыбнулась и подошла ближе, отметив, что тот не выглядит сейчас ледяной статуей. Он дышал глубоко и неровно, отводил взгляд. И отчего-то это зрелище ей нравилось. — Сколько тебе лет? — весело поинтересовалась она. — Мне кажется, что нас разделяет не такая уж и большая разница в возрасте, чтобы ты обращался ко мне подобным образом. — Я лишь проявляю уважение, — Куай Лян склонил голову. Ханзо почувствовала, что этот жалящий импульс, живущий в ней с первого дня их встречи, только усилился. Ей хотелось что-то сделать, ее тело было охвачено странным, тревожащим нетерпением. Но вместе с тем проступала и эйфория. — Ты можешь проявлять уважение, называя меня по имени. Или тебе не нравится мое имя? — она планировала сказать это легко и насмешливо, но слова сами по себе застряли в горле. — Нет, что ты, — Куай Лян впервые взглянул на нее, и она отметила, что он покраснел. — Оно мне очень нравится, как и все, что с тобой связано. Ханзо остановилась. Дыхание перехватило в горле. — Тогда скажи это, — она хотела бы потребовать уверенным и властным голосом, однако вместо приказа вырвался хриплый, взволнованный шепот. — Произнеси мое имя вслух. — Ханзо… — он отступил на шаг. Ханзо ощутила, как жар поднимается вверх по ее телу, охватывая ее всю целиком. На волосах засветились золотые искры пламени. Она не думала, она действовала. — Видишь, не так уж и страшно, — она протянула руку, смыкая пальцы вокруг его запястья. — Верно? Ей понравилось, как он произнес ее имя. Ханзо желала услышать это еще раз. И еще. Она шагнула ближе. — Я искала тебя. Мы ведь можем быть друзьями? Ты так и не ответил, сколько тебе лет. — Девятнадцать, — прошептал криомант. — А мне двадцать один, — она улыбнулась. — Не так уж и много лет нас разделяет, да? Почти ровесники. — Би-Хану двадцать пять, — пробормотал он. Ханзо сжала крепче его руку, не давая отступить. Ей было плевать на Би-Хана. — Ты будешь моим другом? — повторила она. Она не верила в то, что между ними может быть дружба. Он из Лин Куэй, а между Лин Куэй и Ширай Рю нет дружбы никогда. Но ей хотелось удержать его, усилить его волнение, заставить его реагировать на нее. — Д-да, — он кивнул. — Ты ведь почти… часть нашей семьи. Она усмехнулась. Ее даже не раздражало, что он опять сводит разговор к тому, что она невеста его брата. — Почему ты так смущаешься, Куай Лян? — она приблизилась вплотную, жадно вглядываясь в краску на его щеках, в дрогнувшие ресницы. — Почему ты краснеешь? — А ты? — его тихий ответный вопрос заставил ее затаить дыхание. — Я не… — она отступила и прижала руку к горящей щеке. Кровь колотилась в ушах. — Я не… смущаюсь… тебя. Куай Лян смотрел прямо на нее, и ей казалось, что она расплавляется под этим пристальным, внимательным взором. Это было невыносимо. Ей хотелось убежать и в то же время не уходить, а сократить расстояние между ними, обнять. Ханзо была довольно высока для девушки, но Куай Лян все равно казался высоким. — Ханзо… — Куай Лян сделал шаг вперёд и коснулся ее ладони. — Не… не волнуйся, — он все еще выглядел смущенным. Скулы так и оставались порозовевшими. — Ты… мы… можем дружить. Он сказал это. Ханзо оказалась оглушена неожиданно нахлынувшими сильными эмоциями. Она никогда так себя не чувствовала. Ни один юноша не вызывал в ней подобного пламени. Эта мысль испугала ее. — Я пришла отдать тебе мазь, — она потянулась к поясу и отцепила баночку. — Твоя походка не похожа на прежнюю. Если тебя ранили в миссии, то это поспособствует более быстрому заживлению ран. — Держи, — она медленно вложила ее в руку воину Лин Куэй. — В знак моей дружбы. Тот смотрел на мазь с изумлением. Будто впервые в жизни видел лекарство. Ханзо с досадой подумала о том, что он, должно быть, в шоке от ее поведения. В конце концов, в клане есть целители, вряд ли он останется без должной медицинской помощи. — Если раны на спине, я могла бы подсобить тебе с этим. Я буду аккуратной и бережной, обещаю тебе. Можем в моей комнате все сделать. Или нет, лучше в твоей, в нее, по крайней мере, не зайдет служанка. Нам никто не помешает. Куай Лян покраснел еще сильнее и покачал головой. Ханзо не понимала, что она сказала не так. Она ведь хотела помочь. Искренне. — Я мог бы попросить брата… — неуверенно начал он. Ханзо кольнула смесь паники и обиды. — Нет! — резко вскрикнула она. — Не говори ему! Только не ему! Пожалуйста! Она едва не стукнула кулаком стену снова. Дура, какая же она дура. Что ей стоило не приходить? А вдруг он решит, что она хочет отравить его и поэтому сейчас так нервничает? — Эта мазь не ядовитая, — в отчаянии произнесла пиромантка, не в силах держать язык за зубами. — Моя мать делала такую для меня. Это мои единственные запасы, — на ресницах блеснули предательские слезы. Она не понимала, что с ней происходит. — Ханзо… — ошеломленно прошептал Куай Лян. — Я так не думаю. Ты добрая и хорошая девушка. Моему брату повезло с тобой, хоть он этого и не понимает. Ты не должна была этого замечать, но ты решила позаботиться обо мне. Я никогда этого не забуду, — его глаза казались потрясенными. Ханзо добилась цели, он действительно запомнит ее жест, и все же она по неведомой причине почувствовала себя отвергнутой. — Ты… особенная, — он взял ее руку и поднес к своим губам. Ханзо ощутила, как краснеют даже ее уши. Не в первый раз кто-то целовал ей руку в знак уважения. Но прохладный поцелуй показался несмываемой печатью. — П-прости, — Куай Лян словно испугался собственного жеста. — Я не… Я всего лишь хотел… Я не… — Все хорошо, — она испытывала смешанные чувства. Но даже сквозь дурман непонятных эмоций она не потеряла острого восприятия окружающего пространства. — Кто-то приближается. Мне нужно идти. Увидимся на тренировке, — она не дождалась ответа и мелькнула тенью на балку. Куай Лян быстро спрятал баночку за пазуху. И вовремя, ибо из-за поворота вышел Би-Хан. — Ты сегодня весь день хромаешь, — заявил он. — Хорош уже пытаться строить беспристрастный вид, идем со мной, я о тебе позабочусь. — Да, брат, — Куай Лян склонил голову и последовал за старшим криомантом. Он выглядел потерянным и отрешенным. Ханзо вновь ощутила странный укол в сердце. Следить за братьями не имело смысла. Следовало вернуться в свою комнату, а то если ее поймают, возникнут вопросы, почему это невеста из враждебного клана крадется ночами, словно тень. Не хватало еще, чтобы подумали, будто она тут строит заговоры. Отец умолял ее принять брачное предложение. Теперь она заложница здесь, и в чужом клане никто не подаст ей руки. Ей необходимо позаботиться о своей репутации самой.