Пламя сердца в ночи

После того дня, когда Ханзо узнала о прошлом Куай Ляна, она начала пропадать в библиотеке. Она делала вид, что запирается у себя и читает стихи, а сама ускользала через окно и кралась, словно кошка, мимо стражников и случайных прохожих. Никто не должен был знать, что она проявляет излишнее внимание к знаниям Лин Куэй. Впрочем, Куай Лян, отыскав ее там каким-то образом, заявил, что они могут изучать стратегию вместе — Би-Хан бы это одобрил. Ему нужна не просто мать наследника, но соратница и советница. Пиромантка, стиснув зубы, порассуждала о принципах ведения боя на очередной прогулке с нареченным, и тот, недовольно морщась, однако же не прерывал ее. В конце прогулки в глазах его отразилась странная задумчивость. Ханзо это не нравилось. Она не собиралась завоевывать его симпатию. Если он вдруг превратится в заботливого жениха, то у нее не получится свободно осуществить свои планы. Девушка надеялась, что после свадьбы старший криомант займется исключительно своими делами, окажется классическим отсутствующим супругом и видеться они будут лишь для зачатия наследника. Если Би-Хану она отвратительна, а это взаимно, то лишнего контакта он искать не станет. Она понимала его характер и мотивы. Ничего не должно поменяться. Конечно, порой случалось на свете и так, что мужья внезапно воспылали страстью к навязанной жене, но она точно знала: это не их случай. И Ханзо искренне надеялась, что он не встанет у нее на пути с бесконечными требованиями, ограничивающими ее движения. Иной раз Ханзо задумывалась о парадоксе, который подстроила ей судьба. Она помолвлена с одним братом, но безумно влюблена в другого и, более того, не стыдится этого. Впрочем, девушка не считала свою влюбленность предательством. Она не по собственной воле согласилась на этот брак. Би-Хан не был к ней привязан — он так же ненавидел ее, как и она его. В этом плане у них с первого же дня знакомства царила полная взаимность. А Куай Лян оказался совершенно другим, особенным. Он относился к ней как к человеку, а не как к инструменту. Он видел ее. И одного этого уже было достаточно. Ханзо часто размышляла, что же ей делать с возникшими чувствами. Она не могла нарушить уговор с отцом, не могла разорвать помолвку, хотя и желала этого больше всего на свете. Но, быть может, получится убедить обоих лидеров выдать ее за младшего криоманта? Однако, даже если она поговорит напрямую, даже если отец выдвинет такое условие, а грандмастер каким-то чудом согласится, — что на это скажет сам Куай Лян? Хочет ли он вообще женитьбы? Что, если он не будет испытывать к ней ничего, кроме чувства долга, заботиться как супруг, но оставаться холодным сердцем? Такой исход ее совершенно не устраивал. И она не могла распоряжаться чужой судьбой, она бы не посмела, даже окажись у нее необходимое влияние. Она мечтала о том, чтобы он сам выбрал ее, чтобы проявил свои чувства открыто. Но Ханзо понимала: это почти невозможно. Куай Лян слишком предан брату. Он не сможет принять собственную влюбленность без страдания. Если, конечно, эта влюбленность вообще способна зародиться в нем. Он сам говорил, что не верит в любовь. Ему и вправду было бы проще сойтись с сестрой Сайракса. Имари свободна, она своя, она красива и приходится ему другом. Куай Лян называет другом и саму Ханзо, но выделяет ли он ее на самом деле? Или его нежность — всего лишь дружеская теплота, возможность ненадолго стать собой, проявить мягкость? Ведь у нее здесь нет влияния, и в случае чего ему будет легко сказать: «Она сама пришла ко мне, я ее не звал,» — и никто не возразит. Даже сама Ханзо, потому что это чистая правда. Это она пытается его соблазнить, это она проявляет инициативу, это она влюблена в него до потери пульса. Ей невыгодно болтать о том, что она проводит ночи в комнате младшего брата своего жениха. А в Лин Куэй презирают мягкость и нежность. Быть может, она для него — всего лишь безопасный сосуд, куда можно излить накопившиеся за годы одиночества эмоции. И даже если криомант любит ее, то не посмеет переступить через брата. Он слишком многим обязан Би-Хану. Воин Лин Куэй скорее откажется от своего чувства, считая, что так будет лучше для всех, чем станет бороться за него. И Ханзо не знала, как ей быть. Если бы он показал, что хочет быть с ней. Если бы дал понять, что сгорает от любви, — она бы сделала все, что он попросит. Сбежала бы с ним, нарушив соглашение. Убила бы грандмастера. Даже согласилась бы на тайную любовную связь, если бы он того пожелал. Но он ничего не просил. Он принимал ее тепло и проявлял ответную ласку, однако их отношения застыли в мучительной неопределённости. Будь Куай Лян обычным воином клана, не связанным родством с Би-Ханом, она бы сама поцеловала его, сама бы во всем призналась. Но Ханзо опасалась, что это разрушит те хрупкие моменты, что уже есть между ними. Такой шаг мог бы напугать его, заставить отвергнуть ее, прекратить их совместное времяпровождение. Она не хотела потерять даже то немногое, что у них было. Не хотела давить на него, вынуждать его принимать решение. Она чувствовала, что должна защищать его. В том числе и от самой себя. Но порой тоскливые думы накатывали на нее. Она выйдет замуж за Би-Хана, а Куай Лян женится на той, на кого укажет ему отец. И они неизбежно отдалятся. Он не посмеет звать ее к себе — ведь она станет женой его брата. Это создаст между ними непреодолимую дистанцию. А от мысли о Куай Ляне в браке с другой ей хотелось кричать от отчаяния. Ханзо не была уверена, что сможет такое выдержать. Он должен быть только моим, билось в сердце набатом, навязчивым гимном. Даже если это невозможно. Она хотела отдать ему всю себя — свое сердце, душу, жизнь. Посвятить существование ему одному. Но это было невозможно. Ей оставалось лишь дарить свою любовь сейчас — крохами того пожара, что пылал в душе. И она надеялась, что этого окажется достаточно. Она в любом случае будет помогать ему. С проклятием, с миссиями. Она будет на его стороне. Убьет за него кого угодно. Лишь бы только он не отвернулся от нее. — Этот день не предвещал для Ханзо ничего необычного. Поздним вечером она шла в свою комнату, старательно петляя, чтобы никто не связал ее изыскания в библиотеке с тем, что именно она ищет. Девушка приняла беззаботный вид, хотя все равно оставалась настороже. Поскольку не все в клане одобряли брачный союз, кому-нибудь из горячих голов, жаждущих войны, вполне могла прийти в голову мысль убить ее, подстроить несчастный случай или открыто выразить неповиновение. Ханзо сохраняла бдительность. Серые каменные стены казались надежными, но она не доверяла им. Она прекрасно знала, насколько легко слиться с тенями, ибо проделывала подобное неоднократно. Сейчас, оставшись в одиночестве, ей следовало поскорее вернуться в свои покои. Сегодня Куай Лян на задании, и вряд ли он захочет задерживаться допоздна ради разговора с ней. Ханзо хотела лечь спать в надежде, что ей приснятся милые ее сердцу очи. Вот только у кого-то были свои планы. Ханзо резко обернулась, почувствовав чужое присутствие за спиной. И вовремя, ибо глаза у незнакомки были злые. Та занесла кулак, однако остановилась, и вышло это до комичного нелепо. Ханзо слегка приподняла бровь. Незнакомка опустила руку. — Ты меня не знаешь, — проговорила она хрипло. — Но я скажу тебе одну вещь. Би-Хан мой, и ты не получишь его сердца никогда. Ты поняла меня? — ее глаза лихорадочно блестели. — Он женится на тебе только по приказу отца. Не думай, что можешь на что-то рассчитывать. — А?.. — Ханзо не знала, что сказать. Дурацкая улыбка расползлась по ее щекам. — То, что ты смазливая, еще ничего не означает. Он ценит умных женщин, — продолжала незнакомка. — Я его верная соратница, его боевая подруга. И это не изменит никакой брак. Ханзо захотелось пожать плечами. Она все еще пребывала в некотором ступоре. Ей нельзя было публично заявлять о равнодушии к жениху, как и запрещалось вступать в прямой конфликт с членом Лин Куэй. Судя по всему, незнакомка — ремесленница, потому как носила она форму оружейников. — Ты даже не в состоянии оценить, какую честь тебе оказали, — предполагаемая оружейница продолжала свою пылкую речь. — Куда уж тебе. Би-Хан тебя не любит и не полюбит никогда. — Меня не интересуют любовницы Би-Хана, — надменно заявила Ханзо и двинулась дальше. Однако незнакомка схватила ее за локоть. Ханзо действовала мгновенно: перешла в захват и заломила ей руки. Они принялись бороться, не прибегая, впрочем, к прямому насилию. Судя по всему, каждая опасалась доводить конфликт до эскалации в драку — это было чревато последствиями. Пиромантка и не думала, что сегодня ей придется соперничать за Би-Хана. Не то чтобы она хотела, но незнакомка не оставила ей выбора. Ханзо старалась обездвижить противницу, чтобы та отстала, хотя и понимала: это временное решение. Если та решила к ней прицепиться, то найдет и другие способы испортить ей жизнь. — Что здесь происходит? — раздался знакомый холодный голос. То ли они с оппоненткой были слишком увлечены борьбой, то ли шаги Тундры оказались чересчур тихими, однако они заметили его присутствие далеко не сразу. — Отпусти ее, Сектор, — в голосе младшего криоманта послышались угрожающие нотки. Приказ был бессмысленным, ведь это Ханзо держала ремесленницу в захвате, а не наоборот. Пиромантка с некоторым смущением взглянула на любимого человека. Что он подумает о ней? Вдруг решит, что она задевала его соплеменницу? Девушка выпустила Сектор, и та, злобно прошипев что-то сквозь зубы, отошла от нее подальше. — Это она на меня напала, Тундра, — Сектор выглядела невозмутимой. Ханзо закипела от возмущения. — Я всего лишь хотела поговорить с ней как женщина с женщиной. Ханзо с досадой подумала, что так-то Сектор не врет. Ей стоило разобраться в ситуации, но ее инстинкты и длительное напряжение взяли верх. Она упорно молчала. — Ты понимаешь, что Би-Хан не обрадуется твоему вмешательству, — голос Куай Ляна был мертвенно-тихим, словно мороз, ползущий по стеклу. У Ханзо побежали мурашки по коже. Она знала эту его сторону, но так привыкла к его мягкости и теплу. — Ты ставишь под угрозу весь наш план. Би-Хан следует приказу отца, а ты саботируешь его старания. — Да что ты понимаешь? — разозлилась Сектор. — Он пошел на этот брак, чтобы защитить тебя. Он вечно тебя оберегает, — с болью в голосе произнесла она. — Он страдает, а ты вместо этого заступаешься за чужую девчонку. — Я ни за кого не заступаюсь, — тон его был до отвращения равнодушным. — Я лишь указываю на неуместность и опасность твоего поведения. Тебе стоит подумать дважды, прежде чем угрожать ей. Она под защитой грандмастера. Если ты навредишь ей, с тобой никто не станет считаться. Она наш политический актив. Она невеста моего старшего брата. Если ты будешь чинить ей препятствия, то это вдвойне ударит по тебе. Не руководствуйся одними эмоциями. Будь благоразумна. Ханзо умоляюще взглянула на него. Она не хотела, чтобы он вмешивался и рисковал своей репутацией, заступаясь за нее. Уж лучше бы их застал Би-Хан. Старший криомант бы просто в очередной раз назначил виноватой ее, высказал бы что-то едкое — как будто в какой-то вселенной его слова для нее стоили больше горстки пепла! — Это я виновата, — выпалила она. — Я отреагировала слишком резко, подумав, что этот разговор — ловушка. Прошу прощения за свою паранойю. Сектор удивленно посмотрела на нее, но ничего не сказала. — Сектор, — Куай Лян по-прежнему не глядел на пиромантку. — Если Би-Хан узнает, что ты сегодня сделала, обрадуется ли он? Поразмышляй над этим. Если твоя выходка повторится, мне придется обо всем доложить брату. — Не надо, — Сектор побледнела. — Он и так перестал приходить ко мне по ночам. Прошу тебя... — Иди, — Куай Лян вздохнул. — А я провожу невесту до ее покоев. — Спасибо, — Сектор поспешно ретировалась. — Ты в порядке? — Куай Лян приблизился к Ханзо и внимательно осмотрел ее. Взгляд его смягчился, холод ушел. — Она не навредила тебе? — Нет, — Ханзо улыбнулась. Она была счастлива, что он не сердится на нее. — Тебе не стоило извиняться, — Куай Лян подал ей руку, и она приняла ее. — Сектор воспримет это как слабость. Ты ни в чем не виновата. Я знаю. — Я… испугалась за тебя, — Ханзо опустила голову. — Не хотела доставлять тебе проблем. — Ты не доставила, — Куай Лян довел ее до двери, но не торопился прощаться. — Ханзо… То, что ты сегодня узнала… — взгляд его был сканирующим, напряженным. — Тебя это расстраивает? — Что именно? — она пожала плечами. — То, что у Би-Хана есть любовная связь, — он не отводил взгляд, и у Ханзо волоски на руках встали дыбом. Ее лихорадило от странного, тревожного напряжения. — Нет, — она растерянно покачала головой. — Почему это должно меня расстраивать? — Если ты влюбишься в него или привяжешься, то знать такое может быть больно, — Куай Лян прикусил губу. Ханзо завороженно наблюдала за ним. Он стоял так близко. — Я не влюблюсь, — ответила она легко. Сама мысль об этом казалась абсурдной. — Мой брат выдающийся человек. Я не хочу, чтобы ты страдала, — при всей мягкости слов, тон его был жестким, почти безжалостным. — Впрочем, может, и он наконец увидит в тебе то, что есть на самом деле, и не сумеет больше отвести от тебя глаз. Ханзо не смела прикоснуться к нему, хотя они стояли совсем рядом. Тундра явно был чем-то напряжен. Вот только чем? — Доброй ночи, — криомант отступил на шаг. — Спи спокойно, Ханзо. Он ушел слишком быстро. Ханзо подавила импульс задержать его, окликнуть. Отчего-то ей хотелось плакать. Грусть и ощущение неправильности окутали ее после этой встречи. Она затворила за собой дверь и села на кровать, обхватив голову руками. Почему он держался так отстраненно сейчас? Почему даже не обнял ее? Она долго ворочалась в постели, не в силах уснуть из-за расстройства, но в конце концов измождение взяло над ней верх.