Доверять нужно не слепо

Арсений никогда не думал, что будет чувствовать такое. А всё началось тогда, когда он приехал к своему другу, но на пороге его встретил не только Серёжа, а ещё и сонный любопытный мальчишка. Антон показался ему симпатичным. Хотя нет, не просто симпатичным, а красивым. До боли красивым. Но, подумаешь, людям же свойственно оценивать других, ведь так? И не было бы ничего странного, если бы Арсений сказал, что ему нравится внешность этого парня. Однако, когда Антон протянул свою тёплую худую ладонь для рукопожатия, в груди что-то приятно ёкнуло. "Я просто был рад познакомиться" Да, точно. Ведь Серёга недавно рассказывал про пацана, которого "подобрал" в клубе. Именно поэтому Арсению было интересно увидеть, что он из себя представляет. Да... — Это же тот Антон, про которого ты говорил? Ну, из клуба, верно? — Ага, он. — И он что, у тебя сейчас живёт? — Частично. У него дома сейчас кое-какие... э-э... проблемы, так что пока скорее да, чем нет. Не то чтобы для Арсения это было какой-то проблемой, нет. Тогда не было. — Арс, так это же говно вопрос! Ну и поживёшь у меня, чё не так-то? — А Антоха твой, ему куда? — Никуда. И Антон тут будет. Ты чё думаешь, не поместимся? Квартира у меня, конечно, не двухэтажный загородный коттедж, но не волнуйся, я что-нибудь придумаю. Опять же, что такого? Тогда для мужчины это абсолютно не было проблемой. К тому же, за завтраком Антон показался ему очень забавным и весёлым, со звонким смехом и живой улыбкой. Но чем чаще они проводили время вместе, особенно без посредника в лице Серёжи, тем чаще Арсений замечал за собой странные мысли, а иногда и действия. Вместе с Антоном было приятно находиться. Он ещё озорной, весёлый; в нём ещё есть дух ребячества. Он как-то по-особенному реагировал на некоторые вещи, по-особенному вел себя в некоторых ситуациях. Желание проводить с ним время с каждым разом нарастало всё больше и больше. И опять же, всё бы ничего, но Арсений чувствовал, что что-то все равно не так. Он начал замечать, что всё чаще и чаще хочется лишний раз прикоснуться к нему. Когда Серёжи не было дома, Арсений даже иногда заходил утром в комнату, где сладко посапывал Антон. Он мог несколько минут тупо пялиться на него. Потом появлялось это чёртово желание дотронуться до мальчишки. Мужчина позволял себе иногда поправлять ему одеяло, потом трогать его волосы, убирая кудрявые пряди с лица и невесомо поглаживая. Это казалось чем-то запретным. Арсений понимал, что это странное чувство начинает переходить границы, но ничего не мог с собой поделать.

***

Однажды Попов зашел в ванную, когда Антон занимался утренней рутиной. Тот почему-то не запер дверь. И все вроде бы нормально: парень просто умывается, чистит зубы. Но, скорее всего для удобства, мальчишка стянул с себя домашнюю футболку и стоял в одних только свободных шортах. Мужчина хотел было выйти, но парень уже повернул голову в его сторону: — Доброе утро, — невнятно проговаривает Шастун, держа зубную щетку во рту, и так невинно коротко улыбается. — Доброе, — отвечает Попов, стараясь не смотреть на чужой оголенный торс. Антон сплевывает пену изо рта и вновь поворачивается к Арсению: — Я уже почти закончил. Ты если куда-то спешишь, можешь зайти, — предлагает парень, продолжая чистить зубы. И Арсений заходит. Нет, он никуда не спешит, он вполне может подождать, пока мальчишка закончит и выйдет. Но он не ждет. Понимает, что будет жалеть об этом, но все равно переступает невысокий порог, подходя к раковине, место у которой ему любезно уступили. Арсений берет свою щетку и выдавливает на нее пасту. Но думает он совсем не о том, как бы ему приступить к чистке зубов. Сейчас в его голове лишь мысль о том, как подавить желание посмотреть в зеркало, и далеко не на свое отражение. Но он опять проигрывает спор во внутреннем конфликте между здравым смыслом и непреодолимым желанием. Глаза направляются на зеркало, а именно на отражение парня, стоящего рядом. Взгляд скользит по худому телу, по впалому животу, по выпирающей ключице. Шастун совсем не кажется крепким; он по-прежнему сложен по-юношески, не по-мужски. Антон приминает свои кудряшки влажной рукой, формируя какую-никакую прическу. Кажется, он либо не чувствует чужого взгляда на себе, либо старательно игнорирует. Арсений думает о том, что всего за долю секунды мальчишка может поднять глаза и увидеть его пристальный взор, в котором явно нет ничего хорошего. Нет ничего правильного. И опасения оправдываются. Шастун поднимает глаза, сталкиваясь взглядом с мужчиной, смотрящим прямо на него через зеркало. Но ничего не происходит. Парень ничего не говорит, лишь еще раз смотрит на свое отражение, берет футболку со стиральной машины и выходит из ванной. Возможно, мальчишка и насторожился бы, если бы человеком, чей взгляд он на себе поймал, был не Арсений. Но сейчас его бдительность усыплена, потому что Антон ему доверяет. После того как парень вышел, мужчина сразу же закрыл дверь. Он уперся руками в края раковины, наклоняя голову. В сознании всплывают недавно увиденные картины полуобнаженного парня, а еще его красивые зеленые и такие наивные глаза. Домашние штаны резко становятся тесными. — Блять... — Арсений запускает кисть под слегка растянутую резинку штанов. Он ненавидит себя за это, но ему больше ничего не остается.

***

После того случая Арсений понял, что всё уже зашло слишком далеко, и с этим надо что-то делать. А что тут поделаешь, когда отступать уже некуда? Об этом следовало думать раньше. Странности в поведении стали проявляться всё чаще и чаще. Например, когда Антон залипал в телефоне, Арсений просто молча смотрел на него, находясь неподалеку. Он отрывался от своего занятия лишь тогда, когда парень поднимал голову, ощущая на себе чужой взгляд. Касаться чужого тела тоже хотелось всё больше и больше. Мужчина искал малейшие поводы для хоть какого-то телесного контакта, будь то даже банальная кружка чая, которую Арсений теперь не просто ставил рядом с мальчишкой, а отдавал прямо в руки, как бы невзначай дотрагиваясь до него. Еще Арсений делал вид, что не понимает, как играть в видеоигру на приставке, в которую они играли как вдвоем, так и втроем уже Бог знает сколько раз. Ведь когда Антон в очередной раз объяснял суть управления джойстиком, он дотрагивался до пальцев мужчины, указывая на нужные кнопки: — Ну вот, смотри: вот сюда — двигаться, сюда — атаковать. Арсений концентрировался не на словах, а на чужих прикосновениях. Он незаметно подвигается, усаживаясь ещё ближе к парню. Знает, что не надо, но делает. Потом мальчишка спросит, всё ли понял Арсений. Тот снова прикинется дурачком, жалуясь на то, как же тут всё сложно и непонятно. Антон снова пытается объяснить. Желанный телесный контакт продолжается. Потом Попов долго не сможет заснуть, виня себя за то, какую же всё-таки херню он творит. "Какой же я идиот..." Ужасно. Это всё действительно ужасно, безусловно. Арсений знает это, но последней мыслью, промелькнувшей в сознании перед тем, как провалиться в сон, снова был этот кудрявый мальчишка.

***

Арсений наконец решил все вопросы по поводу устройства на работу и покупки жилья. В этот день он собирал вещи, чтобы переехать в собственную купленную квартиру. У Сережи был выходной, поэтому он помогал другу со сборами. Антон же стоял в стороне, казалось, он даже был немного грустным. Попов уже стоял на пороге и благодарил Сережу за гостеприимство. Говорил что-то про то, что ждет к себе в гости, что обещает скоро рассказать про новую работу. Про что-то еще. Шастун выходит в коридор и становится рядом с Сережей. Арсений жмет руку Матвиенко, а тот похлопывает друга по спине. Сережа отходит от мужчины. Антон смотрит в глаза Попова, и после пары секунд молчания делает шаг вперед, заключая мужчину в объятия. Тот немного опешил, но приобнял мальчишку в ответ. — Арс, ты классный. Честно говоря, мне будет очень скучно одному донимать Серёгу, — выпаливает Шаст и немного отстраняется, улыбаясь. — Не скучай, Тох, и не доводи мне Сережу. Я так-то еще планирую сюда заезжать, — Попов треплет паренька по голове и, взяв в руку пакет с вещами, выходит из квартиры.

***

Стоило только двери за Арсением закрыться, как он тут же уперся в стену, пытаясь начать нормально дышать. Мальчишка только что обнял его, да еще и так искренне. Сердце бешено бьется, будто норовит выскочить из груди. Попов не знает, что ему с собой делать и как отвыкать от Антона. Он боится, что это странное чувство теперь будет преследовать его вечно.