Анатомия нас. Часть Первая

Это было то самое утро, из-за которых Ройи Джейкобсон каждый раз клялся отомстить городским пробкам. На то, чтобы найти место для парковки, ушло двадцать минут — и даже тогда оно нашлось лишь в двух кварталах от больницы. Заперев свой старенький, но упрямо надёжный «Фиат» и закинув рюкзак на плечо, он торжественно пообещал себе: Автобус. Завтра — точно на автобусе. Всё ещё в джинсах и короткой рубашке, с бейджем, небрежно прицепленным к поясу, он пересекал главный холл, направляясь к лифтам. И тут он заметил её — беременную женщину, тяжело прислонившуюся к стене и дышавшую слишком часто. — Простите, — выдохнула она, морщась от боли, — как пройти в женское отделение? — Я как раз туда, — улыбнулся Ройи. — Пойдёмте вместе? Она благодарно кивнула и пошла рядом. Взгляд акушера — профессиональный, автоматический — скользнул по ней за долю секунды. Тридцать восемь, может, тридцать девять недель. Один ребёнок. Живот уже опустился. Она — на финишной прямой. Когда они вошли в лифт, она уже тихо постанывала на каждом выдохе. — Становится тяжело, да? — мягко спросил он. Она попыталась усмехнуться сквозь гримасу. — Я просто хочу, чтобы проверили, что всё в порядке. Старшие дети в школе, мне нужно вернуться домой. У меня ещё несколько недель впереди. Она явно решила, что он студент-медик. Или чья-то родня. Такое случалось часто, и Ройи давно перестал это исправлять. Но следующая схватка была уже совсем другой — глубже, тяжелее. Её пальцы вцепились в поручень.Ройи стал внимательнее. На всякий случай. Он нажал кнопку десятого этажа — Родильное отделение. Второй этаж. Третий. И вдруг лифт дёрнулся и резко остановился. Свет мигнул — и загорелся снова. Из динамика над головой вежливый голос попросил сохранять спокойствие. Техническая неисправность. Небольшая задержка. Пожалуйста, оставайтесь на месте. Женщина закричала. Это был не крик схватки — это был чистый, оголённый ужас. Она согнулась пополам, сжимая живот ладонями. — Боже мой… что это?! Что со мной?! Она сползла по стене, её глаза расширились от паники. Ройи среагировал мгновенно. Инстинкт. Опыт. Тот самый режим, который включался в нём в самые тяжёлые ночи. Он опустился рядом на колени, его голос стал твёрдым и спокойным — как якорь. — Всё хорошо. Вы в безопасности. Я с вами, — сказал он, уже проверяя признаки родов. — Меня зовут Ройи. Я гинеколог. Я никуда не уйду. Из её груди вырвался новый крик — и этот уже был безошибочным. Схватка. Сильная. Почти без перерыва. — Говорите со мной, — спокойно продолжал он. — Когда это началось? — Я… я не знаю! Были просто спазмы — а теперь… Господи… что-то выходит! Ройи опустил взгляд. И увидел. Движение. Неподдельное, безошибочное. Ребёнок шёл. Сейчас. — Хорошо. — Его голос стал ниже. Спокойнее. Команднее. — Послушайте меня очень внимательно. Мы примем вашего ребёнка прямо здесь. И вы оба будете в порядке. Я вам это обещаю.

***

— Хорошо. Значит, рожаем здесь, — спокойно сказал Ройи, хотя адреналин уже пульсировал у него в венах. — Мне нужно, чтобы вы легли. Да, прямо сюда, на пол. Знаю, место не самое лучшее, но так безопаснее. Как вас зовут? — Элинора… — всхлипнула женщина, почти смеясь от ужаса и боли. — Это мой третий… но ещё никогда так быстро… — Третий? — Ройи кивнул, и на мгновение в его глазах мелькнуло облегчение. — Отлично. Ваше тело знает, что делать, Элинора. Он стянул лёгкую куртку и опустился на колени, расправляя ткань прямо по полу. Потом — худи из рюкзака. Всё, что было чистым и мягким, — под её бёдра. — Дышите глубоко. Вот так. Я с вами, — его голос был якорем в бушующем море паники. — Мне… мне раздеться?.. — Да, — мягко ответил он, уже помогая стянуть леггинсы и бельё быстрыми, уверенными движениями. — Нам нужно пространство. Вы прекрасно справляетесь. Из груди женщины вырвался низкий, первобытный стон. Ройи подался вперёд, руки уже наготове. Хрестоматия. Стремительный роды у многорожавшей — тут нет ни времени, ни смысла что-то задерживать. Ребёнок шёл. Сейчас. И тут стремительным гейзером отошли воды — фонтан окатил Ройи с головы до ног и брызнул по металлическим стенам лифта. Он даже не вздрогнул. — Великолепно! — сказал он поверх её испуганного вздоха. — Воды чистые, всё идёт отлично. А это значит, что мы уже совсем рядом. — Боже… Боже… Оно началось!.. Новая схватка накрыла её волной — сильная, неудержимая. Голос Ройи стал твёрдым — командным, но тёплым. — Не сопротивляйтесь. Вдох. Задержали. Теперь тужьтесь вниз. Вниз. Вниз. Вниз. Вы потрясающая, Элинора. Отпустите. Ваше тело знает, что делать. Вот так… И вдруг — с невероятной скоростью — показалась головка. Ройи сменил угол, руки уверенно поддерживали нежный изгиб черепа, помогая плечикам провернуться и выйти. Всё закончилось за секунды. Последний крик матери — и затем другой, более тонкий, яркий. Крик жизни. Ройи поймал малыша на руки. На миг его дыхание совпало с дыханием матери. Тёплый. Скользкий. Невыразимо маленький. Новорождённый моргнул в ярком свете ламп и разразился новым плачем. — Вы сделали это, — прошептал Рои, чувствуя, как бешено колотится его сердце. — Ваш мальчик родился. Женщина разрыдалась — от облегчения, от шока, от счастья. Ройи аккуратно завернул малыша в свой худи и уложил свёрток на её грудь. Наступила тишина — тонкая, хрупкая, священная. Только плач новорождённого и тихое гудение застрявшего лифта. Где-то внизу механик, вероятно, уже крутил нужный рубильник. Где-то наверху медсестра, возможно, удивлялась, почему доктор Джейкобсон до сих пор не отметился на смене. Но здесь, в замкнутой коробке между двумя этажами, началась новая жизнь. И Ройи, мокрый до локтей и сияющий как мальчишка, держал её в руках.

***

К тому моменту, как лифт вздрогнул, снова ожил и двери наконец разъехались, за ними уже кипела работа — медсестры-акушерки в зелёных халатах, двое ординаторов по акушерству, неонатальная медсестра, толкающая согревающий столик. — Сюда! — окликнул Ройи, всё ещё стоя на коленях рядом с матерью. Голос его был быстрым, чётким, предельно деловым: — Беременность третья, роды третьи. Самопроизвольные вагинальные роды в пути. Плацента ещё внутри, пуповина не пережата. Мальчик, доношенный, активный, по Апгару — высокие баллы. Разрывов нет. Начните профилактические антибиотики для матери и новорождённого. Малыш возмутился ещё одним звонким криком, пока акушерка осторожно перекладывала его в тёплое одеяло. Другие члены бригады помогали бледной, но смеющейся матери перелечь на каталку. — Показатели стабильны? — спросил один из ординаторов. — Стабильны, — подтвердил Рои. — Кровопотери нет, осложнений пока не наблюдаю. После рождения плаценты — внимательно следите за тонусом матки. Кто-то хлопнул его по плечу, пока каталка уже катилось в сторону родзала. — Неплохое начало смены, доктор Джейкобсон. Ройи опустил взгляд на себя — весь мокрый, без худи, рубашка в пятнах околоплодных вод. Волосы прилипли ко лбу. Он рассмеялся — низко, выдохнув, как человек, который только что принял роды… в лифте… до завтрака. — Мне надо переодеться, — покачал он головой. — И в душ. А потом — я отмечусь на смене.

***

Столовая виллы Джейкобсонов гудела редким, тихим весельем . Снаружи Город пульсировал ночными огнями, а внутри шестиместный дубовый стол, наконец-то, был полон. Во главе сидел Джош. Когда-то тёмные волосы посеребрились на висках, тёплые карие глаза — те самые, что унаследовали сыновья — мягко светились каждый раз, когда он смотрел на Джулию. Напротив, она устроилась в кресле, завернувшись в шелковый топ и мягкие льняные брюки — без халата, без пейджера на поясе, только бокал красного вина и лёгкая, почти незаметная улыбка, которая появлялась лишь тогда, когда она позволяла себе быть дома. Эйтан и Рои заняли свои обычные места — одинаковые лица, но такие разные характеры. Эйтан, уставший, но всё ещё на адреналине, откинулся на спинку стула, скрестив руки. От Рои всё ещё слегка пахло антисептиком и детским мылом. А Майя — четырнадцать лет, блондинка, голубые глаза точь в точь как у матери и уверенность в себе уровня опытного прокурора — села между родителями. Джулия называла её «маленькой змейкой в блёстках». Близнецы — «ходящей катастрофой». — Ну что, — лениво начал Эйтан с ухмылкой, разрезав тишину. — Наш младшенький сегодня устроил фурор. Ройи застонал. — Не начинай. — Поздно, — Эйтан ухмыльнулся шире. — И не только в женском корпусе. Неонатологи тоже говорят о тебе. Я сам видел ребёнка — абсолютно здоров. Ты становишься городской легендой. Джулия медленно крутила вино в бокале, глаза прикрыты. — Я и не ожидала меньшего. — Конечно, — пробурчал Рои, вонзая вилку в салат. — Документацию оформил? — спокойно спросила она. — Да,мама. Оформил. Подписал. Дважды проверил. И ребёнка принял. Буквально. Он даже не поднял головы, но раздражение в голосе звучало отчётливо. — Хорошо, — только и сказала она. Майя драматично уронила вилку. — Можно хоть раз поужинать как нормальная семья? Один раз! Без разговоров о работе! Рои сверкнул волчьей ухмылкой: — Определи «нормально». Поговорить о твоём K-pop концерте? У нас у всех на него аллергия. — У вас может быть и аллергия, — победоносно скрестила руки Майя. — А вот папа меня везёт. И мама разрешила взять её косметику. Джулия наконец подняла взгляд — медленно, величественно и немного опасно. — Любимая, я не разрешила. Я одолжила. Это — как королевские регалии. И если пропадёт хотя бы одна кисточка, тебе придёт счёт. Джош рассмеялся: — Я иду с тобой. Но в берушах. Промышленных. — Предатель, — пробурчала Майя. — Выживший, — поправил он. — Воспитание подростков — это международное соглашение, — сухо заметила Джулия. Майя закатила глаза, но улыбка всё-таки прорвалась. На мгновение дом стал только теплом и поддразниванием — тихим звоном бокалов, переменами интонаций и маленькой домашней орбитой, которую они выстроили наперекор безжалостному притяжению больницы за окном. Завтра мир снова ворвётся в их жизнь. Он всегда так делает. Но сегодня — Джейкобсоны были вместе.