Завтра начнётся через три минуты.

– Может, стоит прекратить? Едкий дым неспешно расползался по гостиничному номеру, цеплялся за ноги и куда-то тянул. То ли к выходу, то ли к хлипенькой оконной раме: было не ясно, ведь он курил, даже не делая вид, что хочет отвернуться. Длинные, тощие, идеально доводящие до оргазма пальцы обхватывали сигарету так небрежно, что Вокс видит как тлеющий огонёк падает на застиранные простыни, и мгновенно их поджигает. Всё вокруг загорается, а он сидит и курит дальше... Чтобы избавиться от этой картины перед глазами приходится мотнуть головой. Его губы изредка вместо никотина пахли вишней, и отливали также; чем-то тёмно-красным. Вокс не раз замечал, что этот парень подкрашивался, приходя на их "свидания". То и дело мазал глаза подводкой, (под водкой) черкал тушью так, что она осыпалась, и мазал блеском или какой-то такой хернёй губы. Вокс не разбирается. Воксу похуй. Зачем делать эту ненужную срань, если от слёз всё растечётся, а поцелуи были настолько грубыми, что проще было просто стереть рот? Его нос был кокаиновый; так говорил он сам. Вокс не понимал, что это значит, но и спрашивать не собирался: пока они рядом друг с другом, разговоры были пустой тратой времени. Единственное, что могло прозвучать; "налей мне" или "куда ты кинул мои трусы?". Его руки – слишком худые на Воксовский вкус. Тощие запястья, с которых слетают краденные браслеты, или выпирающие костяшки постоянно в чей-то крови. Как-то раз, во время трипа, захотелось даже спросить: в тот момент Вал казался чем-то вроде человека паука. То есть, в прямом смысле – у него было восемь рук. И он правда рассказал, вот только Вокс не запомнил. Он был так сосредоточен на четвёртой руке Валентино, что забыл, как распознавать человеческую речь. Его тело казалось чересчур резким, почти угловатым. Пока приходилось насаживать его на член – всё было хорошо. При экстремально маленьком весе этот парень мог похвастаться своей гибкостью. Но когда начиналась прелюдия, Вал становился самым невыносимым партнёром на земле. Его ужасный костлявый зад пробурил дырки в Воксовских коленях, а каждый раз тянутся к его талии и натыкаться на тазобедренную кость убивало руки в кровь. И это злило: он не раз говорил этому идиоту набрать хоть пару кило, но отчего-то Вал в таких моменты становился странно-серьёзным, и фыркал, говоря, что не может набрать вес. Ну и похуй. Он бесил своей тупостью, беспечностью и привычкой выдувать весь дым Воксу в рот. Бесил, когда уходил в душ перед сексом, а не после. Бесил, что уезжал со "встреч" с разбитыми губами в кровь, или разорванными колготками. Нахуй он вообще ходил в женской одежде? Бесил, когда не отвечал на звонки, бесил, когда приезжал пьяный и на половине процесса просто вырубался, заставляя Вокса проводить с ним время до самого утра. Бесил своей хитрой ухмылкой и стонами прямо в трубку, когда звонили с работы. Бесил, когда был слишком громким и бесил, когда ныл, что больно. Бесил, когда напивался в щи, и тянул признания в любви слишком сладким голосом. Бесил. – Дай мне ещё кокаина, – просит он, таки оторвав взгляд от его выпирающих ключиц. Судя по тому, как мешковато сидела рубашка, он по ошибке надел Воксовскую. Похуй. Он выдувает дым ему в лицо, прежде чем продемонстрировать свою ухмылку. Жёлтый свет придавал комнате и его тени такой оттенок, что стало не по себе: на лбу проступил пот. Что-то зашевелилось в тёмном углу. Господи. Вал возиться слишком долго. Слишком долго для того, кто должен дать ему наркоту так быстро, насколько возможно. Так быстро, чтобы паническая атака не успела начаться. Всё становится чересчур тяжёлым и удушающим: простыни, все в сперме, теперь вдруг стали слишком липкими, хотя сначала так не казалось. Ночь за окном обернулась настоящим оборотнем, и Вокс готов поклясться, что видел чью-то тень в окне. Даже шуршание пальцев Вала вдруг становятся слишком похожими на шелест листьев в лесу. В тёмном лесу. Если долго по нему идти, встретишь небольшой домик. Внутри только камин и отрубленные головы людей, части их тел. Возможно пентаграмма, нарисованная литрами чужой крови. Там воняет, но это не мешало поцелуям. Отрубленные пальцы считались игрой: один палец – один поцелуй в щёку. Потом в висок. Потом, может быть, он разрешит поцеловать в губы. Вокс был счастлив. У Вала не надо было спрашивать разрешения. Вокс даже не думал, что он мог отказать. Взгляд отчаянно мечется от неработающего телевизора к Валентино. Сколько лет он ищет? Двадцать? Сорок? Вокс уже состарился? Он сейчас умрёт? Нет-нет, только не сейчас. Он вдруг слышит как кровь течёт по его венам. Преодолевает пролёты, проливается где-то внутри, и вдруг собирается в один большой ком. Он растёт: большой, кровяной шар, весь живой и настоящий, блестит своим бордовым светом и смотрит на Вокса. Ещё через час, когда размеры достигнут двухэтажного дома, он покатится. Ещё через год догонит, заставляя утонуть внутри чересчур вязкой, липкой, грязной крови. Через секунду Вокс задохнётся. В себя приводит знакомое шуршание пакетика и его невесомость на ладони. Вал кидает на него оценивающий взгляд, прежде чем поднести к губам не докуренную сигарету. Сухие, обкусанные губы, с размазанной помадой посасывают сигарку, заставляя Вокса скривиться. Всё вокруг заставляло его кривиться. Но когда тёмная тумбочка греет в себе секрет двух белых дорожек, всё не так уж и плохо. Он ненавидит весь мир. Он ненавдит Валентино. И ждёт приход. _________________ Взглядом можно прожечь дыру. Если нет, то он занимается бредом. Терять целую сигарету из-за того, что твой мозг просто старается разгрузиться после произошедшего не в стиле Вала, но рядом с Воксом такое происходило слишком часто. Отчего-то, его конченному сознанию ужасно хотелось побыть нормальным хотя бы с минуту, попытавшись воспринять происходящее чуть более серьёзно. Срабатывало, примерно, никогда, но он просто делал вид. Худое тело теснилось на узеньком подоконнике, выпуская пар навстречу свежему воздуху: пора проливных капель даже старалась юркнуть в помещение и обжечь, но Вал невозмутимо отворачивался. Обычно, весь никотин клубился над ними едким облаком, ведь привычки курить в окно, или хотя бы не выдувать весь дым на вещи или Воксу в лицо у него попросту не было. Сегодня было по-другому. Сегодня Вал забыл наркотики, сегодня они просто заливали друг другу в глотки вино. Это было бы сексуально, если бы не было так мерзко. От липкого алкоголя не отмыться потом: они уже выливали как-то раз бутылку шампанского. Вокс не объявлялся весь следующий месяц. Ублюдок. Он не любил Вокса. Не думал о нём, не вспоминал. Если бы этот идиот не звонил ему три раза в месяц Вал бы вообще забыл о его существовании. Вокс был скучным. И сам об этом знал. Вал никогда не слушал его возбуждённые разговоры про ботанскую хуйню, фыркал когда он начинал говорить про своего ебучего мужа, который ждал его дома. Курил дольше, когда Вокс рассказывал про этого урода: про его восхитительные кудряшки, волшебный голос и глубокие шоколадные глаза. Валентино не знал, зачем нужен был Воксу. Зачем Валентино нужен был Вокс. – Винсент. Напомнил о себе парень с кровати. Вал лениво повернул голову в его сторону, оглядывая скучающим взглядом это тело. Белое, бархатное тело. Полное Валовских отметин и следов от его зубов. На нём были одни трусы, натянутые ради приличия (о каком нахуй приличии может идти речь, когда Вокс три минуты назад вдалбливал его в кровать). Тино смотрит на его торс и хочет облизнуться; сейчас бы снюхать дорожку с его живота... Он приподнимает одну бровь в немом вопросе, пока этот парень пялит перед собой, словно на Взглядом можно прожечь дыру. Он, по крайней мере, надеялся, что это правда. Терять целую сигарету из-за того, что твой мозг просто старается разгрузиться после произошедшего не в стиле Вала, но рядом с Воксом такое происходило слишком часто. Отчего-то, его конченному сознанию ужасно хотелось побыть нормальным хотя бы с минуту, попытавшись воспринять происходящее чуть более серьёзно. Срабатывало, примерно, никогда. Худое тело теснилось на узеньком подоконнике, выпуская пар навстречу свежему воздуху: пора проливных капель даже старалась юркнуть в помещение и обжечь, но Вал невозмутимо отворачивался. Обычно, весь никотин клубился над ними едким облаком, ведь привычки курить в окно, или хотя бы не выдувать весь дым на вещи или Воксу в лицо у него попросту не было. Сегодня было по-другому. Сегодня Вал забыл наркотики, сегодня они просто заливали друг другу в глотки вино. Это было бы сексуально, если бы не было так мерзко. От липкого алкоголя не отмыться потом: они уже выпивали так бутылку шампанского. Вокс потом не объявлялся весь следующий месяц. Ублюдок. Вокс вообще был ублюдком: во всём и везде. Был ублюдком когда звонил Валу три раза в месяц, коротко прося приехать в замызганный тараканий мотель. Был ублюдком и каждый раз менял номера. Был ублюдком, когда наматывал волосы Валентино на кулак и дёргал на себя, желая слиться в блядски противном поцелуе. И хотя целоваться с Воксом было приятно, Валентино пиздец это ненавидел. Вокс был скучным. И сам об этом знал. Вал никогда не слушал его возбуждённые разговоры про ботанскую хуйню. Вал притворялся, что вырубился, когда Вокс начинал разговор про акул и фыркал, когда он говорил про своего ебучего мужа, который ждал его дома. Курил дольше положенного, когда Вокс рассказывал про этого странного, такого же задротского парня: про его "восхитительные кудряшки", "волшебный голос" и "глубокие, шоколадные глаза". Валентино не знал, зачем нужен был Воксу. Зачем Валентино нужен был Вокс. – Винсент. Напомнил о себе парень с кровати. Вал лениво повернул голову в его сторону, оглядывая скучающим взглядом это трясущиеся тело. Белое, бархатное тело. Полное Валовских отметин и следов от его зубов. Все бёдра кроваво-красные, наполовину уже синие, а ещё старые синяки блестят зелёно-жёлтым. Он, блять, как радуга. На нём были одни трусы, натянутые ради приличия (о каком приличии может идти речь, когда Вокс три минуты назад вдалбливал Валентино в кровать). Тино смотрит на его торс и хочет облизнуться; сейчас бы снюхать дорожку с его живота... Он приподнимает одну бровь в немом вопросе, пока этот парень пялит перед собой, словно на стене дряхлого мотеля стоит портрет его ненаглядного мужа. – Моё настоящее имя, – глухо повторяет он: голос странный, словно говорит вовсе не с Валентино, – меня зовут Винсент. Этот уебок врал ему насчёт имени? Вал не знает, что на это ответить. Знал, что сказал бы, повлияй на его мозги симпатичная таблеточка, но он, блять, трезв: (пол бутылки вина не в счёт, ведь остальная половина в Винсенте) наверняка бы рассмеялся, и отправил воздушный поцелуй. – Мне плевать, – отвечает Валентино, отворачиваясь к окну. Дождевые капли принимают ещё немного никотинового дыма. Ему правда почти похуй. И было бы похуй дальше, если бы этот парень неожиданно не всхлипнул. То есть, да, он плакал после секса и это было в порядке вещей, но в этот раз что-то изменилось. Вал краем глаза заметил шевеление, и специально долго переводил взгляд. Его бледные руки обхватили тощие щиколотки, Винсент зарылся носом в колени. Как обычно. Вдруг за окном зарычал гром: всего лишь один рокот, но это заставило парня взвизгнуть, как суку. Валентино сам не понял, почему напрягся, и почему вдруг потушил сигарету дождём. Вал, наверное, слишком глупо сорвался с места, наверное слишком грубо потянул на себя, даже почувствовал как больно Вокс ударился носом о его ключицы, но забил на это хер. Бледные пальцы скользили то по его плечам, то по лопаткам: словно придурок не мог ухватиться за что-то конкретное и перебирал все варианты. Дыхание становилось всё быстрее, сердцебиение учащалось, и Валу хотелось его просто добить. Тино одним движением усадил любовника-или-кто-они-блять к себе колени, вжимаясь в рёбра так, словно это бы спасло его от панической атаки. Ещё один раскат грома, и Вокс глубже утыкается в его шею, ища утешение. В Валентино блять. Искать утешение в Валентино звучит как особый вид селфхарма. Вал впервые поцеловал его макушку; так не сексуально, мерзко, почти нежно. Видеть Вокса – невыносимо, но видеть его таким – хуже всего на свете. Гром, снова сверкнула молния, и вот Вокс трясётся как самый настоящий пёс. Это всё идиотизм. Вал хочет, чтобы это была их последняя встреча: не намерен с этим мириться. Он ненавидит Вокса. Настолько сильно, что в следующий раз посмотрит прогноз погоды.