Завтра начнётся через три минуты.

Может, ему стоило прекратить. Стоило прекратить пить две кружки кофе по утрам, потому что тогда голова начинала раскалываться посередине дня и он не мог нормально сосредотачиваться на рабочих задачах. Стоило прекратить есть на завтрак только "сахарные бомбы", от которых энергия быстро заканчивалась, а кокаин, имевший эффект только ближе к вечеру, тоже стоило прекратить принимать. Это всё Винсент точно будет решать позже и слишком затянет процесс, но вот сейчас, например, стоило прекратить наступать Аластору на ноги. Ещё одно неповоротливое движение, и он почти падает, поскальзываясь на размытом дождём тротуаре. Это третий раз, когда его нога съезжает с предназначенного для неё места, беспорядочно бьёт чужие лакированные ботинки и норовит ускользнуть в лужу. Винс вновь летит носом в его насквозь промокший пиджак, и чувствует себя нашкодившим щенком: хозяин вот-вот разозлиться и вышвырнет его за шкирку, но сначала грозно покричит. На ухо и правда раздаётся тихое рычание, но Аластор всё равно подхватывает Винсента за подмышки, как ребёнка, и ставит напротив себя снова: он педантично смахивает с его плеча воображаемую пылинку, словно её уже не смыли капли дождя. – mon cher, ну неужели ты не можешь смотреть под ноги, если так сомневаешьсчя в своём танце? – интересуется он, и хотя на скрытом улыбкой личике по-настоящему есть раздражение: его то Винсент и избегает. Он неосознанно поскуливает, когда Ал снова кладёт руку ему на талию и плечо, вновь заставляя его выпрямиться. Всё по новой... Вполне возможно, что уходить в бар, бросая работу, дела и мужа одного дома – хороший план, особенно когда ты Аластор Уиттмен, живущий по своим правилам и тебе "никто не указ". Также, может быть пунктом твоего плана является напиться в окружении интеллигентных людей до состояния, которое трудно называть хотя бы адекватным. И в вероятно, завершающим аккордом в этом безрассудном "побеге" являются судорожные поиски, но уже полностью принадлежащие твоему мужу. Винсент не знал насколько специально этот парень занимается чем-то подобным, а также не знал, насколько специально весь мир в такие дни встаёт против него: именно тогда голова от кофеина начинает болеть вдвое сильнее, именно тогда начинает неприятно колоть сердце и именно тогда его мысли туманила наркота. Вроде бы, ничего такого сложного в спасении своего собственного мужа нет: достаточно просто найти адрес (рядом с ними было только два бара с живым джазом, в одном из которых Аластор почти подрался с барменом) и привести его пьяную задницу домой, просидеть половину ночи послушно слушая шипение на французском, а другую половину стараться внимать его кашлю из ванной, и уложить спать под утро. И Винс был так уверен в этом сценарии пока ехал до нужного бара, пока выскальзывал из машины и потом проталкивался среди людей, выискивая нужную ему талию и даже почти верил в него, когда списал страннный горохочущий звук на обычный мотор машины, но вся уверенность исчезла. Винсент как поражённый ребёнок стоял и смотрел на всеобъемлющий ливень, держась под крышей здания. За те пару минут, что он выуживал Аластора из лап тёплого бара ёбнула гроза. Ну конечно. Пальцы всё глубже впивались в чужую талию, когда он буквально почувствовал прорастающие корни в своих ступнях. Почувствовал, как в считанные секунды его пальцы превращаются в ветки, а кожа в кору: он не мог пошевелиться. Длинные, тощие молнии блестели так быстро, что взгляд даже не успевал. Блять. Боже, блять. Ну почему он не вынюхал дорожку прежде чем уйти? Вполне возможно кокаин бы спас. Наркота всегда спасала – не важно где, и с кем. Не важно, глотал ли он мартини вместе с неприятной начальницей Аластора, пока та любезно спрашивала, отчего Винс такой всклокоченный. Или трахал Валентино в тот же вечер, случайно выдернув ему прядь волос, за что получил по лицу. Наркота помогла даже в день его свадьбы, но просто для того, чтобы усилить эффект своего умопомрачительного счастья. Кокаин спас его и в тот вечер, когда Ал вдруг пропал: без записок и намёков. Он всю дорогу домой ел Винсенту мозг с мурлыкающему замечаниями: "разве я не могу выпить с друзьями?" (он не особо понимал, как можно называть бродягу-алкаша и психованную женищну "друзьями", но не задавал вопросов). Винсент почти передознулся после того, как уложил его в кровать: просто чувствовал, что на грани. Но сейчас он здесь – ни наркоты, ни алкоголя, только он, недовольный гром и пьяный муж под боком, который уже начал возмущаться, почему это они так долго стоят на месте. – И чего ты боишься, mon amour? – ласково щебечет Аластор, обжигая своим шёпотом мочку его уха, – кого-то из этих дохлых молний? Он хихикает так самодовольно, что Винсент бы с удовольствием толкнул бы его прямо в лужу, но двинуться всё ещё не получается. Страх сковал его тело настолько, что через пятнадцать секунд его вырвет. На третей секунде слышится недовольный вздох. На пятой Аластор отпихивает его руку, и выпрямляется. На восьмой он делает шаг вперёд – и тут же промокает, потому что дождь стоит самой настоящей стеной. На двенадцатой Винсенту протягивается рука. Целых три долгих секунды приходится размшылять над этим предложением, взвешивать все "против" и "нет, блять, ни за что я туда не выйду". И... Даже не понятно, почему Винс ему верит. Почему между почти ласковым (безопасным) теплом помещения, он выбирает насквозь мокрого, самодовольного и абсолютно пьяного парня, который ещё и предлагает ему выйти под град самых настоящих (опасных!!!) молний. Винсент испуганно шагает в тьму летней ночи и думает, что его тут же чем-то убьет. Почти так и случилось. Вместо того, чтобы дать своему и так измученному поисками мужу дойти до машины, Аластор подхватывает его за талию, кладёт руку на плечо, и начинает...танцевать? Из-за неожиданности Винни просто шагает за ним, не понимая, что происходит, когда его вдруг встряхивают, и прижимают ближе. Пьяные попытки, на удивление, почти выходят: Ал не отличался неуклюжестью, но хотелось хотя бы надеется, что в нём есть хоть капля человеческого, вот только танцевал он неплохо. Вин сам не понимает, как начинает повторять движения, рассекая под ногами воду острым носиком ботинок. На самом деле он думал, что принял нечто большее, чем кокаин. Всю жизнь боятся грозы, дрожать как щенок, прячась в объятиях одеяла, а потом просто согласиться потанцевать под дождём, просто потому что тебя позвал муж? Даже для Винсента это пиздец. Но вот они, вдвоём, уворачиваются от худых сучек молний, кружаясь от них в разные стороны, подскальзываются в лужах и ловят друг друга, а ещё не видят ничего дальше собственного носа. Винни надеется, что это сон, и не хочет просыпаться ещё больше обычного. Вот он, скользит, бьёт Аластора по ноге, и получает укоризненный комментарий. А вот этот же парень держит его так, что спина Винсента прогибается как никогда раньше. Или, через пару секунд, уже Винни подхватывает чужую талию в нужный момент, и они даже умудряются рассмеяться. Сегодня он должен был ебать Валентино до звёздочек в глазах. Насаживать сучку на член, заставляя его умолять, захлёбываться и кусать подушки. Но Аластор поменял его планы. И не то что бы Винсент был против. Его муж наверняка обо всём знал: Винни и не пытался скрывать, ни чуточку. Всех всё устраивало. Они прижимаются друг к другу в какой-то момент, и в нос ударяет запах алкоголя с нотками пикантного парфюма. Винсент ни секунды не сомневался в своём решении, пока утыкался носом в чужую макушку. На губах тлеет влажный поцелуй: его завитки кудряшек прилипают ко лбу, когда что-то французское бубнится в горячую шею. Вал, скорее всего, позвонил ему за этот вечер три раза: первый чтобы спросить, второй ради истерики, третий безмолвный укор. Винсент...то есть Вокс поговрит с ним завтра. Ещё один вздох: аромат свежести и дома. Завтра наступит только через три минуты.