Глава 27. Правда
12 июля 2026 г., 09:49
Стэн в подвале оценочным взглядом изучал стеллажи, заставленные мелкими резными поделками, и подумывал о том, что пора бы наведаться в антикварную лавку и все это сдать.
Он поднялся наверх, поинтересоваться у Лекса, не составит ли тот ему компанию, но в доме снова стояла тишина. Это его встревожило.
– Лекс?..
Он прошел в спальню и первым делом скосился на стол, проверить, на месте ли кепка и не ждёт ли его новая, жестокая и беспощадная порка.
Но кожаная кепочка лежала на столе. Он подхватил ее за козырек, задумчиво поболтал ею в руке и в этот момент понял, что пора от нее избавиться. Если последний раз его чуть не придушили, то в следующий раз он окажется связанным красным жгутом и артистично подвешенным на мясном крюке. В силе и воображении своего домашнего тирана он даже не сомневался.
– Я здесь, – мягкий голос за спиной оборвал поток его всколыхнувшихся фантазий. Он обернулся и словил на себе внимательный взгляд серых глаз. Лекс смотрел на него – держащего кепку в руке, – и хотел знать, для чего его сюда позвали.
– Съездим в антикварку?
– Ты собрался ехать туда в этом?
Стэн гоготнул, представив, что за адская поездка у них бы вышла, одень он эту кепку.
– Нет, хочу отнести ее в гараж.
Лекс смотрел на него ничего не выражающим взглядом, но, он был готов поклясться, в этих серых глазах промелькнуло разочарование.
– Уверен, что хочешь ее отдать? – Лекс, подойдя к нему и мягко повиснув на шее, заглянул в его глаза – явно склоняя его совсем к другому ответу.
– Минуту назад был уверен, – вкрадчиво отозвался Стэн.
Он чмокнул Лекса в губы и, вертя кепку на пальце, решил, что не отдаст ее, а одолжит.
В конце концов его типы тоже нуждались в хорошей порке.
Они вместе запаковали безделушки в коробку, и Стэн, вытащив ее наверх, понес ее к белому Лексусу. Но когда перед его носом плавно поднялась вверх крышка багажника, он заглянул в него и чуть не выронил коробку из рук.
Все его тело будто обдало ледяной волной, и весь он покрылся холодным липким потом. Он на ослабших ногах шарахнулся от багажника и, распахнув заднюю дверцу машины, принялся судорожно заталкивать коробку в салон.
Новостей, может быть, и не было, но девка с пляжа уже была мертва. Он понял это наверняка.
Лекс хотел было усесться за руль, но, бросив взгляд на его бледную потную рожу, перекошенную от шока, встал рядом и с бесстрастным видом принялся наблюдать за тем, как он пытается пропихнуть коробку в машину.
– Почему ты не поставишь ее в багажник?
– Потому что он занят.
– Чем занят?
– Ничем! – взвинченно рявкнул Стэн и, впихнув коробку на сиденье, хлопнул дверцей.
– Почему ты весь на нервах?
– ПОЧЕМУ В ТВОЕМ БАГАЖНИКЕ ТУФЛЯ?!!!
Лекс мгновение просто на него смотрел, а потом обогнул машину и, заглянув в багажник, устремил взгляд на золотистую лодочку, завалившуюся меж дорожным инвентарём.
– Так вот где она была.
– ДОЛБОЕБИЧЕСКАЯ СИЛА, ЛЕКС!!! – взорвался Стэн, чувствуя, как под ногами проседает земля, и с силой захлопнул багажник. – ЕСЛИ НЕ СОБИРАЕШЬСЯ НИЧЕГО РАССКАЗЫВАТЬ, ТО ХОТЯ БЫ не оставляй УЛИК!!!
– Как их не оставить, если ты орешь на весь переулок.
Невозмутимое спокойствие этого парня его доконало. Лекс стоял перед ним и даже не пытался ничего отрицать.
– БЛЯТЬ!!! – он в бешенстве шарахнул кулаком по багажнику, резко развернулся и взвинченной походкой рванул прочь.
Лекс проводил его невозмутимым взглядом и перевёл его на машину, обдумывая, что следует устранить в первую очередь – туфлю или вмятину. И, забравшись в салон, покатил в другом направлении.
Стэн тяжелым взвинченным шагом пересекал переулки и все сжимал кулаки, не зная, как выплеснуть свою взбушевавшую агрессию и не раскроить при этом кому-нибудь череп. Он шел вперед, к районам хрущевок, рассчитывая нарваться там хоть на какую-нибудь местную шпану. Но все от него шарахались.
У него на роже было написано, в чем состоит его потребность. А вздыбленные мускулы и бешенство, хлестающее от его тела, заставляли даже самых смелых держаться от него подальше.
От этого его бешенство только росло, но не мог же он накинуться с кулаками на парней, которые провинились лишь тем, что при виде него расступались в стороны.
Он ещё долго кружил по району, пока не наскочил на стайку гопарей, но так быстро их отметил, что даже не почувствовал удовлетворения.
Он отправился в гараж и принялся в одиночестве греметь басухой. Наверное, он так убийственно на ней громыхал, что его было слышно за десятки кварталов, потому что вскоре начали стекаться его типы, которых он сегодня не приглашал.
Лекс тем временем прикатил в центр города и, раз уж они собирались в антикварку, решил в первую очередь заглянуть туда и сдать товар, а потом уже улаживать остальные вопросы.
Bejorg&Apart – гласила бестолковая надпись на вывеске старого сувенирного магазинчика.
Лекс, звякнув колокольчиком, протиснулся внутрь и подошел с коробкой к прилавку в поисках менеджера.
– Напомните, пожалуйста, Ваши данные, – деловито бросил какой-то смазливенький пацан, даже не одарив его взглядом.
– Нобоков Канстантин.
Менеджер, оторвавшись от бумажек, вскинул глаза, с удивлением во взгляде – что это за метаморфоза приключилась с тем страшенным бугаём и обратила его в нежного аристократичного мальчика?..
– А где он сам? – опасливо поинтересовался пацан и скосился на дверь позади Лекса. Но за его спиной никого не было.
– Тебе лучше не знать, – отозвался Лекс, устремив на него пугающе пристальный взгляд.
Пацан туго сглотнул.
Он думал, что страшнее рожи того орка ничего уже не увидит, но серые, почти прозрачные глаза этого маньяка, смотрящие на него без всякого выражения, перепугали его до смерти.
И что значит «лучше не знать»? – хотелось ему спросить. Он чуть было не задал этот вопрос, но не посмел. Из опасений, что узнай он лишнего, и случайно станет соучастником какого-нибудь преступления. Раз уж тот громила послал вместо себя своего подельника, значит, был занят чем-то куда более серьезным, чем обстругивание деревяшек. Если только это не деревянный ящик для чьего-нибудь мёртвого тела.
Он снова туго сглотнул и вскинул глаза к Лексу, стараясь при этом выглядеть как можно деловитее и раскованнее. Чтобы не выдать страха, сковавшего его физиономию.
– А ваше ФИО узнать можно? – он попытался было съязвить, но голос его подвел. Его дрогнувший писк прозвучал так жалко, что с досады он залился краской.
– Для тебя – Александр Аполлонович, – холодно осадил его Лекс и окончательно лишил пацана самоуважения.
– А-лек-сандр? – по слогам выдавил тот. – Так и писать?
– А как ещё?
Да как угодно… – подумалось бедолаге.
После НОбокова КАнстантина он был готов к любым неожиданностям правописания.
– Фамилию Вашу, Александр Аполлоныч, будьте любезны, – снова он попытался съязвить, чтобы хоть немного приподнять свое низкое положение, но под давлением неоспоримой аристократичной ауры совсем оробел.
– Окуст, – отозвался Лекс, игнорируя его жалкие попытки повыделываться.
Пацан все сильнее потел, придавленный чистопородным дворянским статусом и пытался понять, какого бы черта выходцу из такой благородной семьи быть на побегушках у какого-то неотесанного дикаря?
Пока менеджер заполнял бланки, Лекс не сводил с него своего пристального взгляда, наблюдая за тем, как пацан дрожащей рукой вписывает его данные рядом с данными Стэна.
– Но-бо-ков А-лек-сандр… – старательно вывел пацан и от усердия весь расцвел.
Лекс какое-то время разглядывал его каракули, а потом окликнул его и кивнул головой, жестом спрашивая, что он, кретин, творит.
– Ты, по-твоему, в ЗАГСе работаешь?
– П…почему в ЗАГСе? – не понял пацан, но, переведя взгляд обратно на бумажку и перечитав написанное, от ужаса побледнел.
– Мне пригласить Стэна, чтобы он поставил в заявлении свою подпись?
– Нинада! – пискнул пацан, насмерть перепугавшись, что этот агрессивный бугай и правда сейчас заявится сюда и сломает ему пальцы за то, что он случайно чуть не поженил его с парнем.
Он уже готов был разворовать бумажку в клочья и проглотить, чтобы скрыть следы своего позора, но Лекс, взмахнув кончиками пальцев, остановил его небрежным жестом, всем своим видом давая понять, что не видит в его ошибке никакой проблемы.
Но пацан был готов поклясться, что за своей невозмутимой физиономией этот аристократик стоит и во всю над ним ржет. От этого он окончательно в себе разуверился и пал духом.
Лекс промурыжил его почти час, лишив последней воли к жизни, и когда пацан наконец закончил оформлять товар, направился к выходу. Менеджер, провожая его замученным взглядом, уже даже не мог ощутить светлое чувство радости и облегчения от его ухода. И с ужасом понял, что в следующий раз с куда большим удовольствием обслужит того бугая, лишь бы только больше не иметь дел с этим утонченным бездушным монстром.
Лекс, уже подходя к двери, бросил взгляд на витрину, на подиуме которой возвышалась полноростовая концептуальная страшила – невозможно прекрасное тело, держащее в руках невозможно уродливую голову.
Он мгновение изучал глазами довольно приметный слой пыли на всех ее безупречных изгибах, и обернулся к менеджеру.
– Че… чего?.. – с заиканием выдавил тот, вновь столкнувшись с серыми, почти прозрачными глазами, смотрящими на него в упор и явно ждущими какого-то ответа.
– Это ведь работа Стэна?
– А… ну да…
Чья же еще… – уныло подумал пацан.
Только этот страшный орк мог создать нечто еще более страшенное, чем он сам.
– Она здесь не слишком застоялась?
Менеджер в ответ лишь пожал плечами. Но в душе содрогнулся.
По его мнению, она здесь не просто застоялась, она здесь прочно прижилась и, кажется, не собиралась покидать такого рыбного места. С тех пор как она тут стоит и своими незрячими глазницами таращится на дорогу, все время на проезжей части случаются какие-нибудь инциденты.
Лекс достал телефон и принялся листать контакты, раздумывая, кому бы из отшибленных мажориков сбагрить эту заскучавшую красотку.
– Она проклята, – донесся до него глухой голос. – Лучше бы ее сжечь.
– Она и так без головы.
– Нет, я про голову.
– С чего ты решил, что она проклята?
Но пацан выглядел так, будто боялся, что скажи он еще хоть слово и упадет от проклятия замертво.
Лекс вернулся к прилавку, протянул руку и, ухватив его за ворот, мягким рывком придвинул к себе его перепуганную физиономию.
– А ну рассказал.
Пацан снова туго сглотнул. И понял, что безэмоциональное лицо этого маньяка пугает его куда больше, чем всякие орки и страшилы вместе взятые. И он, не осмелившись ослушаться, выложил все свои наблюдения, а заодно и то, что испытал на собственной шкуре.
В тот вечер он был решительно настроен уволиться, и даже написал заявление, но бунтующий дух не дал ему сбежать, поджав хвост, и он, разорвав заявление в клочья, швырнул в ее лицо.
Он был уверен, что страхи – это просто страхи, и что она его не запугает, какой бы невозможно уродливой и страшной она ему ни казалась.
Он шагом, полным решительности, вышел из магазина и принялся дожидаться на светофоре зелёного, но, как бы ни храбрился и какой бы наигранной бравады себе ни придавал, чувствовал на спине ее незрячий насмехающийся взгляд. Кто бы ни смотрел на него по ту сторону ее пустых глазниц, но оно было заточено в голове, а не в теле.
Снова он отогнал от себя тревожащие мысли, тряхнул головой и, когда круглый глаз светофора вспыхнул зелёным, он сделал шаг на дорогу, всем своим существом желая убраться от нее подальше.
Кто-то, резко ухватив его за шкирку, рванул назад, он даже не успел возмутиться, как мимо, в смертельно близких сантиметрах от его носа, промчался поток машин.
– Ну и куда ты так торопишься, парень!!! – раздался за спиной перепуганный возглас. –Ты же видишь, что красный!!!
Но он был готов поклясться, что загорелся зеленый. Он бы ни за что не стал переходить дорогу, если бы не был в этом уверен. Его спасла рука случайного пешехода, проходившего мимо, и если бы не это, за год он накормил бы достаточно червей в своей могиле, а она выглядела бы куда довольнее, отведав его пролитой крови.
С тех пор он ни разу не рисковал переходить дорогу в радиусе ее визора и шел пешком до конца улицы, но даже там с большой опаской ступал на дорогу, не доверяя зеленому даже больше, чем красному.
Пацан, выговорившись впервые за год, почувствовал внезапное облегчение. Даже если этот тип ему не поверит и снова его оборжет, но он хотя бы излил свою измученную, перепуганную насмерть душу.
Но Лекс, лишь смерив его своим пристальным убийственным взглядом, внимательнее начал листать контакты в телефоне и раздумывать, от кого бы из отшибленных мажориков стоило избавиться. Так, в качестве эксперимента. И, выбрав номер, сделал звонок.
Какое-то время менеджер, притихнув за прилавком, наблюдал за его неторопливыми переговорами.
– Цена? – Лекс скользнул взглядом по незначительному ценнику и назвал такую сумму в валюте, что у пацана округлились глаза и участилось дыхание.
Кто же ее купит за такие НУЛИ?!!! Еще и в ЕВРО!!! – от отчаяния он чуть не заорал и ухватился за голову.
– Она уникальна.
Смертельно уникальна, – мысленно уточнил пацан, но его внутренний менеджер ни за что не сказал бы этого вслух, чтобы не потерять потенциального покупателя.
– Имя мастера скоро будет стоить дороже, чем все твое состояние.
Ни за что бы не подумал… – поразился пацан, воспроизводя в воспоминании страшную орочью рожу этого мастера.
– Подумай. А я пока сделаю еще пару звонков, – бесстрастно бросил Лекс и, не дожидаясь ответа, завершил вызов.
Мгновение спустя раздался ответный звонок, и чутье менеджера подсказало пацану, что сделке быть.
Он поражался тому, что творится в головах у мажориков, но был рад, что наконец-то избавится от этой страшилы.
Тем временем Стэн, в гараже, не подозревая, что скоро станет миллионером, драл струны на гитаре и разрывал барабанные перепонки своим типам, одуревшим от его басов.
– ТВОЮ МАМАШУ, МУЖИК, ЧТО С ТОБОЙ НЕ ТАК?!!! – вопил Малой, прикрывая уши и пытаясь переорать грохот, сотрясающий стены гаража и их мозги в черепных коробках.
– ВАС НИКТО НАХРЕН СЕГОДНЯ НЕ ЗВАЛ!!!! – прорычал Стэн и отставил наконец свою гитару.
Он, прихватив бутылку, завалился на диван и залпом осушил чуть не половину, даже не чувствуя ни вкуса, ни крепости выпивки. Перед глазами все поблескивала золотая туфля в багажнике Лексуса, и невозмутимая физиономия Лекса продолжала выводить его из себя. Его собственная перекошенная рожа при этом выглядела все более устрашающей, а в руках поскрипывало стекло бутылки, намереваясь лопнуть на осколки прямо под его сжатыми намертво пальцами.
– Чего это он озверел?
– Лекс больше тебе не даёт?
– Его задница решила от тебя отдохнуть?!
– Я бы тоже решил…
– ВЫ У МЕНЯ ЩАС ВСЕ ОТДОХНЕТЕ!!! – прорычал Стэн и швырнул недопитую бутылку в стену, взорвав вспененный фейерверк из разбитого стекла и алкоголя.
Но его отмороженных типов это не напугало, а раззадорило.
Они подъебывали его до тех пор, пока он не спустил на них весь пар.
После этого они до позднего вечера галдели и надирались в гараже, и домой Стэн вернулся, уже не испытывая такого сильного желания вломить своему маньяку с головы и оттаскать его за шкирку. Но как с ним разговаривать по-другому, он тоже не представлял.
В доме снова было тихо и темно.
Когда он прошел в спальню, Лекс лежал на кровати, свернувшись калачиком под пледом и укрывшись с головой. Так было каждый раз, когда он не появлялся по вечерам в гараже. Стэн, придя домой, обнаруживал его именно таким – будто свернувшимся в кокон, из которого Лекс выбирался только дождавшись его возвращения.
Стэну оставалось гадать, что скрывается за этой привычкой. Но если бы он решил покопаться в психологии этого парня, то, был уверен, скорее сам свихнется, чем поймет, что творится у него в голове.
Он зажег приглушенный свет, приподнял краешек пледа и заглянул в темноту.
– Вылезай-ка оттуда.
Когда Лекс показался из своего кокона, Стэн встретился с его отстранённым взглядом. Будто мыслями тот сейчас находился так далеко, что только поверхностно осознавал его присутствие.
– Ты там что, обдумываешь, куда спрятать новый труп?
– А он уже появился?
У Стэна по коже пробежался холодок. Зря он решил поязвить с этим парнем. Лекс смотрел на него и явно ждал ответа.
– А должен был?
Лекс приподнялся и, продолжая оставаться завернутым в плед, по-турецки уселся на кровати, лишь частично обнажив плечи, а его чистые волосы ниспадали растрепанными прядями на лоб, чуть оттеняя сонный взгляд. Теперь он, будто окончательно вернувшись в реальность, снова смотрел на Стэна своими безмятежными серыми глазами и ждал ответа от него, не собираясь отвечать сам.
Но раз Лекс не знал, появился ли новый труп, значит, был к этому непричастен. Но это приводило к другому, не менее пугающему выводу.
Стэн рывком завалил его на спину и навис сверху, шокированный собственным осознанием.
– ТЫ ВСЕ ЗНАЕШЬ!!!
Это не было вопросом. Это было утверждением. Он понял это наверняка.
– Знаю.
– ПОЧЕМУ ТЫ НИЧЕГО НЕ СКАЗАЛ?!!!
– Вам не нужно в это впутываться.
А тебе? – хотелось ему спросить. Но он понимал, что если Лекс во что-то и впутался, то только для того, чтобы выпутать кого-то другого. Кого-то из них. В этом он больше не сомневался. Если это был не Лекс, значит…
Он леденел, не решаясь самому себе озвучить ответ, который и сам знал уже давно.
– ПОЧЕМУ В ТУ НОЧЬ ТЫ ВЕРНУЛСЯ, УДЕЛАННЫЙ КАК ЧЕРТ?!!!
***
Весь вечер хлестал ливень и, затопив все магистрали, прибавил им пациентов. Он задержался, отработав почти половину второй смены, прежде чем его сменили и он уже в ночи смог поехать домой. Но и на обратном пути ситуация была не лучше. Он осторожно вел машину по городу и следил за чужими редкими тачками, чтобы не столкнуться с каким-нибудь лихачом, любящим погонять в экстремальную погоду. Он проезжал вдоль сосновой стены, отделяющей проезжую часть от набережной, когда по безлюдной автостраде, затопленной лужами, обогнав его и окатив вспененной волной, с ревом пронеслась тачка и спустя несколько мгновений скрылась за первым поворотом. Он проводил машину бесстрастным взглядом и аккуратно прибавил скорости, точно зная, что там, впереди, скоро понадобится его помощь. Как и ожидалось, тачка на повороте улетела в кювет и врезалась в ствол дерева, размозжив водителя насмерть, но куда страшнее было то, что с ним в машине находилась его семья. Он выскочил из своей машины, на ходу делая звонок в экстренные службы, и, скатившись по грязи в канаву, оказывал первую помощь пострадавшим, поддерживая в них жизнь до тех пор, пока не подоспели парамедики. Но даже после этого он проторчал несколько часов на месте происшествия, улаживая формальности, прежде чем весь в грязи и уставший до смерти, среди глубокой ночи прикатил домой. Когда он вошел во двор, понял, что в сарае кто-то есть. Это незримое присутствие ощущалось каждой наэлектризованной клеткой в его теле. Он чувствовал на себе чужой напряженный взгляд. Чувствовал чужое напряжение в замерших легких, сдерживающих дыхание, чтобы себя не выдать – там, в темноте. Он сделал вид, что ничего не заметил и буднично прошел в дом. Но не стал проходить глубже, а притаился во мраке за занавеской и простоял неподвижно целую вечность, не сводя пристального взгляда с двери сарая. Ничего не происходило. Все указывало на то, что там никого нет и это просто нервы и усталость. Приближалось время рассвета, самая густая тьма медленно сменялась туманным полумраком, а во дворе и доме было так тихо, что он слышал тяжелое дыхание Стэна в соседней комнате. Он так и не сдвинулся с места, ничем не выдавая своего присутствия, так же, как и их гость. Но за окном продолжало светать, кто бы ни находился в сарае, это заставило его действовать. Вскоре в предрассветном полумраке показался силуэт и, крадучись, скользнул к воротам, а потом, стараясь создавать как можно меньше звуков, перелез через забор и тихо потрусил по переулку пешком. Он выскользнул на улицу следом и, прислушавшись, уловил хлопок двери, приглушенный расстоянием, и тарахтящий звук мотора. Только после этого он вернулся в дом, скинул в ванной всю грязную испорченную одежду и, приняв душ, без сил рухнул в кровать рядом со Стэном. И тут же отрубился от усталости. Все следующее утро по телеку крутили новости о трупе девчонки, закопанной этой ночью в чужой могиле, а Стэн смотрел на него такими глазами, будто видел в нем главного подозреваемого.***
– Ты собираешься мне рассказывать? Но одного взгляда в эти серые глаза было достаточно, чтобы понять – он не вытянет из этого парня ни слова. Он в ярости грохнул кулаком по кровати, вызвав гулкую вибрацию, и, скатившись с Лекса, рванул на кухню. Он доверху наполнил кружку водой и, осушив ее судорожными глотками, швырнул об пол, со звоном высекая осколки фарфора. – Блять. БЛЯТЬ!!! Лекс, выскользнув из-за спины и обняв его за шею, своими нежными руками гладил его вздыбленный загривок. – Тебе не нужно ничего знать. Он смотрел в эти серые, почти прозрачные глаза и понимал, что Лекс ничего ему не расскажет. Потому что не собирается и его делать соучастником. – ДОЛБОЕБИЧЕСКАЯ СИЛА, ЗАЧЕМ ТЫ САМ В ЭТО ВЛЕЗ?!!!!!! – он не рычал, он орал во всю глотку, так, что на лбу проступили вены. Но Лекс смотрел на него безмятежным взглядом человека, полностью удовлетворённого происходящим. Такой же взгляд у него бы в то утро, когда он играючи заставил их откопать Ольгу. Стэн, внезапно это увидев, отшатнулся. – ЕБАТЬ ТЕБЯ, ЛЕКС!!!!! ТЕБЯ И ТВОИ РАЗВЛЕЧЕНИЯ!!!!!! – Еби. Он в шаг вернулся к Лексу и, обхватив голову руками, прижался к его губам без поцелуя. Стоял и чувствовал тепло и мягкость его губ. Он грубо и резко отпихнул голову Лекса, так, что тот пошатнулся. Он рывком притянул его обратно к себе и обнял. – Вот хрень. Они стояли посреди кухни. Он продолжал обнимать Лекса, прижимаясь губами к его виску, и, зарывшись пальцами в волосы, все гладил его дурную голову.
