Любить сложно. Забыть нельзя

Статус Кащея в иерархии семьи Суворовых окончательно мутировал в нечто неописуемое. Марат, который поначалу плевался от одного вида «этого черта» на своей кухне, быстро просек фишку: Кащей – это легальный чит-код против гнева старшего брата, хотя риск получить в два раза больше велик. Ситуация дошла до абсурда недели через две. Вова, пребывающий в перманентном стрессе от разборок с отцом, сорвался на Марата за то, что тот опять прогулял дежурство в качалке и «потерял» общаковые деньги. – Ты че, малóй, берега попутал?! – Вова наступал на Марата в коридоре, уже наматывая на кулак ремень. – Я из тебя эту дурь сейчас быстро выбью! Марат, не будь дураком, резко вильнул в сторону зала, где Кащей, развалившись на диване, лениво листал какой-то журнал. Марат заскочил ему за спину, вцепился в плечи Кости и выставил его перед собой как живой щит. – Вова, тормози! – заорал Марат. – Не смей при невестке махаться! Ему нервничать нельзя, он у нас существо тонкое, душевное! Кащей поперхнулся сигаретным дымом и медленно повернул голову к Марату. – Кто, блядь? Невестка? – Ну а кто ты? – Марат зачастил, прикрываясь Кащеем от занесенного ремня Адидаса. – Спишь с моим братом? Спишь. Оладьи мамины жрешь? Жрешь. Жетон носишь? Носишь. Всё, Никитос, ты теперь официально наша «невестушка». Против любви не попрешь, Вов! Это ж чувство, это святое! Вова замер, глядя на эту сюрреалистичную картину. Перед ним стоял лидер группировки, «авторитет» и просто опасный человек, за спиной которого прятался его собственный брат, нагло скалясь. – Слышь, "невестка", – Вова тяжело выдохнул, пытаясь сохранить остатки серьезности. – Уйди с линии огня. Я его сейчас реально пришибу. Кащей, вместо того чтобы обидеться или втащить Марату, вдруг расплылся в своей самой гадкой, торжествующей ухмылке. Он поудобнее устроился на диване, чувствуя, как Марат за его спиной буквально вибрирует от страха и наглости. – А вот хуй тебе, Афганец, – прохрипел Кащей, затягиваясь. – Маратка дело говорит. Я теперь в доме – лицо неприкосновенное. Семейные ценности, все дела. Хочешь наказать младшего – пиши рапорт в письменном виде. Или... – он хитро прищурился, – договаривайся с "женой". Через постель, как ты любишь. Марат за его спиной едва не прыснул. – Вот! Слышал? Переговоры через невестку! – Да вы оба... – Вова со звоном бросил ремень на пол и закрыл лицо руками. – Вы оба конченые. Один – провокатор хренов, другой – пользуется служебным положением. – Попрешь, Маратка, еще как попрешь, – буркнул Вова, разворачиваясь в сторон. — Но сегодня – ладно. Живи. Но если я еще раз услышу слово "невестка"... – А че? – донеслось ему вдогонку из зала. – Никита, тебе фата белая пойдет, под футболку! Вова, купи ему фату на днюху, чисто для порядка! Кащей в ответ только лениво запустил в Марата журналом, но в его глазах читалось странное, почти извращенное удовольствие. Ему нравилось, что в этом доме его не просто терпят, а вписали в свою безумную систему координат. Когда позже вечером Вова зашел в комнату и обнаружил Кащея, всё так же валяющегося на диване, он присел рядом и коротко щелкнул его по носу. – Довольна, невестушка? Прикрыла диверсанта? Кащей перехватил его руку, прижимая ладонь к своим губам. – А че? Мне нравится. Семейный подряд. Маратка сообразительный, далеко пойдет. Глядишь, скоро я его буду за сигаретами гонять на правах старшей по дому. – Я тебе погоняю, – Вова притянул его к себе, вдыхая запах табака. – Ты у меня сейчас сам пойдешь... на плац. Отрабатывать статус. Понял? – Понял,, – ухмыльнулся Кащей, закидывая ноги ему на бедра. – Только чур невестке – двойную порцию внимания. За вредность условий труда.