Переполох в Сонной Лощине

Над Сонной Лощиной сгущались сизые сумерки. У обочины раскисшей дороги, в окружении громоздких чемоданов, застыл Икабод Крейн. Его лицо, и без того бледное, приобрело землистый оттенок, когда последний стук колес уходящей кареты окончательно затих вдали. Из-за его излишней щепетильности при упаковке химических реактивов и личных записей, они с Катриной остались посреди туманной пустоши. — Икабод, дорогой, — мягко произнесла Катрина, поправляя меховую накидку, — полагаю, Лощина еще не готова нас отпустить. Крейн только открыл рот, чтобы пуститься в логические оправдания, как тишину прорезал бодрый, почти легкомысленный перестук копыт. Из тумана, словно яркое пятно на старой гравюре, вынырнула всадница. На ней было платье цвета спелой вишни, а на губах играла улыбка, совершенно не подходящая этому проклятому месту. — Мистер Крейн! Какая удача! — Астрид Зори, архивариус из Нью-Йорка, лихо спрыгнула с коня, едва не задев подолом чемодан с инструментами. — В отделе сказали, что вы задерживаетесь, и я решила, что свежий воздух и полевые исследования — это именно то, что мне нужно! Икабод замер. Он посмотрел на её ярко-красный наряд, затем на её сияющее лицо, и, наконец, на стопку папок, торчащих из её седельной сумки. Его левое веко мелко и ритмично задергалось. — Мисс Зори... — выдавил он сквозь зубы, хватаясь за воротник. — Ваше присутствие здесь... так же уместно, как карнавальное шествие на кладбище. И, ради всего святого, почему на вас столько красного?!— Хик-хик! — Астрид не просто улыбалась, она не сдержала короткий, звонкий смешок, который прозвучал совершенно инородно в этой тишине. Глядя прямо на дергающееся веко Икабода, она по-девичьи поправила воротник своего платья. — Во-первых, Мистер Крейн, — начала она, слегка поклонившись, — примите мои, хоть и запоздалые, поздравления с тем, что у вас, наконец-то, появилась жена! Леди Ван Тассел... Катрина... — она кивнула ошеломленной девушке, — полагаю, у вас стальные нервы. Икабод открыл рот, чтобы что-то возразить, но Астрид не дала ему вставить ни слова. — А во-вторых, — она ладонью провела по алой ткани своего корсажа, — я люблю это платье. Жизнь слишком коротка, чтобы носить только серый и коричневый, как это делаете вы. И вообще... — её глаза хитро сверкнули под челкой, — вы обещали мне привезти отсюда живую ворону. Икабод замер. На мгновение его раздражение сменилось искренним замешательством. Ворону? Он пытался вспомнить. И тут, словно из глубокого, заброшенного колодца памяти, всплыла сцена. Нью-Йорк, несколько лет назад. Душный архив. Астрид, тогда еще совсем юная помощница, жалуется на скуку. Он, погруженный в изучение дела, бросает в шутку, чтобы она отвязалась: «Когда я поеду в Сонную Лощину, я привезу тебе оттуда живую ворону. Говорят, они там с того света вести приносят». Он сказал это в шутку. Очень давно. И он совершенно об этом забыл. До этого момента. Икабод посмотрел на Астрид, на её торжествующее лицо, затем на Катрину, которая с легкой улыбкой переводила взгляд с одного на другую. Ситуация становилась абсурдной. Ему пришлось пережить схватку с безголовым призраком, раскрыть заговор и жениться, а теперь его просят о живой вороне.Внезапно Звёздочка, кобылка Астрид, жалобно и громко заржала. Она нетерпеливо забила копытами по раскисшей земле, вскидывая голову. И прежде чем Астрид успела отреагировать, лошадь резко дернулась, вырывая поводья из ослабших рук девушки. — Звёздочка! — вскрикнула Астрид, — Подожди, деточка, куда же ты?! Но Звёздочка, обычно послушная, проигнорировала призыв. Словно подгоняемая невидимым ужасом, она сорвалась с места и, ломая кусты, скрылась в густом, темном лесу, уносясь прочь от дороги. Все трое — Икабод, Катрина и Астрид — замерли в тишине. Глубокий, густой туман Сонной Лощины, казалось, стал еще плотнее. Астрид, растерянно моргая, смотрела на пустую дорогу, где мгновение назад стояла её любимица. И тут тишину прорезал другой звук — размеренный, тяжелый перестук копыт и скрип колес. Из тумана, медленно и величаво, выезжал богатый, лакированный экипаж, запряженный парой вороных коней. На дверце экипажа, на фоне темного герба, красовалась надпись: «Мистер Крок. Мэр Поселков Сонная Лощина и Утопленники».Тяжелая дверца экипажа с грохотом распахнулась. Из окна высунулось лицо мистера Крока — грубое, с кожей, напоминающей дубленую кожу, и глазами, холодными, как вода в заброшенном пруду. Он обвел взглядом замершую троицу, задержавшись на красном платье Астрид с явным неодобрением. — Ну и дыра! — пробасил Крок, сплевывая на дорогу. — Это и есть Сонная Лощина? И где здесь этот... как его там... мажорик Крейн? Говорили, прислали из города какого-то столичного умника с чемоданами, полными склянок. Икабод, чей глаз до этого только начал успокаиваться, снова мелко задрожал веком. Он выпрямился, стараясь придать себе максимально официальный вид, несмотря на то, что стоял посреди грязи. — Я... я констебль Икабод Крейн, сэр. И я бы попросил вас... — он слегка запнулся под тяжелым взглядом Крока, — соблюдать некоторую... профессиональную дистанцию в определениях. — А, так это ты, — Крок даже не дослушал. — Выглядишь так, будто тебя самого надо в формалин засунуть. Живее! У меня дел невпроворот: Лощина и Утопленники теперь под моей рукой, и мне не нужно, чтобы по улицам шатались призраки или бездельники. Идем в контору, обсудим, как ты будешь отрабатывать свое жалованье в моем городе. Он властным жестом указал Икабоду на место рядом с собой. Крейн бросил беспомощный взгляд на жену. — Мистер Крейн, не беспокойтесь, — Катрина спокойно взяла один из чемоданов, её голос был холодным и уверенным. — Мы с мисс Зори доставим вещи в поместье. Астрид, дорогая, поможете мне? Астрид, чья улыбка чуть померкла из-за сбежавшей Звездочки, решительно кивнула и подхватила вторую сумку. Икабоду ничего не оставалось, кроме как покорно шагнуть к экипажу, чувствуя, как его уютная жизнь в Нью-Йорке рушится, не успев начаться.Прошло две недели, и жизнь в поместье Ван Тасселов приобрела странный, немного натянутый ритм. Пока Икабод целыми днями пропадал в конторе, пытаясь отбиться от бюрократического деспотизма Мэра Крока, Астрид и Катрина обживали старый дом. Возвращение Звездочки стало для всех настоящим праздником. Лошадь появилась на рассвете: она просто стояла у ворот, лениво пощипывая пожухлую траву. Она выглядела удивительно спокойной для животного, пропадавшего неделю в лесах Сонной Лощины. Астрид, увидев её из окна, выбежала прямо в домашней обуви, радостно причитая и проверяя копыта своей любимицы. Но спустя еще две недели утренняя чистка лошади закончилась для Астрид полным недоумением.Астрид стояла в полумраке конюшни, держа в руках щетку. Она замерла, приложив ладонь к боку Звездочки, и на её лице отразилась смесь восторга и глубокого замешательства. — Катрина! Икабод! — звонко позвала она, выбегая во двор. Икабод, который как раз собирал свой саквояж с инструментами, вздрогнул. Его глаз, кажется, уже привык дергаться по расписанию. Катрина, срезавшая сухие стебли трав в саду, обернулась. — Мистер Крейн, Катрина, идите сюда скорее! — Астрид махала рукой, её глаза блестели. — Произошло чудо. Ну, или какое-то... очень странное событие. Звездочка! Она... она ждет жеребенка! Икабод замер с пробиркой в руке. — Мисс Зори, при всем моем уважении к биологическим процессам... Звездочка отсутствовала всего семь дней. А сейчас прошло едва ли три недели с её возвращения. Срок слишком мал для очевидных признаков. — Я архивариус, мистер Крейн, я привыкла замечать детали! — Астрид упрямо топнула ножкой. — Она стала шире в боках, она ест за двоих и, клянусь, она смотрит на меня так, будто знает тайну мироздания. Но главное... от кого?! В округе нет ни одного жеребца, кроме тех кляч в экипаже Мэра Крока, а она их боится до дрожи! Катрина подошла к конюшне и вошла внутрь. Она медленно провела рукой над спиной лошади, и её лицо вдруг стало очень серьезным. Она почувствовала не просто тепло жизни, а холодный, покалывающий след магии.Лес дышал туманом. Звёздочка шла уверенно, игнорируя попытки Астрид повернуть назад, пока они не вышли к огромному, узловатому дубу. Там, в серебристом лунном свете, грациозно вышагивал угольно-черный конь — огромный, с гривой, похожей на застывший дым. — Так вот кто папаша! — выдохнула Астрид, прислонившись к дереву и вытирая пот со лба. Она уже хотела отчитать кобылку, как вдруг Сорвиголова замер, глядя куда-то поверх её плеча. Астрид медленно обернулась. Прямо перед ней, всего в полуметре, возвышалась мужская фигура. Это был он. Высокий, в тяжелом черном плаще, с бледным, но невероятно красивым и аристократичным лицом — тем самым, которое вернулось к нему после снятия проклятия. Его глаза, холодные и пронзительные, смотрели на нее сверху вниз. — Ой... — только и смогла пискнуть Астрид, чувствуя, как ноги становятся ватными, и медленно осела на корни дерева. Всадник не шелохнулся. Его голос прозвучал как шелест опавшей листвы, спокойный и глубокий: — Твоя лошадь? Астрид, не в силах вымолвить ни слова, лишь часто закивала, прижимая руки к груди. Всадник молча обошел девушку, шурша полами плаща. Он подошел к Звёздочке. Кобылка, которая не подпускала к себе даже Икабода, стояла смирно, склонив голову. Всадник нежно провел ладонью по её морде, а затем резко повернулся к своему жеребцу. Сорвиголова виновато переступил копытами. Всадник строго погрозил коню пальцем, и в его взгляде промелькнуло нечто человеческое — смесь укора и удивления. — Как ты умудрился?.. — негромко произнес он, обращаясь к животному. Сорвиголова лишь шумно фыркнул и понуро опустил голову, признавая свою «вину» в этом внезапном союзе.Астрид, с трудом сдерживая дрожь в коленях, медленно поднялась на ноги, отряхивая свое алое платье от лесного сора. Глубокий вдох, еще один. Оптимизм, дремавший в ней, начал медленно возвращаться. Она посмотрела прямо в холодные глаза Всадника, стоявшего у своей лошади. — Извините... — её голос прозвучал немного сипло, и она поспешно откашлялась, — Ето... ето вы? — она замялась, подбирая слова. — Ну, тот самый... Всадник Без Головы? Всадник не шелохнулся. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глубине глаз промелькнуло ледяное удивление. — Ой, то есть... — Астрид всплеснула руками, — Теперь-то вы с головой! Простите, простите, я... я просто запуталась. — Она сделала шаг ближе, и в её глазах вспыхнул тот самый огонек профессионального любопытства архивариуса. — Ещо вопрос! — она ткнула пальчиком в сторону его рта. — Поповуду зубов. Они... они правда острые? Сказать, что Всадник был шокирован — это не сказать ничего. Он медленно повернулся к ней всем корпусом. Черный плащ взметнулся, словно воронье крыло. Его брови взлетели вверх, а в голосе, когда он заговорил, прозвучали нотки ледяного недоумения: — А что... охота проверить? Астрид не отступила. Напротив, она сделала еще полшага вперед, склонив голову набок. — Не, ну просто... — она пожала плечами. — Мистер Крейн... Икабод, ну, вы его знаете... он описывал вас... ну как... ну не знаю... как чудище! Страшное, безжалостное чудище с клыками. — Она окинула его взглядом с ног до головы, и на её губах появилась легкая, дерзкая улыбка. — А ви ниче... даже красивий.Всадник медленно, почти механически, моргнул. Это было его первое моргание за последние сто лет, и, судя по выражению его лица, оно далось ему с трудом. Весь его грозный вид — эта ледяная аура ужаса, которую он культивировал десятилетиями — рассыпалась в прах перед непосредственностью Астрид. — Что?.. — переспросил он тихим, надтреснутым шепотом, словно забыл, как пользоваться связками. Астрид, только сейчас осознав, что она только что флиртовала с легендарным призраком-убийцей, почувствовала, как краска заливает её лицо — платье теперь идеально гармонировало с её щеками. — Ой... — пискнула она, неловко переступая с ноги на ногу. — Простите... извините! Я, наверное, пойду. Икабод говорит, что ночная роса вредна для... э-э... логического мышления. Она поспешно схватила Звездочку за поводья, хотя кобыла явно не хотела уходить от своего нового статного знакомого. — Звездочка, идем! — Астрид потянула лошадь за собой, стараясь не бежать, чтобы сохранить хоть остатки достоинства. — Нам ещо суп варить! Икабод сердится, когда ужин не по расписанию, а у нас сегодня... ну, в общем, очень важный суп! Всадник остался стоять у дуба, прижимая руку к эфесу меча. Он смотрел вслед удаляющемуся красному пятну, которое спотыкалось о корни и что-то бормотало про кулинарию. Сорвиголова рядом с ним издал звук, подозрительно похожий на лошадиный смешок. Всадник снова посмотрел на своего коня, потом на свои руки, и, наконец, в пустоту тумана.В гостиной поместья Ван Тасселов уютно потрескивал камин. Икабод, нацепив свои знаменитые многолинзовые очки, увлеченно записывал в дневник наблюдения за «аномальным аппетитом» Звездочки. — И представьте себе, Катрина! — Астрид, активно жестикулируя поварешкой, едва не расплескала тот самый суп. — Он стоит такой... величественный. В плаще. Я его спрашиваю про зубы, а он мне: «Охота проверить?». А я ему честно сказала — Икабод-то вас страшилищем описывал, а вы ниче так, даже красивый! Очень даже симпатичный мужчина, если не считать того, что он мертвый... В этот момент в комнате воцарилась гробовая тишина. Слышно было только, как в камине щелкнуло полено. Икабод медленно отложил перо. Его лицо, до этого просто бледное, стало прозрачно-белым, как дорогой фарфор. Линзы очков смешно съехали на кончик носа. — Красивый?.. — прошептал он, и его голос сорвался на высокий фальцет. — Флирт?.. С Гессенским наемником?.. С... монстром, который... который... Он попытался встать, чтобы придать своим словам вес, но колени, эти предательские суставы, просто отказались его держать. Глаза Крейна закатились, за линзами остались видны только белки, и он, издав тихий звук, похожий на свист уходящего пара из чайника, плавно сложился пополам и рухнул прямо на ковер, аккуратно задев стопку книг. — Ой, — Астрид прикусила губу, глядя на лежащего без чувств констебля. — Опять он за свое. Катрина, несите нюхательную соль, я, кажется, сломала нашего детектива.Икабод пришел в себя только к рассвету. Сидя в кресле с холодным компрессом на лбу, он фанатично листал трактат «О влиянии лесных миазмов на женское воображение», то и дело поглядывая на Астрид. — Мисс Зори, — начал он дрожащим голосом, — я настаиваю на том, чтобы вы приняли ударную дозу настойки валерианы. Ваше... кхм... «общение» с тем субъектом — это не более чем плод галлюцинации, вызванной испарениями от поселка Утопленники. Ни один... здравомыслящий... человек не назовет это симпатичным! У него же вместо зубов — частокол для пыток! — Но он правда был очень вежлив, мистер Крейн! — Астрид, как ни в чем не бывало, кормила Звездочку яблоками прямо через кухонное окно. — И он так мило погрозил пальцем своему коню. Знаете, такая семейная сцена... Икабод снова позеленел. — Семейная?! — он вскочил, едва не запутавшись в собственном плаще. — Вы понимаете, что если эта... биологическая аномалия в утробе вашей лошади действительно имеет отношение к тому миру, то мы теперь... мы теперь фактически делим одну конюшню с воплощением смерти?! Он начал нервно мерить комнату шагами, подтягивая воротник. — Теперь я не могу просто пойти в контору к Мэру Кроку. Что, если Всадник решит навестить «невестку»? Что, если он придет за алиментами?! Моя репутация в Нью-Йорке будет уничтожена! «Констебль Крейн — кум Всадника без головы»... О, Боже...