Переполох в Сонной Лощине

В утренней тишине Сонной Лощины раздался пронзительный девчачий визг. — Птичка! Вороночка! Ура-а-а-а! Марк, крупный ворон с подозрительно умными глазами, попытался увернуться от объятий, недовольно перебирая лапами по столу. — Пережарили... — проворчал он низким, сухим голосом. — Семечки... сухие, как кости старого мельника. И вообще, меня просто попросили присмотреть за тобой, ходячее недоразумение в красном. Кар! Но Астрид уже не слушала. В порыве чистого, незамутненного восторга она, как была — в одной ночной рубашке и с растрепанными волосами, — схватила Марка под мышку, вылетела во двор и, подхватив сонную, ничего не понимающую Звездочку, припустила к лесу. На опушке, окутанной молочным туманом, уже ждала высокая фигура. Всадник стоял, опершись на Сорвиголову, и, кажется, размышлял о вечности, пока тишину не нарушил топот босых ног. Астрид не просто подбежала. Она буквально влетела в него, как пушечное ядро, обвив руками его холодную, закованную в кожу грудь. — Спасибо! Спасибо-спасибо-спасибо! — восторженно шептала она, утыкаясь носом в его плечо. — Он говорит! Он ворчит! Он настоящий! Всадник замер. Его руки, привыкшие держать только сталь и поводья, неловко зависли в воздухе. Он посмотрел на Марка, который с видом глубочайшего страдания взирал на эту сцену из-под локтя Астрид. Затем Гессенец медленно, почти неуверенно, опустил одну ладонь на макушку девушки, словно проверяя, не рассыплется ли это невероятное существо от его прикосновения.Всадник даже не успел среагировать, как Астрид, словно ловкий лесной зверек, подпрыгнула и буквально повисла на нем, обхватив руками за шею. Его верный конь Сорвиголова удивленно скосил глаз — за все столетия его хозяина так нагло еще никто не штурмовал. — Где вы взяли такую прелесть?! — прошептала Астрид прямо ему в лицо, сияя глазами. Всадник, чье лицо обычно выражало либо ледяное спокойствие, либо ярость битвы, сейчас выглядел совершенно дезориентированным. Он слегка откинул голову назад, пытаясь осознать дистанцию. — Были... — он запнулся, голос звучал глухо, — были знакомые... в старых землях. Которые разводили птиц. Этот... — он кивнул на Марка, — из их рода. — Вы просто чудо! — выдохнула Астрид. И прежде чем он успел что-то возразить, она звонко чмокнула его в бледную холодную щеку. Время в Сонной Лощине, казалось, остановилось. Птицы замолкли, туман застыл. Всадник замер, как статуя, а на его щеке осталось теплое пятно от этого невозможного, безумного поцелуя. — Мистер Крейн! Мистер Креееейн! Смотрите! — закричала Астрид, спрыгивая на землю и хватая ворчащего Марка под мышку. Она припустила к дому, сверкая босыми пятками, оставив позади самого опасного призрака в истории, который теперь выглядел так, будто его только что переехал собственный экипаж.Икабод сидел на паркете, обхватив голову руками. Его очки валялись рядом, и он безостановочно раскачивался, игнорируя попытки Катрины привести его в чувство. — Она... она его поцеловала, — бормотал он, глядя в пустоту. — Физический контакт с нежитью. Согласно моим расчетам, её губы должны были превратиться в лед, но она... она смеется. Весь мой научный метод... в мусорную корзину. Мы теперь в родстве с армией Тьмы. В этот момент Марк, удобно устроившись на спинке кресла Икабода, бесцеремонно клюнул того за ухо. — Хватит ныть, очкастый! — каркнул ворон, заставив Крейна подпрыгнуть на месте. — У тебя гость на пороге, злой как голодный тролль. И если ты сейчас не встанешь, он твои пробирки пустит на сувениры. Кстати, где у вас фамильное серебро? Мне нужно что-то блестящее для медитации. Икабод замер, глядя на говорящую птицу с тихим ужасом. — Оно разговаривает... — прошептал он. — Оно требует серебро.Снаружи раздался громовой голос Мэра Крока, который уже колотил тростью в дубовую дверь: — Крейн! Открывай! Я видел, как твоя девка лобзалась с дьяволом в лесу! Выходи, или я сожгу это гнездо порока вместе с вами! Астрид, ни капли не испугавшись, хотела было выбежать и объяснить Кроку всё про птичку и про «симпатичного господина», но Катрина вовремя удержала её за руку. И тут всё изменилось. Воздух внезапно стал таким холодным, что дыхание Мэра Крока превратилось в густой пар. Кони в его экипаже истошно заржали и встали на дыбы, едва не перевернув карету. Крок обернулся и застыл. Из леса, не скрываясь, медленно выехал Всадник на Сорвиголове. Он не нападал. Он просто остановился в десяти метрах от экипажа Мэра. Его лицо было бледным и неподвижным, как мрамор, но рука многозначительно покоилась на рукояти меча. На щеке, куда пришелся поцелуй Астрид, словно все еще теплился невидимый свет. Всадник посмотрел на Крока, затем на окно, где мелькнуло красное платье Астрид, и издал низкий, вибрирующий звук, от которого задрожали стекла в поместье. Это было предупреждение.Крок застыл с занесенной тростью, глядя на Всадника. Холод, исходящий от Гессенца, был настолько ощутимым, что у Мэра даже иней выступил на бакенбардах. Он медленно опустил руку и выдавил из себя некое подобие улыбки, которая больше напоминала гримасу боли. — О... мистер Крейн! — пропел он, когда Икабод, шатаясь, показался в дверях. — Как удачно, что я заглянул! Я как раз проезжал мимо и... э-э... заметил, какое у вас тут оживленное соседство. Чудесный день для прогулок, не правда ли? И какая... импозантная охрана у вашего поместья. Всадник ничего не ответил. Он просто сидел в седле, не сводя ледяного взгляда с Крока, и медленно поглаживал рукоять меча. — Я пришел лишь поздравить вас... с пополнением! — Крок кивнул в сторону конюшни, пятясь к своему экипажу. — И познакомиться с вашей гостьей. Такая... энергичная особа. Что ж, не буду мешать вашей «семейной идиллии». Всего доброго!Как только дверца кареты захлопнулась, кучер ударил коней так, будто за ним гнались все демоны ада. Экипаж скрылся в тумане за считанные секунды.Икабод сполз по косяку двери, глядя вслед Кроку. — Он назвал это «семейной идиллией», — прошептал Крейн, поправляя съехавший чепец. — Мы официально стали самыми опасными людьми в штате, Катрина. И всё из-за того, что кто-то не может держать свои губы при себе. Марк, сидевший на плече Астрид, громко каркнул прямо в ухо Икабоду: — Кар! Не ной, мажорик. Мэр побежал писать кляузу в Нью-Йорк. Он вызовет сюда «Специалиста». А пока он едет, я бы на твоем месте предложил нашему молчаливому другу в лесу чашечку... чего там мертвецы пьют? Кровь? Эй, Астрид, у нас есть кровь в меню? Астрид хихикнула, поглаживая Марка по перьям: — Глупости, Марк! Я уверена, он любит яблочный пирог. Катрина, у нас остались яблоки?Весь день в поместье Ван Тасселов напоминал бег с препятствиями. 10:00. Астрид влетает в лес с тарелкой горячих оладий. — А как назывался ваш полк? А форма была колючая? А вы правда из Гессена? — Всадник, только успевший поправить седло, застыл. Он взял оладьи с таким видом, будто это были важные государственные документы. 12:00. Астрид снова на опушке, на этот раз с блокнотом. — А покажите меч! Он из какой стали? А правда, что им можно перерубить каретный мост? — Всадник молча выхватил сталь. Воздух свистнул, меч блеснул холодным сиянием, аккуратно срезав сухую ветку в дюйме от носа Астрид. Она в восторге захлопала в ладоши. 14:00. Очередной визит. — Расскажите про коня! Сорвиголова — он ведь непростой, да? Он ест овес или... искры из костра? Всадник, который раньше внушал ужас одним своим дыханием, теперь, кажется, начал привыкать. Он уже не хватался за оружие при звуке её шагов. Напротив, когда Астрид опаздывала на пять минут из-за спора с Марком, Сорвиголова начинал нетерпеливо бить копытом, а сам Гессенец то и дело бросал взгляд на тропинку, ведущую к дому. Его ответы были краткими, гулкими и полными мрачного достоинства, но он отвечал. Он рассказывал о битвах, о старой Европе и о том, каково это — скакать сквозь века. Кажется, впервые за столетия его воспринимали не как проклятие, а как... очень интересного собеседника.В доме в это время царил хаос. Икабод сидел у окна с секундомером. — Опять! — простонал он, когда Астрид в пятый раз за день промелькнула мимо окна в сторону леса. — Она бегает к нему каждые два часа! Это статистическая аномалия! Катрина, она берет у него интервью! У профессионального убийцы! Марк, доедая украденный с кухни кусок сыра, лениво каркнул: — Успокойся, очкастый. Ей просто нравится его компания. Он молчит, не падает в обморок от каждого шороха и у него классный прикид. В отличие от некоторых, кто носит чепец по утрам. Кар! — Это не компания, это... это... — Икабод запнулся, пытаясь подобрать научный термин. — Это нарушение всех протоколов безопасности!Над Сонной Лощиной поплыл предвечерний туман, густой и тягучий, как парное молоко. Астрид, накинув лишь легкую накидку поверх своего алого платья, неслась по знакомой тропе. В голове крутился новый вопрос: «А какого цвета были его знамена?». Она так спешила, что не заметила, как край тропинки, подмытый недавним дождем, дрогнул. — Ой! — вскрикнула она, теряя равновесие. Астрид кубарем покатилась вниз по склону оврага, прямо в объятия густых теней. Всадник, который ждал её у подножия, едва успел обернуться. Девушка на полной скорости врезалась в него, повалив на ковер из старой хвои и мха. В следующую секунду она обнаружила себя сидящей верхом на нем, прижимая его широкие плечи к земле. Дыхание сбилось. Лес вокруг словно выключил все звуки. Лицо Астрид оказалось в сантиметре от его лица — бледного, совершенного и замершего в немом изумлении. Она видела каждую ресницу, чувствовала исходящий от него холод, который внезапно перестал быть пугающим. — Я... — шепотом начала она, и её дыхание коснулось его губ. — Я хотела узнать... как вас зовут на самом деле. Всадник смотрел на неё снизу вверх. Его глаза, обычно холодные, как северное небо, потемнели. Он медленно поднял руку и коснулся пряди её волос, запутавшейся в воротнике. — Андре, — выдохнул он, и это имя прозвучало как старинная клятва. — Андре... — повторила она, пробуя имя на вкус. — Красиво. Астрид медленно наклонилась, сокращая последние миллиметры. Её поцелуй был мягким и решительным одновременно. Сначала Андре замер, словно каменное изваяние, но через мгновение его пальцы судорожно вплелись в её волосы, притягивая ближе. Вековая стужа в его груди столкнулась с живым теплом её сердца. Он перехватил инициативу, мягко, но властно переворачивая её под себя на мягкий мох. Его плащ накрыл их обоих, создавая в лесной чаще кокон, скрытый от всего мира. Поцелуи становились всё глубже, настойчивее, стирая грань между жизнью и тленом. Руки Андре, привыкшие к тяжести меча, теперь с неожиданной нежностью исследовали изгибы её тела под алым шелком, словно он пытался запомнить, что значит чувствовать тепло живой кожи. А в это время неподалеку... Икабод Крейн, обвязанный ветками орешника для маскировки, полз по краю оврага. — Я почти у цели... — шептал он, поправляя очки. — Сейчас я зафиксирую момент их общения и докажу, что это всего лишь передача магической энергии... Марк, летевший над ним, приземлился на голову Икабода и больно клюнул его в затылок. — Кар! Разворачивайся, очкастый! Тебе там ловить нечего, если не хочешь увидеть то, от чего твой чепец окончательно поседеет. Пойдем лучше проверим, не оставила ли Катрина пирог на столе. Икабод, услышав странные шорохи и тяжелое дыхание из глубины оврага, внезапно покраснел до корней волос. — Это... это не по протоколу! — пискнул он и, резко развернувшись, на четвереньках пополз в сторону дома с рекордной скоростью.Его поцелуи спустились к шее, заставляя Астрид выгибаться в его руках. Андре действовал с осторожностью человека, который боится сломать хрупкую фарфоровую статуэтку, но в каждом его движении сквозила многовековая жажда. — Ты не боишься... — это был даже не вопрос, а хриплый выдох в губы. Его пальцы коснулись завязок её платья, и Астрид почувствовала, как по коже пробежал мороз, смешанный с жаром.Он приник губами к ложбинке между её грудей, оставляя ледяные следы поцелуев, в то время как Астрид, запрокинув голову, вцепилась пальцами в его плечи, чувствуя под пальцами твердость мышц и холодный металл заклепок его доспеха. Она тянула его на себя, заставляя его тяжелое тело прижаться к ней плотнее, стирая последние границы между живым и вечным.Астрид всхлипнула, когда его ладонь скользнула ниже, и инстинктивно подалась навстречу его ласке, обвивая его бедра своими ногами. Она чувствовала мощь его мышц, твердость его тела, которое сейчас казалось высеченным из камня, но при этом жаждущим её тепла.Когда он, наконец, полностью вошел в неё, Астрид вскрикнула, но не от боли, а от полноты ощущений. Это было похоже на столкновение двух стихий: ледяного шторма и лесного пожара. Андре двигался мощно и ритмично, с каждым толчком выбивая из Астрид тихие стоны, которые он тут же ловил своими губами. Он переплел свои пальцы с её пальцами, прижимая её руки к мягкому мху, словно боялся, что если он отпустит её хоть на секунду, она исчезнет, как утренний туман. В этом акте не было ничего призрачного — это была чистая, грубая и при этом невероятно красивая человеческая близость. В момент пика Андре зарылся лицом в её шею, и его тело сотряслось от мощного разряда, который, казалось, на мгновение вернул его к жизни по-настоящему. Он чувствовал, как его ледяная кровь закипает, а душа, давно потерянная в лесах Сонной Лощины, наконец-то находит покой в объятиях этой невероятной девушки.Когда через полчаса Астрид, пошатываясь от счастья, переступила порог поместья, в гостиной воцарилась такая тишина, что было слышно, как Марк на кухне ворует сахар. Икабод, который к этому времени уже выпил три чашки успокоительного отвара Катрины и почти убедил себя, что всё происходящее — лишь массовый психоз, медленно поднял взгляд от своей книги. Увидев Астрид, он издал громкий, отчетливый ик, и его перо поставило жирную кляксу на важной странице.Астрид выглядела так, будто она только что прошла сквозь волшебный портал. Её алое платье было измято, на подоле красовались пятна чернозема, а в растрепанных волосах запутались веточки хвои и пушистый зеленый мох. Но хуже всего для душевного равновесия Икабода были её губы — припухшие, ярко-алые и явно искусанные в порыве страсти. — Мисс Зори... — выдавил Крейн, хватаясь за край стола. — Вы... вы выглядите так, будто на вас напала стая разъяренных медведей. Или... или один очень крупный кавалерийский полк. — Ой, мистер Крейн, — Астрид мечтательно улыбнулась, и её глаза заблестели так ярко, что Икабоду пришлось зажмуриться. — Мы просто... обсуждали тактику ведения боя в лесных условиях. Наглядная демонстрация, так сказать. Марк вылетел из кухни, приземлился на спинку стула и присвистнул. — Кар! Какая тактика, мажорик? Ты на шею посмотри! Там амулет Андре. Похоже, «интервью» перешло в стадию подписания бессрочного контракта. Ну что, Астрид, как там у покойничков с температурой? Отогрела парня? Икабод, заметив на груди Астрид древнее воронье крыло, которое тускло поблескивало в свете свечей, почувствовал, как мир снова начинает вращаться слишком быстро. — Это... это артефакт XVIII века... — прошептал он. — Вы приняли подарок от... от него? В таком виде? Катрина, скажи ей! Это же... это негигиенично! Это метафизически опасно!Икабод, движимый смесью научного фанатизма и искреннего беспокойства за психику Астрид, решил действовать под покровом ночи. Когда дом погрузился в сон, он, облаченный в длинную ночную рубашку и вооружившись пинцетом, прокрался к комнате девушки.Тихо приоткрыв дверь, Крейн на цыпочках подошел к стулу, на котором Астрид небрежно бросила свое алое платье. Он видел, как в лунном свете на ткани поблескивают ворсинки того самого лесного мха. — Только один маленький кусочек для микроскопического анализа... — шептал Икабод, вытягивая руку с пинцетом. — Я докажу, что эти эндорфины — результат воздействия спор древнего гриба, а не... ну, этого самого... Внезапно из темноты, прямо с вешалки над платьем, вспыхнули два круглых желтых глаза. — Кар! — раздалось прямо над ухом констебля. — Руки прочь от вещдоков, мажорик! Икабод отпрыгнул назад, едва не запутавшись в собственной ночной рубашке. Марк, взъерошенный и крайне недовольный, спикировал на стол, преграждая путь к платью. — Это... это для науки, Марк! — зашипел Икабод, пытаясь сохранить достоинство в нелепом виде. — Мне нужно проверить состав этой... субстанции! Она контактировала с существом, которое по всем законам физики должно быть прахом! — Слушай сюда, детектив, — ворон прищурился, вышагивая по столу. — Если ты сейчас же не уберешь свой пинцет и не пойдешь спать, я завтра расскажу Андре, что ты рылся в белье его дамы. Знаешь, он парень ревнивый. А его меч острее твоего интеллекта. К тому же, этот мох пропитан такой магией, что твой микроскоп просто взорвется от зависти. Икабод замер. Перспектива объясняться с «ревнивым Андре» отрезвила его мгновенно. — Я просто... я просто хотел убедиться, что там нет клещей! — соврал он, пятясь к двери. — Гигиена — залог здоровья нации! — Иди-иди, — каркнул Марк, устраиваясь поудобнее на платье Астрид. — А то я выклюю твой чепец и совью в нем гнездо.