Соловей в волчьей стае

Лютик знал, что этот вечер закончится чем-то непредвиденным, ещё когда Геральт предложил заночевать в Каэр Морхене. Не в главной зале, где обычно спали ведьмаки вповалку, а в маленькой боковой комнатушке, которую Ламберт называл «своим логовом» и куда редко кого пускал. — Ты уверен? — спросил Лютик, переступая порог. Комната оказалась тесной: узкая кровать, заваленная мехами, стопка книг в углу, на стенах — несколько засохших травяных пучков и ржавый меч, который Ламберт, видимо, хранил как память. — Ламберт не выглядел… радушным. — Он всегда так выглядит, — Геральт закрыл дверь и задвинул засов. — Это не значит, что он не рад. — О, я прямо таки прыгаю от счастья, — раздался голос с кровати. Ламберт сидел, прислонившись к стене, и точил нож. Рыжие волосы влажно блестели после мытья. На нём была только тонкая рубашка, слегка расстёгнутая, открывая бледную, покрытую шрамами грудь. — Проходи, соловей. Только ноги вытри, а то натащишь грязи. Лютик скинул сапоги. Геральт уже стянул кожаную куртку и повесил её на спинку стула. — Ламберт, — сказал Геральт спокойно, как о чём-то давно решённом. — Мы говорили об этом. — Говорили, — рыжий ведьмак отложил нож и точило. Его жёлтые глаза скользнули по фигуре Лютика — медленно, оценивающе, от лодыжек до макушки. — Я всё ещё считаю, что он сломается. — Я не сломаюсь! — возмутился Лютик, но его голос предательски дрогнул, потому что взгляд Ламберта задержался на его промежности с таким откровенным интересом, что штаны вдруг стали тесными. — Докажи, — Ламберт откинулся на подушки, заложив руки за голову. Рубашка задралась, открывая полоску рыжеватых волос ниже пупка. — Раздевайся. Не торопясь. Хочу посмотреть. Лютик бросил взгляд на Геральта. Тот кивнул — едва заметно, но разрешающе. Руки дрожали, когда Лютик расстёгивал пуговицы камзола. Ткань упала на пол. Потом рубашка — медленно, стягивая через голову, чувствуя, как воздух комнаты касается голой кожи. Соски напряглись сразу, будто от холода, хотя в комнате было жарко от камина. — Неплохое начало, — прокомментировал Ламберт, не сводя глаз. Лютик взялся за ремень. Металлическая пряжка звякнула. Штаны скользнули вниз по бёдрам, и он перешагнул через них, оставшись в одних тонких бриджах, под которыми уже угадывалась твёрдая, прижатая к животу эрекция. — И это всё? — Ламберт приподнял бровь. — Снимай всё. Я сказал — всё. Лютик сунул большие пальцы за резинку бриджей и стянул их вниз. Член выпрыгнул наружу — твёрдый, розовый, с влажной блестящей головкой, уже пульсирующий от одного только взгляда двух пар жёлтых глаз. Ламберт присвистнул. — А он и правда симпатичный. Для человека. — Иди сюда, — позвал Геральт, садясь на край кровати и похлопывая по колену. — Ляжешь ко мне на грудь. Лютик забрался на кровать, чувствуя, как шершавое одеяло царапает колени. Геральт устроил его у себя на груди, спиной к своей широкой твёрдой груди, и обнял, проводя ладонями по животу поэта — медленно, успокаивающе. — Дрожишь, — констатировал Геральт, целуя его в плечо. — Волнуюсь, — честно признался Лютик. — Не надо. — Ламберт вдруг подвинулся ближе, оказавшись прямо перед ним, на расстоянии вытянутой руки. — Я кусаюсь, но не больно. Ну, не слишком. Он наклонился и, не спрашивая разрешения, взял член Лютика в рот. Лютик вскрикнул — громко, неожиданно. Рот Ламберта оказался горячим, агрессивным, без той нежности, к которой Лютик привык с Геральтом. Рыжий ведьмак работал языком жёстко, надрачивая член одной рукой, другой сжимая яйца Лютика — чуть сильнее, чем было комфортно, от чего по телу прошла волна смешанного удовольствия и лёгкой боли. — Ламберт… — выдохнул Лютик, выгибаясь. Геральт держал его за плечи, не давая упасть. Рыжий поднял голову, облизывая губы. — Сладкий, — сказал он, и это прозвучало почти как комплимент. — Геральт, ты его чем кормишь? — Пирогами, — усмехнулся ведьмак, спуская ладони к груди Лютика. Его пальцы нашли соски — маленькие, розовые, напряжённые, — и начали играть с ними: сжимать, крутить, тянуть, пока Лютик не застонал в голос. — Боги… Геральт… — Тише, — ведьмак прикусил мочку его уха, одновременно проводя ногтями по соскам. — Мы только начали. Ламберт тем временем стянул с себя рубашку, открывая торс — узловатый, жилистый, весь в старых шрамах и рыжих волосках на груди. Его член уже стоял, прижатый к животу — толстый, с тёмной, почти фиолетовой головкой, чуть изогнутый вверх. — Посмотри на него, — велел Геральт, разводя ноги Лютика шире. — Посмотри, что будет в тебе. — Что — оба? — голос Лютика сорвался на писк. — Оба, — подтвердил Ламберт, берясь за свой член и медленно проводя рукой от основания до головки. Капля смазки выступила на самой верхушке. — Ты же хотел горячо, соловей. Обещал не сломаться. Геральт отодвинулся, укладывая Лютика на спину. В руке ведьмака появился пузырёк с маслом — запах миндаля и чего-то пряного. — Расслабься, — сказал Геральт, раздвигая ягодицы Лютика и поливая маслом анус. Палец вошёл легко — Лютик был уже возбуждён до предела. Второй. Третий. Геральт растягивал его медленно, тщательно, находя ту точку, от которой у Лютика темнело в глазах. — Достаточно, — простонал Лютик, когда внутри уже было три пальца. — Я готов. — Не готов, — отрезал Ламберт, пододвигаясь и ложась на бок рядом. Его рука скользнула между ног Лютика, пальцы накрыли член поэта, сжимая ритмично, не давая кончить. — Сначала мы подготовим тебя как следует. Он макнул пальцы в масло и пристроился с другой стороны, проталкивая свой палец внутрь рядом с пальцами Геральта. Лютик закричал — от растяжения, от полноты, от того, что два ведьмака копошились у него внутри, раздвигая, подготавливая. — Четыре пальца, — констатировал Ламберт с удовлетворением. — А говорил — сломается. — Заткнись и делай дело, — рыкнул Геральт, вынимая пальцы. Ламберт сделал то же самое. — На живот, — скомандовал рыжий. — На колени. Так будет удобнее. Лютик перевернулся, встал на четвереньки, чувствуя себя невероятно уязвимым. Геральт оказался сзади, Ламберт — спереди. — Сначала я, — сказал Геральт, смазывая свой член. — Потом он добавится. Ты скажешь, когда будешь готов. Он вошёл медленно — дюйм за дюймом, наполняя Лютика, растягивая его тело под себя. Лютик закусил губу, чувствуя знакомую, любимую боль, сжимаясь вокруг Геральта. — Хорошо, — выдохнул Геральт, замирая внутри. — Очень хорошо. — А теперь я, — Ламберт пододвинулся спереди, приподнял голову Лютика за подбородок и сунул два пальца ему в рот. — Смочи. Хорошенько. Лютик облизал пальцы, чувствуя солёный привкус кожи и масла. Ламберт вынул их, смазал свой член остатками масла и пристроился спереди, приставляя головку к губам Лютика. — Открой рот шире, — велел он и вошёл — не глубоко, только головку, давая привыкнуть. Лютик застонал вокруг члена, когда сзади Геральт начал двигаться — медленно, глубоко. Два ощущения смешались: наполненность сзади и вкус спереди. — А теперь, — голос Ламберта стал ниже, хриплее, — самое интересное. Он вышел изо рта Лютика и переместился сзади, рядом с Геральтом. — Ты серьёзно? — выдохнул Геральт. — Абсолютно, — Ламберт смазал член ещё раз, обильно, и приставил его к анусу Лютика, рядом с членом Геральта. — Подвинься. Дай мне место. Геральт вышел наполовину, освобождая пространство. Ламберт начал входить — медленно, осторожно, что было на него не похоже. Лютик вцепился в простыни и заорал. Не от боли — от переполнения. Два члена внутри, два ведьмака, два пульсирующих ствола, растягивающих его до предела. Он чувствовал каждый дюйм, каждую венку, каждый толчок их сердец через стенки своего тела. — Тшш, — Геральт погладил его по спине, не выходя. — Терпи. Сейчас пройдёт. — Не… не пройдёт, — прохрипел Лютик, чувствуя, как слёзы текут по щекам — не от боли, от перегрузки. — Слишком… слишком много… — Ничего не слишком, — рыкнул Ламберт, входя до конца, прижимаясь бёдрами к ягодицам Лютика. — Ты создан для этого. Чувствуешь, как нас обоих? Как мы двигаемся? Они начали двигаться — сначала медленно, координируясь, находя ритм. Один входил — другой выходил, создавая постоянное, непрерывное ощущение наполненности. Лютик потерял счёт времени. Он существовал только как точка соприкосновения, только как горячее, растянутое тело между двумя ведьмаками. Его собственный член болтался внизу, твёрдый до боли, выделяя прозрачную смазку, капающую на простыни. — Он сейчас кончит, — сказал Ламберт, ускоряясь. — Я чувствую. Он сжимается вокруг нас. — Не раньше, чем мы, — отрезал Геральт, накрывая рукой член Лютика и сжимая у основания, блокируя оргазм. — Геральт! — закричал Лютик, дёргаясь. — Не смей! — Смею, — ведьмак начал двигаться быстрее, жёстче, вбиваясь в Лютика вместе с Ламбертом. Теперь они двигались в унисон — оба входят, оба выходят, растягивая анус поэта до предела. — Давай, — прохрипел Ламберт, нависая над спиной Лютика и кусая его за плечо — сильно, до крови. — Кончай для нас. Оба сразу. Геральт убрал руку с члена Лютика, и тот взорвался — без прикосновения, от одной только внутренней перегрузки. Его сперма выстрелила на простыни, на грудь, на подбородок, тело свела судорога, и в этой судороге он сжался вокруг двух членов внутри с такой силой, что оба ведьмака зарычали одновременно. Геральт кончил первым — глубоко внутри, с хриплым стоном, заливая Лютика теплом. Ламберт последовал за ним через секунду, кончая следом, наполняя поэта до краёв. Они замерли — трое, сцепленные воедино. Ламберт уткнулся лицом в спину Лютика, тяжело дыша. Геральт — в затылок. — Живой? — спросил Ламберт, выходя первым. Из Лютика потекла белая, густая смесь. — Кажется, — прошептал поэт, падая лицом в подушку. Геральт вышел следом, перевернул Лютика на спину и притянул к себе. Ламберт, не спрашивая, устроился с другой стороны, натягивая на всех троих одеяло. — Ты как? — спросил Геральт, проводя пальцами по лицу Лютика, стирая слёзы и сперму. — Я… — Лютик сглотнул. Горло саднило. Тело ломило. Внутри всё пульсировало. — Я не чувствую ног. — Это пройдёт, — буркнул Ламберт, устраиваясь поудобнее и закидывая ногу на ногу. — Завтра будешь ходить как уточка. Я тогда посмеюсь. — Ламберт, — устало сказал Геральт. — Что? Я правду говорю. — Рыжий ведьмак зевнул и прикрыл глаза. — Но в целом… неплохо. Для первого раза. Можешь приходить ещё. Лютик хотел ответить какой-нибудь остротой, но вместо этого только вздохнул и закрыл глаза. Тепло двух тел — Геральт справа, Ламберт слева — окутывало его со всех сторон. В камине догорали дрова. За окном выл ветер. — Вы оба ненормальные, — прошептал он, засыпая. — А ты нас любишь, — ответил Геральт, целуя его в висок. — Не спорю, — выдохнул Ламберт, и это было самым неожиданным признанием за весь вечер. Лютик уснул с улыбкой на губах, чувствуя, как сперма двух ведьмаков медленно вытекает из него на простыни, смешиваясь с потом и маслом. И это было самое лучшее, самое горячее, самое неправильное и самое правильное, что случалось с ним за долгое время.