No. 1 Obsession

— Это немного… смущает, — неволею сболтнул Чонсу, пока следил за тем, как Сынмин, его новоявленный сосед по комнате, пришпандоривал к стене плакат, с которого на него пялилось до боли знакомое лицо… его собственное, если быть точнее. Ну, ладно, все было не совсем так. На деле, там красовался Джастис — супергерой, еще не особо известный в Сеуле, но довольно популярный в родном Ильсане. Разумеется, Сынмин и понятия не имел, что парень с красными волосами дыбом и повязкой на глазах, изображенный на куске глянцевой бумаги, и есть не кто иной, как Ким Чонсу собственной персоной, который сейчас сидел прямо напротив него. — У тебя с этим какие-то проблемы? — спросил Сынмин, загоняя последнюю кнопку в обойную полосу и надежно закрепляя плакат на месте, после чего наконец развернулся. Он стоял на кровати, уперев руки в бока, из-за чего тонкая талия отчетливо вырисовывалась под мягкой пижамой с каким-то запредельно милым узором (коты с бантами или что-то в этом роде). Левая бровь взлетела вверх, утонув за густой черной челкой. Казалось, он готов был начать спорить и защищать себя (или Джастиса), если потребуется. — Нет, никаких, — только и ответил Чонсу. Сынмин хмыкнул, легко спрыгнул вниз на пол и тут же плюхнулся спиной на матрас. — Джастис охрененный, — заявил он. — Так что ты не имеешь права чмырить меня за любовь к нему, понял? — Ага, да, понял. Сынмин протянул низкое, недоверчивое «М-м», потом перекатился на бок, подпер голову кулаком и посмотрел на Чонсу. Прямо-таки уставился. — Почему я тебе не верю? — спросил он. Чонсу пожал плечами и постарался сохранить нейтральное выражение лица. Ему казалось, что он неплохо с этим справлялся. Он не собирался давать Сынмину лишний повод устроить ссору на ровном месте. Тот ведь и так уже уловил идею, да? Он понял, что Чонсу считал это немного безумным — жить в одной комнате с парнем, который настолько тебя обожает, что вешает твое лицо над кроватью. Ко всему прочему, Чонсу был почти уверен, что фиолетовая папка формата A5 с надписью «My collection» на корешке, водруженная на письменный стол Сынмина, содержала вовсе не коллекцию конспектов. Он не сомневался, что Сынмин собирал фотокарточки Джастиса. Агентство заставляло их штамповать эту дрянь, будто они айдолы, потому что, видите ли, передовое снаряжение само за себя не заплатит. Сынмин прищурился и принялся разглядывать его так, словно пытался взломать «Энигму», а потом внезапно рухнул обратно на матрас с громким хлопком выходящего из-под покрывала воздуха. — Блин, — простонал он. — Я так сильно люблю Джастиса. Просто до безумия. Он крутой, он горячий, у него такая классная задница, а линия челюсти — вообще преступление. Жар медленно пополз по шее, и Чонсу поспешно уткнулся в ноутбук, ютившийся у него на бедрах, нижняя часть которого уже успела нагреться и неприятно жгла голую кожу. — Да не такой уж он и классный… — тихо пробормотал он. — Как ты смеешь? — Сынмин драматично ахнул, и краем глаза Чонсу заметил, как тот вскинул руку к груди, будто слова действительно его ранили. — Он наконец-то перебрался в Сеул. Я так за него рад. И за себя тоже, честно говоря. Я теперь живу в одном городе с Джастисом, ты можешь в это поверить? Блин… даже его геройское имя такое сексуальное. — Нет. — Чонсу поморщился. — Оно кринжовое. — Извиняюсь? — Оно тупое, — сказал он. — Типа, серьезно? Джастис? Это лучшее, что они смогли придумать? — Заткнись! — Чонсу невольно оторвал взгляд от экрана и увидел, как обиженно надулись тонкие губы Сынмина, поднимаясь к кончику носа. — Значит, я для тебя кринжовый из-за того, что оно мне нравится? Ну, зато у меня есть хобби. Посмотри на свою половину комнаты. Тотальное уныние. — У меня есть хобби. Я люблю собирать LEGO. — Ого, тебе что, пять? — Говорит человек, который фанатеет, как тринадцатилетка. — Эй! Чонсу тихо рассмеялся: возмущение на лице Сынмина выглядело таким личным, будто только что оскорбили его маму или близкого друга. Его привязанность казалась одновременно трогательной и немного тревожной, а тот факт, что он парень… В представлении Чонсу Джастиса любили только девочки. Парни обычно не западали на девятнадцатилетних школьников (ладно, теперь уже студентов), которых до сих пор через раз просили показать удостоверение. Им нравились герои постарше и помужественнее, вроде ГудГана, который, между прочим, базировался в Сеуле с самого начала карьеры. А Чонсу еще ни разу не патрулировал столицу в геройском костюме и при этом уже обзавелся как минимум одним фанатом? Забавно, как все складывалось. Комната погрузилась в тишину, и Чонсу вернулся к ноутбуку и принялся прокручивать календарь, перетаскивая по нему цветные блоки. Он распределял время на лекции, самостоятельное обучение, патрулирование… Ему нужна была система, которая его не подведет. Он не собирался вылетать из университета после первого же семестра только потому, что Джастис не умел придерживаться нормального расписания. Он и так уже пропустил сунын в прошлом году и поступил на год позже сверстников; еще одна порция разочарований была совершенно ни к чему. — Эй, ты же понимаешь, что я не всерьез, да? — вдруг спросил Сынмин. Из голоса его исчезла резкость, уступив место странной неуверенности. — Прости, если я ляпнул что-то, что тебя взбесило или задело. Я не хотел. Честно. Только, пожалуйста, не бей меня. — Чего? — Чтоб не было недопониманий, — продолжил он, — то, что мне нравится Джастис, не значит, что я… гей или типа того. Я нормальный парень, ладно? Мне просто кажется, что он классный. И все. В его взгляде желание защититься мешалось с робостью. С каждым его словом Чонсу понимал его все меньше, потому что разве он вообще поднимал эту тему? Стоп, он и правда думал, что Чонсу станет его травить просто потому, что он… его фанат? Чонсу что, выглядел как человек, который получает удовольствие, издеваясь над другими из-за того, кто они или чем увлекаются? — Все нормально, — выдохнул он. — Не переживай.

***

Чонсу согласовал расписание с менеджером, и почти все его патрули выпали на ночь. Он мог позволить себе потерять пару часов сна, но жертвовать занятиями ради всей этой супергеройской кутерьмы отказывался наотрез. Он собирался пропускать как можно меньше и зарываться в домашние задания с головой. В отличники не метил, но хотел получать оценки, которые выглядели бы прилично и не орали бы об академической катастрофе. В конце концов, шестьдесят процентов и выше казались ему более чем прекрасным результатом. Правда, во всей этой схеме была одна раздражающая загвоздка: теперь, живя в общежитии, Чонсу не мог просто взять и уйти после полуночи. По правилам студентам запрещалось отсутствовать в комнате с двенадцати ночи до пяти утра. Точнее, отсутствовать-то было можно, но вернуться — нельзя. Аджумма на входе, проверявшая пропуска, уже в день заселения показалась Чонсу достаточно пугающей, чтобы он даже не думал с ней договариваться. Свои коленные чашечки он любил целыми. Дома, где родители точно знали, кто он и чем занимается, все было проще, а посторонним людям эта информация была абсолютно ни к чему… Поэтому он дождался, пока Сынмин не уснет, чуть приоткрыв рот и вдавливая щеку в подушку. Только после этого Чонсу вылез из кровати, набросил толстовку на плечи и начал красться к порогу комнаты, двигаясь так медленно, как только мог. Он почти беззвучно натянул чистые кроссовки и двинулся к окну. По закону подлости самая первая половица, на которую он наступил, издала громкий, натужный скрип под его весом. Чонсу поморщился, замирая на месте, и закрыл глаза, полностью сосредотачиваясь на слухе. Он вслушивался в то, как ровное дыхание Сынмина сбилось, как прекратились его тихие похрапывания, и непроизвольно сам перестал дышать. Услышав шорох, он снова открыл глаза, увидел, как Сынмин поглубже закутался в одеяло, и позволил себе выпустить медленный, дрожащий выдох. Убедившись, что все в порядке, он скользнул к окну, осторожно приоткрыл его и приготовился выбираться наружу. Они жили на втором этаже, а в плохие ночи он сталкивался и с более паршивыми высотами. Даже без снаряжения такая не должна была представлять особой сложности. Он шагнул на узкий кирпичный выступ, беззвучно закрыл за собой створку и ухватился за пожарную лестницу, после чего быстро съехал вниз, будто делал это уже тысячу раз. Отлично, выбрался. Теперь осталось только добраться до агентства, переодеться и пойти надирать задницы столичным негодяям. Вряд ли они сильно отличались от ильсанских, да? В комиксах и фильмах все самое плохое обычно случалось только в больших городах, но Чонсу не боялся. Ни внушительные размеры Сеула, ни севшее солнце не внушали ему страх. Ночное патрулирование, напротив, давало ему преимущество: в темноте его способность работала лучше. Плевое дело.

***

Это оказалось чем угодно, но только не плевым делом, и винить Чонсу мог исключительно собственную беспокойную задницу. Координационный центр в левом ухе молчал почти до самого конца. Мутанты, похоже, коллективно взяли выходной, что, если честно, даже радовало, но в то же время спокойствие совершенно не распространялось на обычных людей, у которых ночью внезапно просыпалось желание пораспускать ручонки. Под конец патруля Чонсу заметил компанию четырех пьяных парней, которые приставали к девушке. Формально вмешательство не входило ни в его обязанности, ни в обязанности любого другого героя. Для этого существовала полиция. Он должен был вызвать их и ждать. Вместо этого он решил вмешаться. Так он точно знал, что девушке вовремя помогут, а заодно получит хоть немного удовольствия сегодняшней ночью. Он и правда все еще оставался несносным ребенком — именно так высказался ГудГан (Ку Гониль, как Чонсу знал его теперь), неохотно следуя за ним. Ни один уважающий себя фанат ГудГана не поверил бы, если бы Чонсу рассказал, что их обожаемый герой не горел желанием спасать невинную девушку из беды… Так что да, Чонсу начал драку, собираясь по-быстрому разобраться с придурками, но кто бы мог подумать, что эти типы окажутся такими… быстрыми? Алкоголь вообще-то должен был делать движения смазанными и медленными, а не позволять четко зарядить кулаком прямо в челюсть. Как это вообще было возможно? Все происходящее казалось нереальным. Может, все-таки была какая-то мутация, а отдел аналитики угроз просто проморгал ее, клюя носом над пятой кружкой кофе. Как бы то ни было, Чонсу и Гониль довели дело до конца и как следует проучили ублюдков, а вскоре после этого патруль подошел к концу. Они вернулись в агентство, чтобы переодеться в гражданское, и в зеркале на дверце шкафчика Чонсу заметил темный синяк, распустившийся на его лице. Он нахмурился и прижал пальцы к ноющему месту, наполовину убежденный, что это не может быть по-настоящему. — Болит? — спросил Гониль, внимательно его разглядывая, и Чонсу уверенно покачал головой, хотя боль определенно присутствовала. — Как ты вообще умудрился пропустить удар? Я думал, легенда Ким Джастис может видеть каждый следующий шаг противника. — Ой, заткнись. Сделай скидку бедному студенту, а? У меня сегодня было пять пар. Я устал. — Тебе бы в медблок зайти. Пусть посмотрят. — Все нормально, хён, — сказал Чонсу, закатывая глаза. — Дай людям отдохнуть. Это ерунда. С этими словами он захлопнул дверцу шкафчика, избавляя себя от необходимости и дальше пялиться на собственную помятую рожу, которая вовсе не поднимала настроение. Ему начинало казаться, что усиленный фокус на учебе отнимал у него часть ловкости, и это ощущение откровенно бесило, учитывая, что шла всего первая неделя. Черт возьми, он должен быть в лучшей форме на случай, если его внезапно дернут на задание. Он совсем не хотел, чтобы его геройский рейтинг упал. Или чтобы ему урезали зарплату… или чтобы у него стало меньше фанатов… фанатов вроде Сынмина… Он жестко выбил мысль из сонной головы, вытащил телефон из рюкзака и посмотрел на экран. Тот показывал три часа ночи. Занятия начинались в восемь. Ну, что ж. С этим он справится. Он и раньше жил на трех часах сна. Ничего страшного. Гониль подбросил его к общежитию, и Чонсу благодарственно отсалютовал ему на прощание, прежде чем выпрыгнуть из машины. Он искренне надеялся, что тот сразу уедет и не станет задерживаться, наблюдая, как Ким Джастис, уже без геройского прикида, подпрыгивал, цеплялся за пожарную лестницу, карабкался на второй этаж, а потом неловко пробирался к окну. Зрелище наверняка было жалкое. Может, ему стоило снять квартиру и перестать устраивать себе полосу препятствий, но вы вообще видели цены на аренду в этом районе? Деньги-то у Чонсу были, да, но точно не так много. В конце концов он аккуратно приоткрыл окно и заскользнул обратно в комнату, осторожно закрывая его за собой, чтобы весенний холод не пробрался внутрь и не разбудил Сынмина. Он почти добрался. Кровать ждала его всего в нескольких шагах и уже готовилась принять в свои объятья его вымотанное тело. Ему оставалось только… Половица протяжно скрипнула, стоило Чонсу поставить на нее ногу. Звук оказался достаточно громким, чтобы растревожить Сынмина: тот простонал во сне, а потом потер глаза. Чонсу застыл, все еще сидя на подоконнике, что, вероятно, было просто ужасной идеей, потому что Сынмин испуганно вскрикнул и добрых две секунды паниковал, прежде чем понял, что это всего лишь его сосед по комнате, а не какой-нибудь серийный маньяк, пробравшийся в общагу, чтобы убить его. — Какого хуя, чувак? Ты что там делаешь? — Голос прозвучал хрипловато и сонно, а ладонь все еще лежала на груди после первоначального испуга. — Я… э-э… хотел подышать свежим воздухом? — В такое время? Господи, а с лицом у тебя что? — спросил Сынмин, снова потирая кулаком слипшиеся ресницы. — Ты состоишь в бойцовском клубе, что ли? — Нет, это просто… ну… Чонсу не мог придумать хоть сколько-нибудь убедительного оправдания, потому что как, черт возьми, он должен был объяснить синяк на половину лица и тот факт, что он пробирался в общежитие через гребаное окно посреди ночи? У него не было ни малейшего понятия, как превратить это в безобидную историю, в которую Сынмин бы действительно поверил. Сынмин же не дурак, в конце-то концов. Шестеренки в голове Чонсу громко скрежетали, пока все остальное тело оставалось совершенно неподвижным. Он застыл в нелепой позе, вытянув одну ногу, и какой-то крошечный участок его сознания надеялся, что Сынмин просто махнет рукой и снова завалится спать, убаюканный яркой Луной за окном. Но Сынмин сел, выпутываясь из одеяла, пока Чонсу не прекращал подавать ему мысленные сигналы: чувак, у тебя же скоро будильник зазвонит, разве ты не хочешь, ну не знаю, поспать? — Прости, если напугал, я не хотел, — вслух сказал он, но и это не остановило странное желание Сынмина рассмотреть повреждения поближе или что он там задумал. Он шагнул, вторгаясь прямо в его личное пространство, осторожно взял подбородок Чонсу между большим и указательным пальцами и слегка повернул его голову. Чонсу тихо выдохнул и сдался, позволяя векам опуститься. Прикосновения Сынмина оказались неожиданно мягкими и бережными. Они напоминали, как мама трогала его раньше, когда он еще не до конца научился контролировать свое тело и способности и каждый день возвращался с тренировок с новой коллекцией мелких травм. Ощущения совсем не походили на руки аджумм и аджосси из агентского медблока в Ильсане. Даже когда тонкие пальцы Сынмина осторожно прошлись вдоль челюсти, Чонсу не почувствовал боли. Может, было немного щекотно. Может, было немного… приятно. Как бы то ни было, но по шее побежали мурашки, и он искренне расстроился, когда контакт оборвался. Он приподнял веки только тогда, когда по комнате прокатился звук открывающейся дверцы холодильника. Из маленького ящика вылился желтый свет, накрывший Сынмина, который, судя по всему… доставал пакет замороженной брокколи? Рефлексы сработали как раз вовремя, и Чонсу вскинул руку перед лицом, прежде чем пакет несчастных овощей успел бы в него врезаться. — Ты охренел? — возмутился он. — Льда нет, — пожал плечами Сынмин, закрывая холодильник. — Приложи к лицу. Холод должен снять отек. Чонсу так и не понял, стоит ли ему чувствовать благодарность или недовольство, но все равно прижал шуршащий пакет к синяку и слегка поморщился. Сынмин окинул его взглядом, вздохнул и вернулся в кровать, снова закутавшись в одеяло.

***

Когда наступило утро, глаза у Чонсу пересохли так, будто он не спал вообще, зато синяк выглядел куда менее пугающе, чем раньше. Он вполне мог бы пойти в университет в таком виде и не переживать, что кто-то начнет волноваться и спрашивать, все ли у него в порядке дома… если бы ему только позволили туда пойти. Телефон разрывался от пропущенных звонков и электронных писем, примерно каждое второе из которых требовало, чтобы он явился в агентство утром. Слушание по поводу вчерашнего инцидента назначили ровно на девять, и, если честно, это было полнейшим бредом. Серьезно? Столько шума, будто он украл пару миллиардов из бюджета, а не просто сделал свою работу и защитил город. Чонсу вырвал из себя горький стон и плюхнулся обратно на кровать, как только очистил панель уведомлений. Ему не хотелось даже завтракать, не говоря уж о том, чтобы тащиться в агентство и слушать, как кучка старперов отчитывает его и выписывает штраф. А потом ему еще предстояло терпеть неодобрительные взгляды Гониля, и все только потому, что он посмел втянуть его в этот цирк. — Что случилось? — подал голос Сынмин. Он сидел за столом, подтянув одно колено к груди, и вгрызался в ярко-зеленое яблоко, которое громко хрустело под его зубами. Взгляд его не отрывался от экрана телефона, из динамиков которого сыпались какие-то странные звуки. Чонсу нахмурился, когда среди всего прочего различил раздраженное гавканье Гониля. Точнее, ГудГана. В геройском костюме его голос звучал заметно грубее, чем без него. — Что ты там смотришь? — спросил Чонсу. — М-м… — рассеянно протянул Сынмин. — Новости… — Новости? — Ага, новости. Про Джастиса, — отозвался он будничным тоном и больше ничего не добавил. Немногословность резко контрастировала с тем, как он распинался и восхищался Джастисом в первый день в общежитии. — Круто. И что там случилось? Разумеется, Чонсу прекрасно знал, что там случилось, но ему всегда было любопытно наблюдать, как медиа умудрялись перекраивать каждый его шаг и каждое слово, поэтому он и спросил. Просто чтобы узнать, что на этот раз напридумывали новостные каналы и фанатские сообщества. Он бы никогда не полез искать чужие мнения в интернете специально, но раз уж Сынмин тут делал это за него, почему бы и нет? Его милый, зацикленный на Джастисе сосед скривил лицо в недоуменной гримасе (на самом деле выражение у него, скорее, было такое, будто кто-то сунул ему под нос пару вонючих носков и ему не шибко нравился запах), помедлил секунду, а потом поставил видео на паузу и поднял взгляд от телефона. Он уставился на Чонсу, развалившегося на кровати. — Тебе интересен Джастис? — Он подчеркнул слова, приподняв бровь. — Тот самый, которого ты называл кринжом? — Поправка: я говорил, что его геройское имя — кринж. — Да это одно и то же. Ладно, так уж и быть, расскажу. — Сынмин положил на стол телефон, от которого не отрывался последние десять минут. — Ты же знаешь, что герои вообще-то занимаются только мутантами, а все остальные преступления оставляют полиции, да? — Ага. — Так вот… прошлой ночью Джастис спас девушку от шести пьяных мужиков, ты прикинь?! Вот и первое искажение: их было всего четверо. Откуда взялась информация о шестерых, одному лишь Богу известно. — Это вообще не входит в его обязанности, он мог просто сообщить в полицию, понимаешь? Но пока они приехали, было бы уже поздно. Он не смог просто стоять и смотреть на эту несправедливость. — Долго придумывал шутку? — Не особо. Я просто смешной от природы. Короче, не суть. Он вмешался и сам раскидал их всех! ГудГан тоже помогал, но я знаю, это была инициатива Джастиса. — ГудГан так сказал? — Не-а. Я просто знаю, поверь мне. Господи, он не только горячий парень с крутыми способностями, так еще и инициативный и реально горит своей работой. Ну скажи, разве он не идеальный герой? — Да, ты прав. Наверное, это и правда было круто. Хотя он может… — Чонсу на секунду замолчал, прикидывая, стоит ли это говорить. — Он может получить за это наказание. За то, что вмешался, когда не должен был. — Чего? — Сынмин уставился на него так, будто он сказал откровенную глупость. Вау, а это обидно. — Ты что, с ума сошел? С какого хрена его должны наказывать? Спасать людей — это буквально его работа. Чонсу пришлось прикусить смешок и задавить желание пустить скупую слезу, глядя на телефон, все еще разрывающийся от уведомлений. Если бы только все думали так же, как Сынмин. Если бы только он был его боссом. — Да. Наказывать его и правда тупо. Наверное, я просто раздуваю из мухи слона. *** — Чувак, у меня к тебе два охуенно важных вопроса, — выдохнул Сынмин, тыча пальцем в сторону Чонсу, как только переступил порог комнаты. Он наконец вернулся в общежитие после пар, каждую из которых Чонсу пропустил из-за тупого слушания. Грудь его тяжело вздымалась и опускалась, куртка шуршала при каждом вдохе, а очки были покрыты тонким слоем конденсата. Должно быть, он устроил героический спринт, домчавшись от улицы до их крошечной комнатушки меньше чем за минуту. — М? — Чонсу лениво приподнял бровь и наклонил голову. — Что случилось? — Вот именно. Что, мать его, случилось? — Сынмин упер руки в бока, не торопясь снимать обувь или куртку. — Ты же знаешь, что у нас за посещаемость дрючат по-черному, и за каждый пропуск выносят мозг мне, потому что я, блин, несчастный староста. Деканат будет бегать за мной и спрашивать, где был господин Ким весь чертов день в среду, и если я не дам им достойную причину, меня сожрут к концу недели. — Э-э, ну-у… — Чонсу так растянул гласную, что у него начало саднить горло. Он понятия не имел, что сказать в свое оправдание. Врать он, увы, никогда не умел; получалось это у него с грацией слона в балетных тапках. — Я был… в суде… — В суде?! — взвизгнул Сынмин. Глаза у него тут же широко распахнулись, рот приоткрылся, а потом карамельная ладонь взметнулась вверх, прикрывая его. — О боже… ты реально отправил кого-то на тот свет прошлой ночью… Господи, помилуй меня… Между его бровями пролегли две глубокие складки, и он задушенно всхлипнул пару раз, а потом рухнул прямо на колени и прижал лоб к полу, затараторив: — Пожалуйста, прости меня за то, что я был к тебе груб… Чонсу неверяще рассмеялся. Каждый звук, вырывавшийся у него из легких, заставлял Сынмина каяться еще усерднее. По-странному забавно было наблюдать, как он накручивает себя и драматизирует, будто настал бы конец света, если бы Чонсу и правда кого-то избил… будто сам Сынмин не говорил, что Джастис крут и горяч именно потому, что он, ну… избивает людей. Так в чем же разница? Почему Чонсу — злодей, а Джастис — герой, если речь буквально об одном и том же случае? — Успокойся, чувак, я никого не убивал, — наконец сказал Чонсу. — Это просто… тьфу, неважно. Так какой второй вопрос? — Теперь я не уверен, что хочу его задавать… — Как хочешь. — Нет, но… — Сынмин замялся, а потом выпалил: — Откуда ты узнал, что Джастиса накажут? Он все еще стоял на четвереньках и явно не торопился подниматься, глядя на Чонсу снизу вверх своими огромными глазищами. Картина казалась слишком сюрреалистичной даже по меркам действующего супергероя. — Ну, это было бы логично, разве нет? — ответил Чонсу, хотя это было ни разу не логично. Если бы это было логично, он бы не полез в драку прошлой ночью. Он терпеть не мог нудные разборки и выволочки. Ему нравились хорошие показатели эффективности и похвала за прекрасно выполненную работу, а не вычеты из зарплаты. — В какой вселенной это вообще логично? — Сынмин сморщился. — Я требую справедливости для Джастиса. — Справедливость для Джастиса… Justice for Justice… — Чонсу фыркнул. — Звучит броско. Это трендится в Twitter’е? — Вроде того. Знаешь, людям вообще-то не нравится, когда хороших парней наказывают за то, что они хорошие. — А избивать людей — это теперь поступок хорошего парня? Сынмин нахмурился и прищурился, внимательно глядя на него. — В этом случае — да. — А в моем случае? — Эм… Думаю, если ты меня изобьешь, то это точно не будет поступком хорошего парня, так что, пожалуйста, не делай этого. — Пф. Не переживай, я и не собирался. Чонсу вообще не понимал, откуда Сынмин взял эту идею, будто он какой-то хулиган и задира. Хотя, если подумать, гигантский синяк на челюсти и пропуски занятий из-за суда вряд ли делали его образ кристально невинным. Сынмин выдохнул с заметным облегчением и пробормотал тихое «Спасибо», а затем вдруг осознал, что буквально три минуты простоял на коленях в дверном проеме, что выглядело не особенно хорошо. Он засуетился, неловко поднялся, стянул куртку и повесил ее на крючок у двери, выскользнул из кроссовок и нырнул на кровать животом вперед.