No. 1 Obsession

Ого, Джастис, выходит, и правда набирал популярность в Сеуле? Чонсу с почти детским восторгом наблюдал за небольшой толпой, собравшейся у здания внизу. Все они тыкали камерами телефонов вверх, на крышу, где он устроился. Он решил, что это были отголоски той ночной драки, которая продемонстрировала его якобы преданность делу и героический пыл. Хм, может, юридический отдел все-таки пересмотрит дело? Было бы славно, потому что Чонсу хотел купить новый ноутбук, а вычет из зарплаты делал это в текущем месяце невозможным. Ладно, на самом деле, была еще как минимум парочка причин, по которым он сегодня оказался в центре внимания. Во-первых, это было его первое появление при свете дня. До сих пор он выходил на улицы только под покровом ночи, но воскресенье без занятий само собой располагало к изменению будничного графика. Во-вторых, сеульская инженерная команда наконец закончила его новый костюм, и выглядел он куда более основательно, чем тот, в котором Чонсу скакал по Ильсану. В-третьих… — Эй, Джастис-ним! Я вас люблю! Мальчишеский крик выдернул Чонсу из мыслей. Он сразу заметил виновника — тот стоял чуть в стороне от толпы, все еще сложив ладони рупором, чтобы его точно услышали. На парне был милый коричневый фартук (скорее всего, бариста, выбежавший из ближайшего кафе), и… ну да. Лицо Сынмина. Кто бы мог подумать, что они столкнутся друг с другом где-то вне общежития или кампуса? Чонсу непроизвольно рассмеялся, хотя понятия не имел, как вообще следует реагировать на столь громкое признание. Он оглядел прилегающие улицы и, не заметив ни малейшего намека на опасность, решил спуститься к Сынмину. Немного подразнить его и его искренние чувства ведь не повредит, верно? Так что Чонсу ухватился за водосточную трубу, съехал вниз и аккуратно приземлился на ноги. — Привет, — сказал он, подходя к Сынмину, и вышло это на удивление галантно — настолько, что поясница едва не выгнулась сама собой, будто умоляя взять Сынмина за руку и поцеловать ее. Ну, это бред. Чонсу сдержался, хоть и вынужден был признать, что это было бы довольно смешно. Особенно если бы потом об этом написали в газетах. — З-здравствуйте, — заикнувшись, ответил Сынмин, широко улыбаясь блестящими губами. — О! Эм… мы вообще-то отмечаем твой дебют в Сеуле. Зайдете? Он указал большим пальцем за спину, и только тогда Чонсу заметил входную группу. Огромный постер с его лицом был наклеен прямо на стекло. Ну да. Разве кто-то сомневался, что Сынмин не станет работать в обычном кафе? Конечно, он мог устроиться только в тематическое. Господи. Супергероев и айдолов в этой стране и правда воспринимали одинаково. Возможно, пятилетний Чонсу, когда-то мечтавший стать айдолом, должен был радоваться тому, что имел девятнадцатилетний Чонсу сейчас. — Хм… ну, если ты так настаиваешь… — О боже! Ура! — взвизгнул Сынмин, буквально светясь от счастья, после чего накинулся Чонсу на шею и крепко его обнял. Это ненадолго выбило Чонсу из колеи, и он несколько секунд простоял абсолютно неподвижно, прежде чем все-таки неловко похлопать Сынмина по лопаткам и вдохнуть его цветочный парфюм. Довольно милый аромат. Отстранившись, Сынмин приклеил к губам виноватый изгиб, хотя совершенно не старался скрыть, насколько он был на самом деле доволен. — Простите, надо было сначала спросить, — сказал он. — Пойдем? Торт за мой счет. Чонсу кивнул, снова слегка запоздав с реакцией, и они вместе вошли в заведение, сопровождаемые парочкой недоуменных взглядов и щелчков фотокамер. Как бы за это ему снова не прилетело по шапке, ух… Он уйдет, как только вызовут по связи в левом ухе. В конце-то концов, прокрастинация на крыше не сильно отличалась от прокрастинации в фан-кафе, да? К тому же, он работал на аудиторию. Так что даже если фотографии инцидента заполонят интернет… Внутри каждая стена (и даже часть стойки) была облеплена яркими постерами и чрезмерным количеством его фотографий… ну, фотографий Джастиса. В любом случае, было чертовски неловко вертеть головой и раз за разом натыкаться взглядом на собственное тело в геройском костюме. Прямо по центру стойки стоял роскошно украшенный торт, покрытый голубой и белой глазурью, на верхушке которого гордо красовалась маленькая копия маски Джастиса из мастики. Сразу за ним висел огромный телевизор, и Чонсу подозревал, что обычно на нем крутили клипы популярных К-поп групп, но сейчас экран целиком захватили нарезки лучших моментов Джастиса. Он также подозревал, что музыка в этих видео была неприлично сексуальной, но это оставалось лишь теорией, потому что звук, к счастью, был выключен. Само мероприятие оказалось не слишком масштабным. Его сеульский дебют «праздновали» всего четыре или пять человек, но это ничуть не уменьшало смущение при виде количества декораций и всей подготовки. Больше всего его, однако, поразил маленький столик с табличкой, на которой было выведено «КУПИТЬ — ПРОДАТЬ — ОБМЕНЯТЬ» жирными буквами. Собравшиеся торговались и спорили друг с другом с поразительной серьезностью. Вау. И все это было из-за каких-то фотографий его лица (точнее, маски). Он так и не решил, стоило ли ему чувствовать себя польщенным или начинать нервно потеть. Одна девушка говорила громче остальных и пыталась выбить сделку повыгоднее. Она уже собиралась снова заявить что-то вроде: «Да ладно тебе, эта карточка не стоит больше четырех тысяч вон, и ты это прекрасно знаешь», — но вдруг подняла глаза и увидела Чонсу. У нее отвисла челюсть. Девушка вытаращилась на него с недоверием и вместо продолжения торга выдохнула потрясенное «О. Боже. Мой». Парень, с которым она спорила, приподнял бровь и оглянулся через плечо, затем ахнул и прикрыл рот ладонью. Шум вокруг быстро стих, голоса перешли в возбужденный шепот, послышались приглушенные вскрики, пока за стойкой тихо шипело молоко. Ой-ой. — Господи Иисусе, это что, реально Джастис?! — крикнул кто-то. Чонсу попытался сообразить, что ему ответить, но мысли в голове скрипели ржавыми шестеренками. В любом случае, Сынмин его опередил. — Он самый, единственный и неповторимый, — самодовольно заявил он, скрестив руки на груди. — Можно автограф, пожалуйста? Я вас обожаю! — выпалила та самая девушка и судорожно сгребла со стола стопку фотокарточек, кое-как засовывая их обратно в файлы синей папки. О, секундочку, разве у Сынмина не такая же, только фиолетовая? Хм. Чонсу как-нибудь проверит, если сумеет пробраться к стороне комнаты Сынмина, не напоровшись на него, охраняющего территорию, словно кот. — Да. Автографы… автографы я могу. — Он выдавил неловкую улыбку, которая показывала больше нижних зубов, нежели верхних, и девушка возбужденно взвизгнула, заспешив к нему. Не то, чтобы Чонсу никогда не давал автографы раньше. Он точно давал. В Ильсане кто-то по дороге в круглосуточный замечал его во время ночных патрулей и просил где-нибудь расписаться. Он подписывал блокноты, шопперы, черт возьми, однажды он даже расписался на чеке. Однако сидеть в кафе, украшенном в его честь, оказалось странно до предательски потеющих ладоней. Сынмин, похоже, это заметил. Он вдруг шагнул вперед, словно телохранитель, встал перед Чонсу, поднял руку и выставил ладонь вперед, не позволяя девушке подойти слишком близко. — Хотите автографы? Встаньте в очередь, — приказал он. Он указал на ближайший столик и жестом предложил Чонсу сесть. Чонсу послушно устроился, хотя «устроился» — слишком громкое слово для ситуации, когда на него уставились пять сияющих от восторга лиц. Пока люди метались, хватая свои вещи и выстраиваясь в линию, Сынмин наклонился к Чонсу и прошептал ему на ухо: — Хотите кофе или что-нибудь еще? За счет заведения. Голос прозвучал мягко и почти нежно, совсем не так, как в общежитии. С Джастисом Сынмин говорил со сладостью, а с Чонсу — с какой-то странной смесью уверенности и осторожности. Чонсу не завидовал своему героическому альтер-эго за большее доверие и любовь, кстати говоря. Он просто делал наблюдения. — Нет, не надо, — ответил он. — Но спасибо за предложение. Сынмин улыбнулся, кивнул и снова занялся охраной порядка. Первая девушка подошла к столу, и Чонсу узнал, что ее звали Хана и что она тоже недавно переехала в Сеул. Она протянула ему редкую, как оказалось, фотокарточку, чтобы он аккуратно расписался на ней. Почти сразу после этого Сынмин попросил ее поторопиться и не задерживать очередь. Хана сначала попыталась возразить, но Джастис поддержал Сынмина и сказал, что его могут вызвать в любую минуту. В конце концов, он находился на патруле — работал, если уж на то пошло — и не мог слишком долго задерживаться в фан-кафе, каким бы добрым ни было его сердце, как бы легко он ни поддавался на влажные глаза и как бы ни хотел уделить каждому побольше времени вместо того, чтобы оставлять кривоватую подпись поперек собственного лица. Как назло, его опасения оправдались. Чонсу не успел даже расписаться для всех. Две несчастных души и Сынмин остались без автографов, когда в левом ухе внезапно затрещал координационный штаб. Они смотрели на него, приоткрыв рты, когда он прижал ладонь к виску и резко вскочил со стула. Хоть он и не хотел их разочаровывать, но неподалеку назревали проблемы. — Извините, долг зовет, — пробормотал он, уже двигаясь к выходу. Ноги сами понесли его туда, где его, возможно, ждали меньше, чем здесь, но где он был нужен куда сильнее. — Джастис-ним! — окликнул Сынмин. Чонсу остановился в дверях и оглянулся через плечо. — Я обещал вам торт, так что возвращайтесь, как только сможете! — Обязательно, — улыбнулся он. — Но пока что чао, Сынмин. Не дав себе времени передумать, он коснулся двумя пальцами губ и послал Сынмину воздушный поцелуй. Затем отвернулся, толкнул дверь и вышел на улицу, но успел заметить, как Сынмин вспыхнул и прижал ладони к щекам. О да, вечером в общежитии ему это припомнят; в этом можно было не сомневаться.

***

— А потом угадай, что случилось? Сынмин болтал без умолку с тех пор, как вернулся в общежитие. Прошло уже не меньше семи минут, а он все стоял посреди комнаты в белом обтягивающем лонгсливе и брюках, успев только стащить носки. Был слишком занят, буквально разрываясь от эмоций и рассказывая про насыщенную смену на работе, так что не мог переодеться или заняться чем-то из того, чем собирался заняться перед сном. О, и кстати, до сегодняшнего дня он ни разу даже не упоминал о работе при Чонсу. — И что же? — сухо отозвался Чонсу, пытаясь зарыться в учебник как можно глубже, чтобы Сынмин не заметил, как он сейчас краснел. Неужели Джастис и правда такой крутой? Господи… — Он послал мне воздушный поцелуй. Поцелуй, Ким Чонсу. Джастис послал мне поцелуй! — Я с первого раза понял. Ты уверен, что он не, ну, нос там чесал или вроде того? — Эй! У меня, между прочим, идеальное зрение! Это был поцелуй, ясно? Он еще и мое имя произнес! Мое имя! Джастис назвал меня по имени! Я ведь даже не представился, так что немного удивился, а потом понял, что он, наверное, прочитал бейджик. Блин, какой же он внимательный. О, точно. Это Чонсу оплошал, чуть не поставив под угрозу тайну своей личности, а теперь чувствовал благодарность работодателю Сынмина за то, что тот обязывал его носить имя приколотым к фартуку все время. — И что в этом такого особенного? — фыркнул он. — Я тоже могу произнести твое имя. Сынмин, Сынмин, Сынмин. Видишь? Ничего сложного. Ты ведь не Фредерик Риббентроп какой-нибудь. — О боже, да дело вообще не в этом! — Сынмин практически заскулил, хватаясь за голову. — Дело не в том, что он… Блин! Почему я вообще пытаюсь тебе это объяснить? Ты же все равно ничего не понимаешь! — Да-да, я совершенно не понимаю, почему тебе так нравится этот неудачник. Он даже картонку тебе не подписал, но зато имя произнес. Ничего себе щедрость. Прямо-таки достойно миллиона на перепродаже, когда он станет популярным. Вот уж действительно, как он заботится о фанатах. Чонсу не смог сдержать смешок, а Сынмин только открыл рот и шумно втянул воздух от возмущения. Принижать Джастиса перед ним было очень увлекательно, особенно учитывая то, что по сути это не что иное, как горькое самоунижение до последней нитки, а Сынмин даже и не догадывался об этом. — Блин, ты что, ревнуешь, что я говорю о нем, а не о тебе? Чонсу приподнял бровь и медленно оторвался от учебника, поворачивая голову к Сынмину. Он не стал бы врать: комментарий прозвучал слегка… неловко. И до невозможности смешно, потому что, милый, если бы ты только знал, что уже говоришь о нем. Сынмин, кажется, уловил в его взгляде упрек или предупреждение, которых Чонсу туда вовсе не вкладывал. Как бы то ни было, он поспешно добавил: — Я шучу, ты же понимаешь, да? — Конечно, — ответил Чонсу. — Очевидно. Ведь Сынмин не хотел, чтобы он ревновал, правда?

***

Когда Чонсу вернулся в комнату и не обнаружил Сынмина сгорбившимся над столом, он продержался ровно тридцать четыре минуты, прежде чем любопытство начало буквально пожирать его изнутри. Он грыз колпачок ручки и пытался вернуть мысли к заданиям, которые нужно было закончить, но на деле вздохнул уже в десятый раз за последнюю минуту, лениво оттолкнулся ногой и провернул кресло на сто восемьдесят градусов, уставившись на противоположную сторону комнаты. Точнее — на дурацкую фиолетовую папку, зажатую на недавно купленной в каком-то интернет-магазине полке. Чонсу сжал губы и попытался убедить себя, что он адекватный сосед, который уважает границы и не роется в чужих вещах, как енот в мусорке. У него ничего не вышло. Он резко выдохнул, вскочил с кресла так быстро, что оно откатилось назад и глухо стукнулось о стол. Пересек комнату за несколько широких шагов, без колебаний перешагивая ту невидимую линию, которая обычно отлично отделяла его половину комнаты от половины Сынмина. Остановился у его стола. Модель была точно такая же, как у него самого, но все выглядело в разы аккуратнее. Каждая мелочь лежала на своем месте, ни один маркер не валялся брошенным без дела, а все провода ютились в коробке от плюшевого Джастиса, который стоял в углу, охраняя территорию. Из всех товаров с его изображением эта игрушка, наверное, была самой милой. Ладно, папка… Она стояла между тетрадями и толстой книгой Дэна Брауна. Чонсу протянул руку и вытащил ее, стараясь действовать как можно осторожнее. Конечно же, вселенная решила наказать его за вторжение в чужое пространство: вместе с папкой с полки выскользнула пара листов и упала на стол. Чонсу, особо не задумываясь, поднял их и машинально решил, что это конспекты — Сынмин как раз из тех, кто записывает вообще все. Но стоило взгляду скользнуть по строчкам, как он не нашел там ни экономики, ни математики. Вместо этого в лицо буквально прыгнуло собственное геройское имя. Ну, ладно. Может, это письмо? Агентство же принимает письма. Чонсу прищурился и попытался прочитать дальше. К третьему предложению у него уже горели уши. Это точно было не письмо, и Сынмин, скорее всего, не собирался отправлять его в JYP Hero Division, чтобы оно попало к Джастису в руки. Он вряд ли хотел, чтобы его любимый супергерой жил со знанием, что он фантазирует о том, как тот прижимает его к кирпичной стене в темном переулке и целует до потери сознания. Однако именно это Джастису теперь и предстояло. Чем дальше Чонсу читал, тем сильнее ему было не по себе. Он даже не понимал, в плохом это смысле или в хорошем, потому что одна строка заставляла его так сильно ежиться от неловкости, что хотелось провалиться сквозь землю, а следующая запихивала в горло солидную порцию гордости. Он решил остановиться после трех абзацев, хотя там явно было больше, и он даже не с начала начал. В голове по кругу крутились два вопроса: неужели Сынмин настолько одержим Джастисом и почему он так привязался к кому-то, кто не такой уж и реальный и досягаемый? Вот черт. Чонсу снова умудрился немного приревновать к самому себе и едва не заработал головную боль. Так, стоп. Сосредоточиться. Цель — папка. Он наконец открыл его, чуть повозившись с магнитной застежкой. На первой странице оказались четыре фотографии крошечного Джастиса еще с тех времен, когда он еще даже не покрасил волосы в красный. Уголок губ Чонсу слегка дернулся в улыбке, и он пролистал еще пару страниц, наблюдая за собственным постепенным ростом. Ключ вдруг заскребся в замке, и дверь распахнулась. — Я взял кимпаб по скидке в той лавке за углом, мы мо… Сынмин не закончил заманчивое предложение. Чонсу не мог заставить себя сдвинуться с места и застыл со страницей между пальцами. — Чонсу-хён? Ты что делаешь? — голос Сынмина стал выше и настороженнее. Он скинул кроссовки, и уже через секунду пересек комнату, шурша пакетом и не снятой курткой. Подбежав, он легко шлепнул Чонсу по руке, заставляя его оторваться от страницы, и быстро собрал листы со стола, запихнув их обратно в папку. — Ты зачем роешься в моих вещах? Тебя вообще манерам не учили? Чонсу разинул рот и понял, что все слова его оставили. Он мог лишь пялиться на лицо Сынмина: щеки горели ярко-красным, губы сжались в тонкую линию, пока он пытался справиться с застежкой, которая не желала закрываться так быстро, как он хотел. Когда папка наконец захлопнулась и Сынмин прижал ее к груди, пара полароидов выскользнула и упала на пол. — О нет, Джастис-ним, прости… — Он тут же опустился на корточки, лихорадочно собирая снимки, и выглядел так, будто вот-вот расплачется. — Все, я покупаю чертов сейф. Раз уж кто-то не может держать руки при себе. — Прости, — выдавил Чонсу. — Я просто… хотел лучше понять эту всю тему с Джастисом. Сынмин поднял на него взгляд, все еще сидя на корточках и собирая разбросанные картонки с изображением супергероя. Его глаза метнулись по лицу Чонсу, в них смущение и подозрение боролись за первенство. — Серьезно? — спросил он. — Лучше бы это было правдой. Потому что это вообще-то… довольно мило с твоей стороны.

***

Впервые в жизни Ким Чонсу попросил агентство достать ему одну из тех фотокарточек, которые они штамповали в нереальных количествах каждый божий день. Его просьба прозвучала предельно конкретно. Ему нужна была не просто «какая-нибудь» карточка; он хотел сверхредкую бродку от Aladin эры синей маски. Даже произносить это в мыслях казалось слегка кринжово. Впрочем, дело было не в этом. Дело заключалось в том, что Чонсу чувствовал себя немного виноватым за то, что оставил Сынмина в кафе с одним лишь «Чао» и воздушным поцелуем на прощание. К тому же, Сынмин уже неделю жаловался на безумную цену этой дурацкой карточки и на то, что никак не мог найти ее на каком-то там Пока-черт-его-знает-как-оно-называется, потому что во всей Южной Корее их было меньше десяти. Что ж, теперь стало на одну больше. Маленький глянцевый прямоугольник лежал на столе и смотрел на Чонсу снизу вверх, а тот все равно никак не понимал, что в нем такого особенного. Типа… да, в детстве он фанател по парочке супергероев и ему нравились (и до сих пор нравятся) некоторые айдолы. Но зачем собирать картон с чьими-то лицами? Это же… кринж. Другого слова он подобрать не мог. Ладно. Часы показывали полвторого, факультатив у Сынмина заканчивался в два, а значит, он скоро вернется, а значит, Чонсу — точнее, Джастису — стоило бы уже подписать и упаковать эту штуку. Он вздохнул и отвел взгляд, едва в силах не скривить лицо, глядя на собственные пальцы, сложенные знаком пис, и надутые губы. Затем он взял маркер и быстро поставил подпись в левом верхнем углу. Он аккуратно вложил карточку в протектор, а потом вставил ее в жесткий топлоадер, в котором компания ему ее и передала. Пластик должен был защищать от повреждений. Он еще несколько секунд смотрел на бедную карточку, прежде чем решительно отодвинуть ее в сторону. Он потянулся к тетради по высшей математике и с головой нырнул в нерешенные уравнения, которые он должен был сдать… вчера. Ну просто великолепно. Гонимый пропущенным дедлайном, он так глубоко погрузился в расчеты, что не сразу услышал, как открылась дверь. — Блин, я так устал. Зачем я вообще взял этот факультатив? — пробормотал Сынмин, шурша курткой и чем-то чуть более пластиковым. Чонсу предположил, что это был пакет, потому что через секунду распахнулся холодильник и внутрь него со звоном поставили пару предметов. — Наверное, потому что тебе это интересно? — предложил Чонсу с легкой ухмылкой, выгибая бровь. Он наконец оторвал ручку от клетчатой бумаги и внимательно посмотрел на Сынмина. Тот и правда выглядел несчастным: веки на глазных яблоках висели опасно низко. — Интересно, да, но… — Сынмин тяжело вздохнул, закрыл холодильник и запихнул смятый пакет наверх. — Мне еще и уходить пораньше интересно. Знаешь, как ты. Или как половина нашей группы. Из наших там один я остаюсь. Это как-то удручает. — Хочешь, буду составлять тебе компанию? — Запись уже закрыли, — фыркнул Сынмин. — И ты едва справляешься с основными предметами. Зачем тебе брать дополнительные? — Эй, я всего один день пропустил. — А мы отучились шесть. Значит, ты прогулял больше пятнадцати процентов. — Господи, тебе обязательно быть таким правильным мальчиком, а? Губы Сынмина сложились в маленький розовый бантик, а по щекам разлился мягкий румянец, делая его до неприличия милым. — Я принес пиво, — пробурчал он. — Можешь взять одно, если хочешь. — О? Значит, в итоге не такой уж ты и правильный? Тебе разве не восемнадцать? — Оно безалкогольное! — Ладно-ладно. А по какому случаю? — День хороший, солнце светит, птички поют. Разве этого не достаточно? Чонсу задумчиво хмыкнул. — Да, пожалуй, достаточно. Слушай, у меня для тебя тоже кое-что есть. Помнишь ту карточку, о которой ты мне все уши прожужжал? — Третья неделя Aladin’а? — Именно. — Чонсу зажал топлоадер между указательным и средним пальцами, ловко поднял его со стола и повернул лицевой стороной к Сынмину. Челюсть у того отвисла мгновенно. — Твою ж мать! — выкрикнул он, шагая ближе и бережно принимая карточку в сложенные ладони. — Да не может быть. Где ты ее достал? Она подписана?! В мире таких всего три. Как?! — Эм, ну… — выдавил Чонсу, почесывая затылок. — Я увидел ее в одном супергеройском магазине. На витрине. По дороге домой, в смысле. Ты же постоянно трещишь про своего Джастиса, вот я и подумал, что могу купить… — Чувак, ты что, почку продал, чтобы ее купить? Легкое? Сколько я тебе должен? Господи, я вообще смогу?.. — Нет-нет. Не переживай об этом. Деньги мне не нужны. — Что?! — Сынмин наконец оторвал взгляд от синей маски на карточке и уставился на него ошалелыми глазами. — Ты просто… отдаешь ее мне? За бесплатно? Я не верю. Она стоит минимум триста тысяч, а у меня сегодня даже не день рождения. — И что? Обязательно нужен повод? Сегодня ведь «день хороший», разве нет? Я подумал, тебе понравится. — Ким Чонсу, ты, блять, вообще не представляешь, насколько я счастлив. Я сейчас реально заплачу. Господи. Большой и суровый парень Ким Чонсу зашел в магазин мерча и купил карточку специально для меня… Это самое приятное, что для меня когда-либо делали. Я сейчас… На секунду его лицо исказилось так, будто он и правда собирался выдавить из себя одну-единственную скупую мужскую слезу. Но только на секунду. В следующую он отодвинул стул Чонсу от стола и рванул вперед, практически забираясь к нему на колени. Он обвил руками его шею, сжал почти до удушья и громко чмокнул куда-то между щекой и ухом. От этой внезапной близости у Чонсу перехватило дыхание, но Сынмин только прижался крепче, ткнулся лбом в его висок и тихо захихикал. Через пару секунд он пискнул и, кажется, осознал, что именно вытворил. Он попытался отодвинуться, но Чонсу положил ладонь на его узкую талию и не позволил безо всякой видимой на то причины. Он просто наслаждался ощущением чужого тела рядом со своим собственным. Прошло уже немало времени с тех пор, как он касался кого-то не в рукопашном бою. — Это был абсолютно платонический жест благодарности, — пробормотал Сынмин. — Понимаешь. Бесспорно крепкая, бесспорно мужская, бесспорно дружба. О, его лицо горело, жар с щек спускался вниз по шее Чонсу, и тот отчетливо это чувствовал. Это веселило куда больше, чем, вероятно, должно было. — Ты знаешь, что это вообще-то абсолютно нормально — быть ласковым и немного не мужественным, — рассмеялся Чонсу, хлопая его по изгибу позвоночника. — Я не понимаю, почему ты решил, что я за это тебя ударю. Я не такой. — Я очень мужественный, — едва слышно выдохнул Сынмин и наконец расслабился под его руками. — Конечно, — улыбнулся Чонсу, мягко проводя носом по шелковистым волосам Сынмина, из-за чего к общему цветочному аромату добавилась нотка лаванды. Пах он, на самом деле, очень приятно. Невольно Чонсу вспомнил, как заметил это впервые — когда Сынмин обнял Джастиса. Ну, первым объятие, может, получил и Джастис, но поцелуй-то достался только Чонсу. Ха, вот же лузер. Стоп. С какого черта он вообще соревновался сам с собой? Чонсу тряхнул головой, прогоняя мысль, ослабил хватку на талии Сынмина и слегка хлопнул его по боку. — Так, слезай, — сказал он. — Мне нужно сделать вчерашнюю домашку. — В смысле? — Сынмин откинулся назад и неловко сполз с его колен. — Ты ее не сделал? По какому предмету? — По математике. — Ну, тебе повезло. Твой ангел-хранитель О Сынмин — образцовый студент и все сдал вовремя. И он вроде как у тебя в долгу, так что можешь списать. — Хм. Можно я приберегу услугу на потом? Там не так сложно, я справлюсь. — Ну ладно.

***

К вечеру Чонсу закончил всю домашнюю работу, и это стоило отпраздновать. Они открыли пиво, чокнулись бутылками в символическом тосте и разошлись каждый по своим кроватям. Чонсу делал вид, что читал что-то невероятно интересное, уткнувшись в телефон, но на деле лишь наблюдал за Сынмином. Хотя и сам Сынмин вполне тянул на нечто невероятно интересное. Парень каким-то образом умудрялся пить прямо из бутылки и одновременно с тем аккуратно разглаживать простыню, бережно раскладывая на ней свою драгоценную карточку и расставляя вокруг нее искусственные (или все-таки просто засушенные?) цветы, прежде чем сделать фотографию. Улыбка не сходила с его лица, а когда он прислонился спиной к стене, подтянул колени и начал быстро печатать что-то в телефоне, она стала еще шире. Его большой палец тихо постукивал по экрану, заполняя комнату мягким ритмом. Он что, хвастался перед друзьями? Или… Чонсу слегка прищурился и медленно нажал на черно-белую иконку приложения FANS, которое не открывал уже месяц или около того. Он почему-то был уверен, что восторженный пост появится именно там, хотя объективных причин так думать у него не было. В конце концов, фанаты супергероев общались и на множестве других платформ. Что ж… Похоже, он знал Сынмина слишком хорошо, потому что как только он потянул пальцем вниз и обновил ленту, его встретили крошечные цветочки, украшающие простыню Сынмина. Это были те самые фото, которые он сделал меньше минуты назад. Чонсу едва сдержал смешок, когда заметил аватарку – криво снятого черного котенка, над головой которого был значок загрузки. Ах, настолько мило и настолько тупо. Каким-то поразительным образом он выглядел в точности так же, как и сам Сынмин… Justice4Minn Смотрите!!! Моя бродка синего Джастиса наконец-то дома, да и еще с автографом?! 😭😭😭 Я не могу поверить, посмотрите на нее, моя малышка тут такая красивая 💔 Я просто… Это лучший подарок в моей жизни, я улыбаюсь весь день… [Прикреплено 2 изображения] Ладно, он мог признать: фотографии вышли отличными. Сынмин красиво разложил цветы, и Чонсу даже стало немного жаль наблюдать, как тот откладывал телефон и начинал убирать декорации, по-прежнему удерживая бутылку в другой руке. У этого парня было как минимум два таланта — делать отличные снимки и мастерски справляться с несколькими задачами одновременно. Чонсу было любопытно, на что еще он был способен. Но также у него возник один вопросик. В каком это смысле он малышка? Это что, новый фанатский сленг, о котором он не в курсе? Хм. Нет, так дело не пойдет. Он попытался скрыть ухмылку за телефоном, нажимая на пост от пользователя Justice4Minn и готовясь ответить. Он пролистал галерею, нашел селфи из спортзала, которое сделал пару недель назад во время тренировки в агентстве в Ильсане, и наложил эмоджи синего сердечка поверх своего лица. На фотографии он держал телефон одной рукой, а вторую напрягал, демонстрируя вполне себе неплохие мышцы – для девятнадцатилетнего-то. На нем была майка без рукавов, так что видно все было замечательно. Этого должно хватить, да? Justice прокомментировал Поздравляю с обновкой, цветы классные. Но скажи-ка, я что, правда похож на девчонку~? [Прикреплено 1 изображение] Примерно через три секунды после того, как пост отправился, телефон Сынмина оживился. Он проигнорировал первые два или три уведомления, видимо, решив, что это просто лайки от товарищей-фанатов, но потом пошел такой рой вибраций и сигналов, что один едва успевал стихнуть, как начинался следующий. Сынмин распахнул глаза, осознав, что, должно быть, только что произошло. — Твою же мать, — выдохнул он и отшвырнул цветы, которые почти успел собрать, обратно на кровать, хватая телефон и торопливо выключая звук, спасая гаджет от удушья бесконечными уведомлениями. Его рука задрожала, пальцы внезапно стали неуклюжими и с трудом пролистывали экран, но он все равно умудрился поднести бутылку к губам и сделать глоток, только чтобы через секунду поперхнуться им. — Что. За. Нахуй, — отрывисто выдавил он, вытирая пиво запястьем. Его лицо налилось густым розовым оттенком, уши вспыхнули. Он дышал неровно и с приоткрытым ртом пялился на экран, где красовалась, судя по всему, та самая фотография Чонсу из зала. Ха, Чонсу это изрядно льстило, если честно. Он сделал вид, будто шум только сейчас привлек его внимание, и небрежно отложил телефон в сторону. — Что случилось? — спросил он, наклонив голову. — Что-то плохое? — Плохое? Разве что для моего сердца. Боже мой. Это, наверное, лучший день в моей жизни, благодаря тебе и Джастису. Мне нужно обвести этот день в календаре. Господи. Чонсу выразительно приподнял бровь. — То есть я подарил тебе карточку, а день все равно сделал он? О, он снова начал соревноваться сам с собой? Он правда пытался выяснить, кто приносил Сынмину больше радости — Чонсу или Джастис?.. Кажется, это превращалось в довольно занятное хобби. — Я… Он… Он ответил мне на FANS! Он там больше месяца ничего не постил. Я честно думал, что он про него вообще забыл. Вообще-то Чонсу действительно про него забыл, и от этой мысли ему стало немного неловко. — Он не просто мне ответил, он еще… Боже, — пискнул Сынмин, прижая бутылку к щеке и зажмуриваясь. Его колени стукнулись друг о друга, а ступни нервно заерзали по одеялу. — Что? Что там? — Ничего. Ничего-ничего. Хм. Чонсу почему-то вспомнил фразу, которую сосед бросил в день, когда украшал стену, и подумал, что это была откровенная ложь. Фото ему явно нравилось, не так ли? Он буквально сходил от него с ума. Он выглядел как школьница, которая заметила симпатичного старшеклассника на физре. Значило ли это, что Чонсу стоило немного покрасоваться перед ним тоже? Возможно, вернуться из душа без футболки? Или невзначай сказать, что спать в одежде слишком жарко, и быстро стянуть с себя верх пижамы? Он не до конца понимал, зачем ему это нужно, но, возможно, ему просто нравилось наблюдать, как румянец распускался на острых скулах Сынмина.