Капучинка на банановом

Прошла неделя. Чимин стоял на автовокзале с рюкзаком на спине. В сердце его было непривычно тихо. Всё вокруг как будто не имело смысла и не могло даже дотронуться до него. Пак ждал свой рейс, мечтая уехать подальше от офиса, кофейни и собственных непонятных убийственных эмоций. Ему было так плохо оставшиеся до отпуска дни. Особенно когда на глаза за весь день ни разу не попадались чёрные волосы и татуировка змеи. Чимину стало часто казаться, что его прокляли. Мин Юнги стал его личным проклятьем. Иначе как объяснить разрывающую пустоту внутри? Телефон завибрировал в руке, вырывая парня из мыслей. — Привет, Гук. Как вы там? — слабая улыбка озарила бледное лицо. — Да всё хорошо. Тэхену уже значительно лучше, — сообщил весёлый голос друга, после чего он перешёл на шёпот. — Правда, упрямится всё время. Говорит, что в первый день не видел меня. Но я его дожму. — Давай-давай, слежу за вами как за сериалом, — Пак рассмеялся, и сердце сделало пару несмелых ударов. — Ты как? Уже на вокзале? Хорошо себя чувствуешь? — Да, всё отлично, — соврал принц. В защиту стоило бы сказать, что эмоции, терзавшие его душу, были настолько новыми для Чимина, что он попросту не знал, как их классифицировать и понять. Вроде и не болит ничего, но в груди так больно и пусто, что хоть плачь без остановки. — Едешь сегодня в Каннын? — Да, уже через несколько часов буду ходить по тёплому песочку. — Слушай, Чима, постарайся отвлечься. Не думай ни о чём в отпуске. Договорились? — в голосе друга послышалось беспокойство. — Да я и не думаю. Всё нормально, Гук. — Я знаю тебя со школы, помнишь? Они оба усмехнулись, прекрасно всё понимая. Чонгук всё знал и чувствовал. Он отлично слышал печаль в словах его лучшего друга. Вот только помочь ничем не мог. Он и со своими отношениями ещё не разобрался. А лезть в чужие — самая великая глупость. — Ладно, позвоню вечером вам. Передавай привет Тэ. Отключаюсь. Пак засунул наушники в уши, включил музыку и спрятал телефон подальше. Через несколько минут он уже сидел в автобусе на своём месте. Вот-вот должно было начаться его путешествие. Что же принесёт эта поездка? Сможет ли Чимин выкинуть из головы образ бариста? Или он там окончательно прописался? День 1 - остановка "Каннын" Автобус ехал с опережением графика. Уже через два часа принц стоял в центре довольно крупного приморского города, где пахло свежестью вперемешку с выхлопными газами. Он всю дорогу пытался расслабиться и выдохнуть, но почему-то внутреннее напряжение не отпускало. Видимо, работа окончательно довела. Ага, работа. Чимин зашёл в уютную кофейню недалеко от главной улицы. Она утопала в зелени и цветах. Это выглядело нереально красиво. Милая девушка за барной стойкой приветливо улыбнулась. Пак постарался выглядеть дружелюбным, но странное, непривычное для него настроение просачивалось даже сквозь маску. Парень заказал эспрессо-тоник, чувствуя в груди слабый протест. Капучино на банановом теперь в его мозге принадлежало только одному человеку. И только он имел право его делать. Полный бред, но как есть... Дальше заселение, обед, лёгкий сон в номере до самого заката. Когда принц вышел на балкон, солнце уже зашло за горизонт, оставляя после себя оранжевые отсветы на голубом небе. Кричали чайки, дул солёный морской ветер. Живи и радуйся, да. Но почему-то в груди всё как будто заложило. Сердце молчало. — Да что со мной не так? — устало вздохнул Пак. Вышел из номера он только когда небо окрасилось в тёмно-синий. Звёзды ярко мигали, соревнуясь с луной в своей ослепительности. Чимин направился в ресторанчик на берегу, собираясь заказать там только что морепродукты, которые он очень любил. Его обслуживал симпатичный официант, который всё время улыбался и кланялся. — Не Юнги, — проплыла непрошеная мысль в сознании, и Пак отвернулся к морю, больше не глядя на парнишку. Почему он вообще сравнивает? Что, на свете больше никого не существует? «Чимина, как добрался? Я уехал на Чеджу. Тут просто шикарно. Жду тебя!» Пришло сообщение от Джина. И даже оно напомнило Паку про поганца Мина. Видимо, теперь всё всегда будет сводиться к одному. Карие глаза с полыхающим огнём внутри. Чёрные волосы, что выглядели всегда немного жесткими. Татуировка в виде змеи на бледной шее. Губы, растянутые в усмешке. Официант отвлёк от воспоминаний. Он поставил перед принцем пасту с креветками, тарелку мидий в сливочном соусе и бамбл-кофе. Чимин улыбнулся и поблагодарил, после чего сфоткал еду, вид на море и отправил всё Сокджину, Чонгуку и маме. Ему не хотелось сегодня разговаривать с друзьями и семьёй. Ему хотелось просто быть здесь и созерцать реальность. Может быть, ураган внутри стихнет? Когда с ужином было покончено, Пак решил прогуляться по берегу босиком. Прохладный песок, тёплая вода и тишина, разбавляемая голосами редких прохожих. В Канныне было хорошо, но не настолько, чтобы принц с облегчением выдохнул. Что-то упорно не давало ему сделать этот сладкий вздох, наполненный радостью и счастьем отпуска. Неподалёку засмеялась девушка. Чимин рефлекторно бросил взгляд в сторону звука и тут же пожалел об этом, когда увидел чужие объятия и нежные поцелуи. Сердце нещадно заныло, уверяя парня, что у него самого такого никогда не будет. Внешность, внешность, внешность. Все всегда обсуждали только его внешность. А как же то, что было под ней? Мин назвал его красивым, а значит, хотел того же, чего и все остальные. Пак едва сдержал слёзы обиды, которые вот-вот должны были брызнуть из глаз. Может быть, в нём действительно нет ничего ценного, кроме внешности? Может быть, в нём и правда нечего больше ценить? Как доплёлся до отеля, завалился на кровать и уснул, Чимин даже не помнил. Помнил только сладкий сон, в котором парень с почти чёрными глазами держал его за руку. Одинокая слеза всё-таки скатилась на подушку. --- Пак открыл глаза и поначалу даже не понял, где находится. Ему захотелось подскочить с кровати и помчаться в Сеул, чтобы влететь по лестнице на второй этаж офиса прямиком в кофейню и увидеть его. Мин Юнги. Вся кожа Чимина покрылась мурашками. Ему стало до одури страшно от своих же мыслей и желаний. Да почему именно он? Они даже нормально ни разу не говорили. Так почему все мысли только об этом грёбаном парне? — Так, хватит киснуть, — принц дал сам себе установку и встал, потягиваясь и готовясь к новому дню. Пак делал всю свою рутину как никогда медленно, размеренно, чтобы гнать ненужные мысли как можно дольше. И это действительно помогало. Однако на время. К обеду, когда парень всё же решил спуститься на обед в город, бестолковые идеи, а также образ одного надоедливого бариста вернулись в голову, не давая нормально думать и дышать. Как бороться с этим? Чимин пришёл в кофейню, где снимали очень популярную дораму «Гоблин». Пляж сразу напомнил сцену из сериала, и принцу стало не по себе. Заказав мятный латте, он вышел на берег, замирая в самом центре. В дораме именно здесь главная героиня поняла, что связана со своим гоблином навсегда невидимой нитью судьбы. Смешно, ведь Пак тоже ощущал эту связь, только у него был бариста с татуировкой змеи на шее. Жизнь вообще странная штука, оказывается. Вот так живёшь, не думаешь ни о чём, а потом в кофейню приходит новенький, и в твоей груди расцветают самые сложные и неоднозначные чувства. Чимин никогда не считал себя романтичной натурой, но прямо сейчас, стоя на берегу моря и ощущая на себе его солёное дыхание, парень думал о будущем в объятиях человека, которого считал абсолютно неподходящим для этого. Сердце сковала щемящая боль, дышать стало невозможно. — Пожалуйста, пусть это прекратится, — прошептал Пак, глядя на приближающиеся волны. — Я не хочу чувствовать всё это. Но море было глухо к его просьбам. Пальцы сами набрали номер Сокджина. — Алло, Джин. Помоги советом, — едва не всхлипывая, произнёс в трубку Чимин. — Как избавиться от привязанности и ненужных эмоций? Можно ли посадить сердце в клетку? — И тебе доброго утра, дорогой друг, — сказать, что Ким ахуел, это ничего не сказать. — Какая клетка? Ты с ума сошёл? Что плохого в эмоциях и чувствах? — Это больно и неприятно, — Паку хотелось плакать. Снова. — Иногда это действительно так. Но поверь, симпатия, влюблённость, любовь — это самое прекрасное, что есть в нашем бренном мире, поэтому если мир позволил тебе ощутить что-то из этого, то ты, Пак Чимин, должен быть безмерно благодарен. — Наверное, ты прав... Но почему именно этот человек? — простонал принц, закрывая глаза. — Мы влюбляемся не в того, в кого надо. Не в того, в кого правильно, дорогой. Мы просто влюбляемся. Это само по себе уже правильно. Так что тот человек наверняка оказался самым подходящим из всех возможных. — Я... Я так хочу его увидеть. Это меня мучает. — Ты всё ещё борешься с самим собой. Просто отпусти и позволь чувствовать, — голос Джина стал нежным и ласковым. Он отлично понимал друга и отчаянно хотел его поддержать. — Ты увидишь его, когда вернёшься из отпуска. А сейчас дай себе и своему сердцу небольшую передышку. — Спасибо. Ты самый крутой, хён, — слабая улыбка впервые за долгое время по-настоящему расцвела на красивом лице. Паку вдруг стало гораздо легче и спокойнее. Это ведь не проблема, что в его груди теперь живёт другой человек? Это ведь не проблема? — Сегодня уезжаешь в Сокчхо? — поинтересовался Ким, расслабляясь. — Да, буду исследовать национальный парк. Истопчу себе все ноги, — усмехнулся Чимин, допивая свой напиток. — Главное, оденься хорошо и обувь удобную возьми. — Хорошо. Спасибо, дедуля Джин, — искренне рассмеялся принц, и солнце вышло из-за тяжёлых туч, что кружили над городом. Как только Сокджин сбросил вызов, казалось, весь отель услышал его счастливый крик: «Чимин наконец-то влюбился! Это случилось!» Внутри Юнги, стоящего на первом этаже, что-то с треском рухнуло и разбилось вдребезги. Он с трудом сглотнул и посмотрел на пол, чтобы увидеть осколки. Что это было? Мамина ваза? Стеклянный буфет? Пепельница? Если сердце Пак Чимина принадлежит другому человеку, то кому же принадлежит его собственное? — Сынок, всё хорошо? — мама помахала перед лицом сына ладонью. — Ты чего так побледнел? — Всё хорошо, просто душно стало, — выдавил слабую улыбку Мин. — Я пойду пройдусь. — Хорошо. Если сердце Пак Чимина принадлежит другому человеку, то тот звук, до сих пор звенящий в ушах, был звуком его собственного разбитого сердца? Странно. Юнги всегда думал, что это происходит как-то иначе. --- — Тэхен, давай, ну же. Таблеточку за ма-а-аму, — почти пропел с милой улыбкой Чонгук, пытаясь догнать одного непослушного дизайнера. — Не хочу! Они горькие! — закричал Ким, залезая в шкаф и закрывая дверь, чтобы Чон заметил его хотя бы не сразу. — Я вижу босые ноги. Почему без тапок?! — парень коршуном понёсся к шкафу, раскрывая его с громким победным кличем. — Ага, спрятался? — Ты такой красивый, когда злишься! — попытался спасти ситуацию дизайнер, вжимаясь в стенку. — Не пройдёт. Давай, Тэ, таблеточку за папу-у-у. — Не буду! — завопил Ким, пряча лицо в одежде. — Маленький глупый ребёнок! — простонал Гук, почти сдаваясь. Как только Тэхену стало легче, он начал творить абсолютные безумства, словно испытывая терпение парня на прочность. — А за меня? Выпьешь таблетку за меня? Он и не надеялся на одобрение, но озорные светло-карие глаза мгновенно показались из-за пальто, принимая условия. — Выпью, — кивнул Ким, открывая рот и безмолвно предлагая Чонгуку самому положить туда лекарство. — Ну ты и нахал, — вздохнул тот и положил таблетку на чужой язык. Рот Тэхена закрылся в то же мгновение. Губы обхватили палец Чона. Взгляд снизу вверх казался просто убийственно прекрасным. Гук вдохнул весь кислород, что был в округе. Голова закружилась. Его глаза наполнились безумным огнём. — Ч-что ты делаешь? — Так вкуснее, — Ким отпустил палец, как ни в чём не бывало поднялся и прошествовал на кухню, оставляя задыхающегося Чонгука у двери шкафа. — Снова твои игры, — прошептал парень. — Ох, доиграешься, мелкий поганец.