Капучинка на банановом

Солнце поднималось из-за горизонта. Его яркие счастливые лучи разгоняли тьму, что кружила над городом. Сердца людей вновь наполнялись надеждой и робкой радостью нового дня. Чимин подошёл к окну и выглянул на улицу. Свежий ветер растрепал его светлые волосы. Город стремительно просыпался, а вместе с ним поднимал голову притихший азарт. Пак не сдастся просто так. Не даст этому поганцу Юнги себя унизить и остаться безнаказанным. — Готовься, у тебя прибавится работки, — усмехнулся принц, уже набирая номер начальства, чтобы согласовать свой план. — Здравствуйте, босс. Есть предложение провести рекламную акцию. Как вы на это смотрите? Солнце поднималось всё выше, освещая самые дальние углы квартиры Мин Юнги. Он с неохотой потянулся и сладко зевнул, кутаясь в тёплое одеяло. Настроение было странное. Раздражение мешалось с виной. Вина — с обидой. Обида — с печалью. Теперь они не будут больше пересекаться, разговаривать, устраивать друг другу сюрпризы. Всё закончилось. И почему-то осознавать это было до безумия тяжело. Словно гора на грудную клетку опустилась, раздавливая все внутренние органы. Телефон на тумбочке неприятно завибрировал. Юнги со стоном принял вызов. — Мин, сегодня ты проводишь рекламную акцию. Через двадцать минут жду тебя в офисе. Всё расскажу и покажу, — его босс был с самого утра недоволен. Видимо, его самого оторвали от сладкого пробуждения. — Хорошо. Сбросив звонок, Юнги какое-то время пялился в потолок, собирая пазл в голове, а потом его хмурое лицо озарила самая ослепительная улыбка, на которую парень был способен. — Ну и сучёныш ты, Пак Чимин. Сам же сказал, что лезть не будешь. У них всё ещё есть продолжение. Принц сделал ход, а значит, и ему самому представится такая возможность. --- Однако в душе Тэхена солнце почему-то не взошло. Парень не открыл свои блэкаут-шторы, не вылез из-под нескольких слоёв одеял. Он отказывался даже дышать нормально. Сердце Кима горело, сжигая всё, о чём он тайно мечтал. Наверное, из-за этого у дизайнера поднялась температура. Наверное, из-за этого в голове всё перемешалось. Наверное, из-за этого Тэхен перестал отличать сон от реальности. С невероятным трудом он позвонил на работу и сообщил, что заболел. Дальше мир снова погрузился во мрак. --- Чимин стоял на первом этаже вместе с Боссом. Он со злорадной улыбочкой рассматривал хмурого и уже уставшего Юнги, что перетаскал на улицу невероятное количество коробок, стендов, стульев и прочего. Принц помахал ему рукой, делая при этом максимально гордый вид. Ему хотелось, чтобы этот выскочка наконец понял, с кем имеет дело. Он сам окунет его в грязь из пота. Мин с лицом вечного страдальца безумно захотел показать психу средний палец, но не рискнул столкнуться с гендиректором. Чимин действительно был умным и хитрым. Ничего не делал собственными руками. Он только подкинул идею боссу, а тот организовал всё сам. Теперь бариста будет стоять весь день на палящем солнце и делать для всех желающих кофе на банановом, чтобы «привлечь внимание людей к непереносимости лактозы». И заодно, конечно, прорекламировать новый продукт — банановое молоко на основе кокосового. Нежный вкус и никакой лактозы. У Юнги зубы скрипели от негодования, но через мгновение взгляд прояснился и наполнился ликованием. Из здания офиса вышел принц. Выглядел он настолько опечаленным, что становилось смешно. Нацепив солнцезащитные очки, это чудо в тёмно-синей рубашке шествовало к зонтику, где уже стоял Мин. — Ого, его Высочество тоже в ссылку сослали? — он не смог удержаться. За это получил уничтожающий взгляд от Пака и его высокомерное фырканье. — Что, вам не пристало весь день проводить с таким низкосортным отбросом вроде меня? — а Юнги становилось всё веселее с каждой секундой. — Отвали, а? Нам необязательно разговаривать. Если я здесь, то это ничего не значит, — Чимин закатил глаза, тяжело вздыхая. — Ох, бедная гордость его Высочества. Принц отвернулся. Потянулась бесконечная вереница людей. — Желаем хорошего дня! — Да, это новое молоко. Подойдёт для завтрака. — Спасибо, мы учтём ваши пожелания. — Благодарим вас за отзыв. Если честно, Мин был безумно благодарен Паку за помощь. Если бы не этот сгусток высокомерия, то бариста сдох бы ещё утром. Однако вместе они смогли продержаться до самого вечера. Чимин активно участвовал в акции, помогая готовить кофе, взбивать молоко, украшать, разговаривать с посетителями и прочее. Юнги так и не понял, почему такую птицу поставили с ним в пару, но от всей души сказал бы кому-нибудь «спасибо». День шёл к своему завершению. Посетители разошлись, оставив на стойке гору записок для Пака. В них все подряд признавались ему в своей симпатии. Мина это раздражало до ужаса. Каждую такую записочку он мечтал сжечь. Чимин молча вытирал стаканы. Тёплым светом горели фонарики гирлянд. Юнги стоял, облокотившись спиной о противоположный конец стойки, и смотрел на профиль парня. — От твоих поклонников отбоя нет, — произнёс бариста, скользя взглядом по тонкой шее, по груди, по рукам и пальцам. — Я не удивлен, что у тебя их нет, — хмыкнул Пак. — Я не красивый? — Мин сам не заметил, как на миг задержал дыхание, ожидая ответа. Ему важно, какой он будет? — Не разглядывал тебя, чтобы оценить, — пожал плечами принц. Однако себе он врать не мог. Юнги был до одури красивым. Просто совершенством, если честно. Почему никто не оставил для него записки? — Так и скажи, что без ума от меня, — усмехнулся бариста. — Ну а я? Я красивый? — Чимин резко повернул голову, встречаясь с чужими чёрными омутами. — Ты сказал, что я грязный, но я даже ни разу ни с кем не встречался. Ты знал это, а? Нет, конечно, не знал. Тебе же плевать. Тебе же достаточно просто сказать мерзкие слова. Думаешь, что так выиграешь партию? Да хрен там, урод. Пака снова понесло. Он сам не понял, как это случилось. Слова просто полились из него, вываливая всё, что накопилось. — Красивый, — просто тихо произнёс Мин, опуская взгляд. Принц замолчал. Его словно оборвали, одним словом вымыли всю злость и растворили её в кислоте. Воздух вокруг нагрелся. — Что? — Я сказал, что ты красивый, Пак Чимин, — в глазах Юнги играло дикое пламя. — Настолько красивый, что я сомневаюсь иногда в самом себе и в своей ориентации. Думаю, что это не окей. — А... — его Высочество просто отрубило от внешнего мира, от всеобщей сети. Он стоял и с видом дурачка пялился на ненавистного бариста. — И если ты сейчас не закроешь свой рот, то его закрою я. Понял? — Да пошёл ты, — Чимин нахмурился. В его светлой голове ворочались мысли. Однако они вертели своими хвостами так быстро, что поймать ничего не удавалось. — Думаешь, что это смешно? Издеваешься надо мной, отталкиваешь, обзываешь грязным, а теперь говоришь всё это. Мин сделал шаг в сторону принца, но тот выставил руку перед собой, останавливая парня. — Не подходи. Я не хочу связываться с человеком, который видит во мне только внешность. Это отвратительно. Пак развернулся и сбежал настолько стремительно, что Юнги даже сказать ничего не успел. Он озадаченно ухмыльнулся и вздохнул, ероша волосы на голове. — Да я не про внешность говорил, — в пустоту сказал бариста и опустился на стул, что одиноко стоял за стойкой. Этот день сделал всё ещё сложнее. --- Чонгук чувствовал себя ужасно после вчерашнего разговора. Он был уверен, что сделал что-то не так, но не понимал, что именно. Тэхен сказал, что Чон никогда не пытался его по-настоящему понять. А что вообще он знает о Киме? Дизайнер появился в его жизни на последнем курсе универа. Тогда он выглядел как колючка. Подойти невозможно. Кусается, шипит, колется. Чонгук невероятно долго доказывал ему, что достоин доверия. Он всё терпел. Каждую истерику Тэхена, каждое его обидное слово. И Ким сдался. В один вечер на квартире Гука дизайнер долго рыдал навзрыд, прячась носом в шее нового друга. Он не рассказал, почему так горько плакал, но с того дня Чон будто перешёл на новый уровень, на котором было позволено гораздо больше. Больше Тэхен ничего о себе не рассказывал. Известно было только то, что его родители и брат с сестрой жили где-то в деревне. Вот и вся информация. Дальше — ложь, игры, выстроенная на масках личность. А какой он настоящий? Дизайнер не появился на работе. Чонгук позвонил ему, но тот не взял трубку. Беспокойство сковало все мышцы в теле. Мозг включил режим «SOS». Дождавшись обеденного перерыва, Гук вызвал такси и рванул домой к Киму, надеясь его там застать. Никто не открыл. Хорошо, что у него остались ключи. Тэ забыл их забрать после своего отпуска. Чон приходил тогда поливать сто один цветочек в чужой квартире. Плохое предчувствие волнами тошноты подкатывало к горлу. — Тэ? Ты дома? — позвал Чонгук, проходя вглубь. — Тэхен? Услышав слабый стон, Чон сорвался с места и помчался в спальню, где шторы так и не были открыты, а на постели лежало нечто, завёрнутое в десять одеял. — Тэ? Ты заболел? — Гукииии... — прошептал дизайнер. — Я всю жизнь буду жалеть о том дне. Прости меня. Тэхен говорил так, словно их диалог уже шёл какое-то время. Но ведь Чонгук только пришёл. — О каком дне? — парень подошёл ближе и присел на корточки. Чужое бледное лицо покрылось испариной. — Когда я... Я оттолкнул тебя. Прости меня, я настоящий трус. И говорю это сейчас только потому, что ты мне снишься. Хотя бы так выскажусь, хотя бы так стану свободнее. — Я... — Чон решил дослушать до конца, не переубеждая парня. И да, это неправильно, но в жизни вообще мало правильного. Плевать. — Мне нужен только ты, — слёзы покатились из карих глаз, каплями застывая на ресницах. — Но я боюсь, что... Что ты пропадёшь, что оставишь меня, что мне будет очень больно. Но сейчас... Понимаешь, сейчас мне тоже очень больно. Ким тяжело задышал, пытаясь сдержать поток рвущихся наружу рыданий. — Тише, тише. Я здесь и никуда не ухожу, — Чонгук сам был в одном шаге от истерики. Ему было так жаль этот комок слёз. — Я тебя никогда не оставлю. Я полюбил тебя слишком давно, чтобы бежать сейчас. У меня был миллион шансов, но я всё ещё здесь. Окей? — Юнги сказал, что я найду лучше, но... Не существует никого лучше тебя, — Тэхен достал из-под одеяла руку и дрожащими пальцами дотронулся до чужой ладони. — Побудь со мной, хорошо? Хотя бы этот день. — Я буду твоей смелостью, если тебе её не хватает. Я буду всем, что тебе надо, — прошептал Чон, залезая на кровать и прижимая горячее тело к себе. Сейчас ему стало как никогда легко и хорошо на душе. Ким повернулся к парню и обвил руками его талию. Нос уткнулся в шею. Губы нежно коснулись кожи на сгибе. Тэхен целовал почти невесомо, но настолько чувственно, что Чонгук умирал под этими губами. — Остановись, — прохрипел он. — Ты болен. Я хочу, чтобы ты всё осознавал в трезвом сознании. Я не буду пользоваться твоей температурой. — Это мой самый счастливый сон в жизни, — Ким блаженно улыбнулся, кивая. — Надеюсь, что такие теперь будут сниться всегда.