Капучинка на банановом

Тёплый свет фонариков озарил тёмное пространство пещеры. Даже несмотря на то, что природное укрытие было открытым и неплохо продувалось, воздух здесь всё равно оказался спёртым и влажным. Из-за этого казалось, что внутри душно и жарко. Хотя снаружи температура стремительно снижалась. Чимин залез через достаточно большой проход внутрь, усаживаясь с краю, чтобы быть поближе к выходу. Его когда-то учили, что так правильно. Возможно, да. А возможно, это был очередной видос из тиктока. Вроде «10 советов, которые помогут тебе выжить». Ну помогайте, а чего уж. Женщина рухнула рядом, роняя свой рюкзак на каменный пол. Со всех туристов стекал водопад. Всю одежду можно было выжимать, словно тряпку. Казалось, что погода просто сошла с ума. В подтверждение этого снаружи полыхнула молния, и всё пространство взорвал раскат грома, что ужасом разнёсся по сердцам сидящих здесь. Вошли ещё двое. Гид и мужчина из группы. Тот громко стонал, а по подбородку у него катились слёзы, смешанные с дождём. — Эй, помогите мне, — потребовал главный. — Мне надо забрать вещи. Пак тут же подхватился, вскакивая и перенимая пострадавшего. Он подвёл его к дальней стене, где было больше всего света. Принц усадил мужчину, осторожно опуская, и посмотрел на повреждение. Его тут же затошнило, но он заставил себя смотреть дальше, не отводить взгляд. В таких ситуациях нельзя проявлять слабость. Иначе закончится всё печально. Это, кстати, тоже вроде в тиктоке сказали. Чимин осмотрел рану. Смыслил ли он в этом что-нибудь? Ну, в школе были курсы первой помощи. Однако что можно сделать в подобных условиях? Промыть и перебинтовать? Это лучшее, что можно придумать. Вернулся гид. Он был высоким крепким молодым человеком, на лице которого стояла печать «опыт имеется». Его тёмные волосы прилипли к коже, а глаза горели раздражением вперемешку с принятием. — Ну что там? — уставший голос. — Выглядит не очень, — констатировал Пак, вставая и отходя в сторону. — Я умру? Неужели я умру? — встрепенулся мужчина и заплакал с новой силой. — О, не сегодня, друг. Не в мою смену, — покачал головой главный. — Эй, парень, принеси аптечку. Она у большого рюкзака на выходе. Принц кивнул, понимая несколько вещей сразу. Все его заслуги в компании сейчас не играли никакой роли. Сейчас он «эй, парень». Вся его неземная красота сейчас смылась грязью и страхом. Все его королевские манеры скрылись в глубине пещеры, что зияла дырой чуть поодаль. Чимин передёрнул плечами, чувствуя себя ужасно неуютно. Когда дождь закончится? Смогут ли они выбраться из этого места? Что будет ждать его дальше? --- Через пять часов Чонгук сидел на кровати в номере отеля центра туризма. Его взгляд был мрачным, а всё тело напряжённым. За окном выл ветер, и дождь бился о стёкла, собираясь их выбить. Внутри парня всё переворачивалось от этих звуков. Чимин ведь сейчас в эпицентре, если верить метеорологам. Чимин совсем не создан для таких условий. Чимин никогда не бывал в подобном. Они знакомы так давно, что Чон уже стёр грань между словами «друг» и «брат». И поэтому сейчас не мог найти себе места от беспокойства, не мог даже представить, насколько сейчас страшно Паку. Час назад звонил Сокджин. Чонгук тоже был знаком с владельцем кофейни. Пару раз они все вместе ходили в кино. Весёлый обворожительный парень. Джин сказал, что уже выехал в Сокчхо. Сказал, что они не смогли усидеть на месте и решили приехать. Пусть даже ничем не смогут помочь. Они... Они? Кто они? Сокджин и его девушка? Вероятно. Мысли в голове Гука текли как-то очень медленно. Они будто специально замедлились, надеясь и вовсе остановиться. — Эй, грустинка, не грусти, — шёпот раздался возле самого уха парня, и задняя часть шеи против воли покрылась мурашками. — Буря скоро закончится, и Чимин вернётся к нам целый и невредимый. — Хочу тебе верить, — вздохнул Чон, продолжая смотреть, как струи воды стекают по стеклу. — Так верь, — шёпот был горячим. Обжигающим. Невыносимо притягательным. — Чонгук. Чооонгууук... — М? — у него не было сил выдавить что-нибудь другое. — Я укушу тебя за бочок, — тёплый смех согрел кусок испуганной души. — Ложись спать, а завтра будет новый день, будет отличная погода. — Ты разложил карты? Или созвонился с центром погоды? Откуда знаешь? — душно, но Ким не обиделся. Он только сильнее прижался, руками обхватывая парня со спины, и замурлыкал, словно кошка. — Может, и то, и другое. На душе Чона становилось спокойнее, когда чужие слова доходили до мозга, когда чужое тепло доходило до сердца. Он погладил тыльную сторону ладони дизайнера и чуть повернул голову в его сторону. — Ты самый странный человек в моей жизни, знаешь? Но без этого я бы не выжил, наверное. — О, какие заманчивые откровения, — хитрый прищур и совершенно невероятная улыбка. — Говори больше подобного, и я не смогу тебе ни в чём отказать. — А в чём бы ты мог мне отказать? Прощупывал почву, пробирался аккуратно, словно по полю с минами. Внутри всё дрожало от напряжения. — Приличные парни о подобном не говорят, — Тэхен лизнул мочку уха и усмехнулся, наблюдая за удивлённо вскинутыми бровями. — Это ты-то приличный? — А что, не похож? — Тебе принадлежат тысячи слов, но не это, — Гук развернулся ещё больше, чтобы видеть потемневшие глаза собеседника. — И какие мне принадлежат? — тихий голос, почти рык. Внутри Чона всё кипело, но он не позволял себе поддаться этим глазам, этому голосу, этим губам... Ох, нет, он просто не мог. Его брат сейчас хрен знает где. И непонятно, в каком состоянии. Чонгук, какие игры ты хочешь устроить? — Тэ, давай спать, — выдохнул спустя миллионы бесконечных секунд парень и отвернулся, ощущая, как румянцем залились щёки. Он ведь видел. Он ведь прекрасно видел безумный взгляд карих глаз, тёмные зрачки, что заполнили почти всю радужку, закушенную губу. Как теперь с этим жить? Жить и не хотеть увидеть снова? — Кхм, да, конечно, — Ким прокашлялся и резко поднялся с кровати, направляясь в сторону ванной. — Я в душ, а ты ложись. Можешь выключать свет. Я найду дорогу. В крайнем случае лягу с тобой. — Только попробуй, — в шутку кинул Гук, а в мыслях уже несколько сотен раз хлопнул себя ладонью по лбу. Ох, он всё же беспросветный идиот. --- Юнги сидел на заднем сиденье машины, слушая бесконечную болтовню Джина и с трудом не закрывая глаза. Сознание ежеминутно пыталось раствориться в тревожном сне, но Мин боролся с желанием, зная абсолютно точно, что увидит, когда опустит веки. Он никогда не был тревожником, не искал выдуманные поводы для переживаний, не вслушивался в чужие стенания, не читал плохих новостей, не придумывал страшные сценарии. Но... Но почему-то сейчас Юнги не мог успокоить беспокойное сердце, что стучало как сумасшедшее в грудной клетке, с силой врезаясь в рёбра, не мог отпустить мысли, что стаей ворон кружили в сознании и выклёвывали хорошие воспоминания. Ему было страшно. Страшно настолько, что немели кончики пальцев, что дыхание сбивалось и останавливалось на долгие мгновения, что всё внутри дрожало. Такого с холодным и саркастичным Мином никогда не было. И это удивляло его, злило, выводило из себя, потому что он не хотел чувствовать всё это. Он хотел прямо сейчас увидеть Чимина и сделать для него эту грёбаную капучинку на банановом. Он был готов отправиться в мрачный холодный мокрый лес и доставить принцу стаканчик. Он был готов стать самым хорошим. Только бы с Паком всё обошлось. Только бы всё было нормально. Эти странные, пугающие чувства возникли, наверное, почти сразу. Как только Юнги увидел этого ослепительно прекрасного, знающего себе цену юношу, внутри него что-то щёлкнуло и перевернулось, заставляя выводить принца на эмоции, заставляя запомнить новенького. Мин долго думал, что испытывает только раздражение к парню, ведь тот казался ему недостижимым, словно самая высокая вершина, словно солнце, чьи лучи били наотмашь, если засмотреться. Это злило бариста. Его злило, что Чимин был со всеми вежлив и мил, а с ним — как кошка с собакой, что каждый раз он смотрел на него как на пустое место. Видимо поэтому в душе Юнги постоянно шептали: «доведи его», «скажи что-нибудь плохое», «сделай что-нибудь, чтобы он запомнил». И бариста делал. Он думал, что хорошо знает себя, но это было слишком наивно и глупо. Он даже и не догадывался, насколько тяжёлым может оказаться чувство, что поселилось в его груди. Оно росло быстро. Из семечки в настоящее дерево за пару недель. А вокруг распустившихся цветов летали разноцветные бабочки, щекоча изнутри. — Тьфу, блять. Ну что за бред, — выругался Мин, сморщив своё лицо и тут же поймав недоумение в глазах Джина, что смотрел в зеркало заднего вида. — Что? Ты мне? — А, не, забудь, — Юнги взял себя в руки, выплывая из собственных размышлений. — С самого утра на ногах, уже всякая дичь в голову лезет. — Хорошо, что я решил вести, — усмехнулся Ким, глядя на дорогу впереди. Парни решили добраться до Пусана на самолёте, а после взяли напрокат машину. Теперь их путь лежал в осаждённый стихией город. --- Чимин устало вздохнул, устраиваясь на своём месте возле выхода из пещеры. Атмосфера давила слишком сильно. Холод пробирался с улицы вместе с частыми порывами ветра. Попутчица вытащила из рюкзака плед, который зачем-то взяла с собой в горы, и накрыла их с Паком. Принц благодарно улыбнулся, чувствуя себя на маленький процент лучше. Гид сидел с водителями, обсуждая что-то почти шёпотом. Видимо, они решали, как группа будет выбираться. Ну или как распределить еду. Или... А вдруг они решат бросить балласт здесь? У натренированных людей вроде них точно больше шансов добраться до города, чем у всех остальных, что сидят здесь. Стало ещё страшнее. Так, это иррациональная мысль. Никто никого не бросит. Им не позволит их чувство ответственности. Чимин очень надеялся, что оно у них есть. Но ведь если дождь затянется, то придётся думать над планом спасения. Вероятнее всего, снаружи подключатся спасатели, но как долго они будут искать группу, если рации не работают? Вопрос оставался открытым. Пак прикрыл глаза, пытаясь расслабиться. Получалось плохо. Изначально он ведь даже не планировал сюда ехать. Принц мечтал о тихом пляже с тёплым океаном, о вкусных коктейлях и еде. Или, может быть, он бы поехал во Францию, чтобы качественно замедлиться в каком-нибудь небольшом городе, где никто никуда не спешит. Но почему тогда все его мечты рухнули и он отправился сюда? Как традиционно уже складывалось в его жизни, причиной всему стал новенький бариста. После рекламной акции, после их неловкого разговора вечером, Чимина одолела такая печаль и грусть, что он и думать не хотел о других странах, о покупке билетов, о бронировании отелей. Он понимал, что это неправильно, но поделать ничего не мог. Все защитные механизмы его психики сорвались, когда на них надавили. Программу ему придумал Джин. Он же купил все билеты, всё спланировал. Завершал всё Чеджу, конечно, чтобы лучший друг посмотрел на отель его родителей. Пак спорить не стал. Он просто молча принял чужой план и выдохнул. Ким сказал, что так он точно развеется и сможет разложить всё по полочкам. В формировании маршрута он придерживался плана принятия. Предполагалось, что на горе принц уже был бы готов отпустить всё, что его тяготило. После — направиться вглубь страны в самую мистическую и мрачную пещеру, ощутить на себе её тьму и холод, а после вырваться из этого и совершенно обновлённым ворваться на Чеджу. Сокджин был уверен, что такая стратегия точно сработает. И она сработала. Чимин действительно отпустил все сдерживаемые ранее чувства в свободное плавание. Пусть делают что хотят. Он не может больше жить в этом напряжении. Если Юнги не испытывает ничего к нему, то Пак переживёт. Почему они — не Чонгук с Тэхеном, у которых всё ясно, словно день? Почему они не могут разобраться так же, как эти двое? Хотя Гук, наверное, посмеялся бы над этой наивностью. Ведь ему ничего не было ясно. — Мне надо в туалет, — негромко сообщил Пак женщине и вылез из-под пледа. — Скажи гиду обязательно, — предупредила она, кидая встревоженный взгляд на стену дождя. Чимин кивнул и направился в сторону главного. — Я могу выйти в туалет? Парень посмотрел на него, изучая с головы до ног. Его глаза вспыхивали мелкими искорками и тут же затухали. Он будто решал что-то для себя. — Можешь. Только я пойду с тобой. Не могу отпустить тебя одного. И, похоже, он принял решение.