Капучинка на банановом

Чимин шагнул за каменный выступ, отрезая себя от условно безопасной пещеры и попадая под струи ледяного дождя. Тревога закопошилась под кожей, когда спины коснулась тёплая рука гида, заставляя двинуться вперёд. — Угораздило же меня ввязаться, — пробормотал парень, что шёл сзади. Его недовольство можно было ощутить физически. Оно и понятно. В его обязанности вряд ли входило идти под дождём в туалет с туристом. Хотя пункт про обеспечение безопасности в контракте точно был. Пак ступал аккуратно по скользкой земле. От ливня всё развезло окончательно, и теперь идти было почти невозможно. Нога съезжала каждую секунду, а вестибулярный аппарат почему-то совсем не помогал в поддержании равновесия. Принц сделал ещё несколько шагов — и земля ушла из-под ног, ускользая мощным потоком к образовавшимся рекам грязи. — Воу, осторожнее, — гид подхватил парня сзади и прижал к себе, чудом не падая следом. Тёплая грудь с ритмично бьющимся сердцем внезапно заставила Чимина сморщиться от отвращения. Всё нутро воспротивилось этому вынужденному прикосновению. Пак вздохнул, проглатывая ругательства, что уже были готовы сорваться с губ. Ситуация не позволяет быть истеричкой и королевой драмы. Подойдя к ближайшему дереву, главный отвернулся, оставляя принца наедине с собой. Спасибо, что просить не пришлось. Чимину вроде бы и плевать, но что-то в этом довольно симпатичном парне ему не нравилось. Наступила тишина, нарушаемая только воем ветра и редкими раскатами грома. — Интересная штука, однако, жизнь, — хмыкнул гид, взглядывая в почти чёрное небо. Пак ничего не ответил, поэтому парень продолжил: — Моя сестра работает в Сеуле. Она редко приезжает домой, но, когда эта заноза оказывается на пороге нашей квартиры, то вся семья день и ночь слушает рассказы про парня из её офиса. Чимин закатил глаза. Ну зачем ему это знать? Он не планирует сближаться ни с гидом, ни с его сестрой. Мало ли кто с кем встречается. Надо радоваться, что у девушки есть возлюбленный. Парню просто захотелось поговорить? Скучно сидеть взаперти в пещере? — И вот что интересно. Она не встречается с ним. Даже не знакома лично. В офисе его называют принцем, его Высочеством. Глаза Пака округлились. Он уже несколько секунд как закончил и просто стоял под каплями дождя, рассматривая спину главного. Его сестра... Фанатка? Когда гид развернулся к Чимину лицом, в глазах его что-то полыхнуло. Возможно, молния. А возможно, ненависть. Но чем же Пак её заслужил? — Она буквально одержима тобой. Ждёт после работы, фотографирует, знает абсолютно всё. Ты как солнце для неё, как Вселенная. А она для тебя — никто. Ты ведь наверняка даже не в курсе, как её зовут. — Разве... — Чимин запнулся и судорожно вздохнул, ощущая, как атмосфера в воздухе накаляется. — Разве это моя вина? Я не просил меня любить. — Да, ты прав, конечно. И я не виню тебя, — устало вздохнул парень, а во взгляде его потух огонь. — Но ты хоть раз задумывался, как сильно влияешь на людей? Что с ними делаешь... У Юки теперь... Врачи поставили депрессивно-тревожное расстройство. И все уверены, что это из-за тебя. Но... Да, я знаю, что ты ни при чём. — Что я должен был сделать? Уволиться? — громким шёпотом спросил Пак, ощущая всю боль человека напротив. Он страдал из-за внешности Чимина, от его красоты и улыбки. Он страдал, потому что его сестра была им больна. — Какая интересная штука жизнь, — гид прищурился. Холодные струи стекали по ресницам. — Я сразу узнал тебя. Такой же красивый, как и на фотографиях. И, к сожалению, ты такой же хороший человек, каким сестра тебя описывает. Согласись, легче ведь ненавидеть злодея? Принц сделал шаг к парню и похлопал его по плечу, заставляя на себя посмотреть. — Разве сейчас я похож на идеал? Разве я выгляжу как его Высочество? Гид помотал головой и усмехнулся. — Тогда сфоткай меня для сестры. Покажи ей, что её идеал не такой уж идеальный. Вдруг поможет? — Чимин усмехнулся в ответ. Может быть, это действительно поможет. Сейчас Пак наконец осознал весь масштаб трагедии. Он никогда не думал, что красота может кому-то вредить, но сейчас... Сейчас он понял, что устал быть центром всеобщего внимания, быть идолом. Все смотрели на него как на красивую статую, обложку модного журнала, но не видели его. И это было отвратительно. Юнги же назвал его грязным. Как будто знал, что принц попадёт в национальный парк во время ужасной бури. Смешно, конечно, но Мин и правда никогда не строил общение на чужой внешности. Как же Чимин этого не понял раньше? Пальцы гида коснулись запястья, сжимая его. — Было бы гораздо проще, если бы она никогда больше тебя не увидела, да? Это ведь точно поможет. — Э... Отпусти меня, — Пак отдёрнул руку и сделал шаг назад. — Что ты несёшь? Страх за мгновение овладел всем его телом. Если сейчас с ним что-то случится, если Чимина найдут со сломанной шеей в канаве, то никто и разбираться не будет. Стихия непредсказуемая, глина скользкая, гид надёжный. — Я шучу, не парься, — болезненная улыбка осветила тёмное от напряжения лицо парня напротив. — Я ещё не сошёл с ума настолько, чтобы сделать что-нибудь. — Уверен? — голос дрогнул, и Пак мысленно ударил себя по лбу. Соберись. Ситуация нестабильна. Гид резко выбросил руку вперёд, хватая принца за кофту на животе и притягивая к себе ближе. Его цепкий взгляд пробирался в самую глубину души, его улыбка казалась сумасшедшей. Ещё чуть-чуть, Пак Чимин... И он точно убьёт тебя... Ему придётся заплатить за свою красоту? Высшей ценой? Серьёзно?.. Так, что говорили в тиктоке по поводу таких ситуаций? Бей и беги, Чимин. Но куда? Да какая разница куда! Или ты хочешь в канаву головой вниз? Главный уткнулся носом в изгиб шеи Пака и втянул носом запах. — Не дрожи, я отпущу тебя через секунду, — прошептал парень и снова вдохнул. — М-может быть, не только сестра повелась на меня? — сгорая от отвращения, тихо спросил Чимин и упёрся ладонями в чужие плечи. — Может быть, — голос гида дрогнул, и он сам удивился тому, что сказал. — Зачем такая звезда вообще появилась в моей жизни? Он тут же пожалел о своих словах. Это прозвучало жалко. Не так, как он хотел. Не так, как должен был. Чимин замер, чувствуя, как страх снова поднимается к горлу. — Знаешь, что самое отвратительное? — гид наконец поднял глаза, и в них плескалась смесь стыда и злости. — Я ненавидел тебя. За сестру, за её слёзы, за то, что она перестала быть собой. А потом увидел тебя вживую и понял, что ничем не лучшее неё. Пак сглотнул. Он хотел отступить, но ноги словно приросли к земле. — Я смотрел на тебя и думал: «Он просто смазливое лицо. Пустышка. Идол, который не выдержит и дня без своих костюмов». Я хотел, чтобы ты оказался дерьмовым человеком. Чтобы я мог сказать сестре: «Смотри, он того не стоит», — гид горько усмехнулся. — А ты полез помогать тому мужику с раной. Ты успокаивал пожилую женщину, хотя сам наверняка был очень напуган. Ты вообще настоящий? Чимин молчал. Ему казалось, что любой ответ сейчас прозвучит фальшиво. — Я не идол, — наконец выдавил он. — Я просто человек. И я устал быть тем, кого все хотят, но никто не знает. Гид кивнул каким-то своим мыслям. Его пальцы снова коснулись запястья Чимина — на этот раз почти робко. — Я должен был убедиться. Прости. Это было... — он запнулся, подбирая слово, — непрофессионально. И по-человечески мерзко. Он отпустил руку и отступил на шаг, давая Чимину пространство. — Я не расскажу сестре о том, что здесь произошло. Но фото отправлю. Может, и правда поможет. Пак выдохнул — кажется, впервые за последние несколько минут. Он всё ещё дрожал, но страх медленно уступал место чему-то похожему на понимание. Гид просто развернулся и молча повёл Чимина обратно к пещере. Реальность всегда бьёт больно. Мир иллюзий гораздо безопаснее. Приближалась ночь. ___ Чонгуку снился сон. И в нём он не смог вернуть Чимина. Его друг застрял за стеной дождя, которую Гук не мог пройти. Пак что-то кричал ему, просил вытащить, но стихия не давала шансов. Сознание подкидывало новые образы, включало старые воспоминания, возвращая в школьные годы, где принц был совсем не тем человеком, которого знали в офисе. Когда Чонгук только перевёлся в новую школу, его задирали по поводу и без. Нашли слабое звено, коим он и был в детстве. Местные хулиганы издевались над мальчишкой после школы, между уроками. Но их лица бледнели каждый раз, когда появлялся этот народный мститель с рыжими, горящими на солнце волосами. Чимин влетал в любую драку без разбора, без раздумий. Он был диким бешеным котом, медоедом без чувства страха, что отбивал Гука каждый раз, когда тот попадал в неприятности. Чон так завидовал безбашенности и смелости нового друга, что вскоре стал подтягиваться к нему, старательно запирая всё ненужное в ящики на замки. Пак был его кумиром, его защитником, его семьёй. Родители Чонгука тепло приняли это искрящееся радостной улыбкой нечто. Вечно в синяках, вечно в ссадинах, вечно в мятой и грязной одежде. Родители самого Чимина только руками разводили, иногда для вида ругая сына. Такое вот было у них детство и юность. А сейчас... Разве сейчас его Высочество сможет выжить в той среде? Он давным-давно забыл всё, что было в средней школе. Он стал другим человеком. Всё же будет хорошо? Чонгук распахнул глаза, тяжело дыша, когда очередной раскат грома полоснул по ушам. На его животе сразу же крепче сомкнулись чьи-то руки, прижимая к тёплому телу. — Тш-ш-ш, спокойно. Чего проснулся? — шёпот Тэхена. Такой убаюкивающий и мягкий, что хочется раствориться. — Перепутал кровати, да? — усмехнулся Гук, но уходить от прикосновений не стал. — Да нет, как раз на месте, — смех защекотал кожу на шее. — Что тебе снилось, милый? — Милый... — пробуя на вкус, произнёс Чон. Он не нашёл слова, которое описало бы его чувства сейчас. Слишком много их было. — Снилось прошлое. Тэ, всё будет хорошо? — Конечно, даже не смей думать иначе, — Ким прижался головой к чужому плечу и поцеловал шею, проводя по ней кончиком носа. Это странным образом успокаивало сильнее любой таблетки. — Почему я не прошёл в прошлом году курсы спасателя? Я мог бы отправиться вместе с поисковой группой туда, — обречённо вздохнул Чонгук, и лицо дизайнера мгновенно оказалось перед его глазами. — Ты не виноват в этом, слышишь? Ты не мог знать тогда, что произойдёт что-то подобное, — чёрные омуты были как никогда серьёзными. — Разве не стоит быть готовым ко всему? — Ты никогда не будешь готов ко всему, придурок, — лицо Тэхена внезапно оказалось совсем близко. Гук даже испугаться не успел. — Я хочу, чтобы твой воспалённый страхом мозг сейчас понял это. Окей? — Окей, — одними губами прошептал парень, пытаясь остаться на привычной орбите, ведь сила притяжения этой звёзды была слишком сильна. Ким дышал тяжело. Чон вторил ему. Спокойствие медленно смешивалось с желанием, которое бурлило в теле каждого, но не могло найти выход. — Я говорил, что ты до одури красивый? — выдохнул Чонгук и коснулся пальцами бархатной кожи на щеке дизайнера. Он плавно провёл по ней, заправил непослушную прядь за ухо и почти растаял от этого контакта. — Как и ты. Ты совершенство, мой милый Гуки. — Фу, слащаво как, — усмешка не смогла скрыть нервное напряжение. — Я хочу обнять тебя и лежать так до самого утра. Можно? — К-конечно, — едва слышно пролепетал Чон, ощущая себя в это мгновение самым счастливым человеком. Ким ведь сам предложил. Он сам хочет. Правда. Просто хочет быть рядом. Понимаешь, мир? Он не лезет с более близким контактом, прекрасно понимая, что сейчас не время. Он ждёт, когда его партнёр будет готов. Партнёр... С ума сойти. Тэхен лёг поудобнее, обхватил парня со спины, прижимаясь плотно, и сладко вздохнул. — Спокойной ночи. Всё будет хорошо. Я тебе обещаю. — Спокойной ночи. Чонгук улыбался до момента, когда его сознание ускользнуло в сонную дымку. А может быть, даже и после. --- Юнги выглянул из-под козырька, и пряди только подсохших волос снова прилипли к коже. Он покачал головой, возвращаясь к разговору. — Я абсолютно не против пойти вместе с командой. Даже за. Но как вы себе представляете это? — голос Мина был холодным, без тени эмоций. — Вы предлагаете командиру поисковой бригады рисковать всей командой? Или думаете, что, если отправить людей в такую непогоду, то они все вернутся целыми и невредимыми? — Тогда нам просто бросить группу внутри парка? — серьёзно спросил мужчина со шрамом на скуле и с военной выправкой. — В скольких поисковых операциях вы участвовали? И какой сложности? — Да он... — начал взволнованный Джин, но Юнги тут же дал ему знак замолчать. — Я участвовал в двадцати трёх поисковых операциях. Три из них возглавлял как старший. Три года назад, когда на Чеджу обрушился сильнейший за всю историю ураган. Наверняка вы помните, какие разрушения были на острове и в каких условиях мы работали, — спокойно рассказал парень, а мужчина напротив хмыкнул, кивнул и посмотрел уже совсем другими глазами. В них читалось уважение. — Мы бы не стали вас привлекать, если бы не крайняя необходимость, — снова запричитала девушка, что сидела за компьютером и с ноткой истерики что-то печатала. — Все спасатели заняты в городе. Парк единственный остаётся не охваченным. — Я пойду с командой, — кивнул Мин, даже не раздумывая. Тут не было вариантов. — Но настоятельно рекомендую подождать немного, чтобы дождь стих. Иначе жертвы появятся в отряде спасателей. А это очень нежелательно для всей операции. Внутри Юнги всё горело от паники и страха, что он может опоздать, что он может не успеть помочь Чимину. Что, если уже поздно? Что, если будет поздно утром? Как не думать об этом?! Джин успел уже раза три всплакнуть, два раза поругаться с администрацией, которая не следила за погодой, и выпить четыре кружки кофе. — Хорошо, — вздохнул главный и потёр переносицу пальцами, будто пытаясь стереть головную боль. — Мы можем подождать ещё пару часов, чтобы дождь стал тише. — Как раз и небо просветлеет. Хоть немного, но должно. Солнце ведь по-любому встанет, — закивала девушка и тут же задокументировала это, видимо. — Джин, я спать. Разбуди меня, когда команда соберётся выдвигаться, — Мин похлопал друга по плечу, глядя в стаканчик с чистым кофеином. — В тебе сейчас столько кофе, что ты сто процентов не уснёшь. — Хорошо. Я буду сидеть здесь. Иди и отдохни, — кивнул Ким и слабо улыбнулся. Юнги поднялся в тёмный пустой номер. Свет включать не стал. Он молча прошёл к кровати и рухнул на неё, зарываясь лицом в мягкую подушку. Сердце рвалось на части. Мин мечтал сейчас оказаться в мокром лесу, как можно ближе к Паку, что наверняка ёжится от холода где-нибудь, от страха. Он наверняка проклинает весь мир. А вспоминает ли принц бариста? Думает ли он о нём, сидя в темноте, прячась от стихии? Становится ли Чимину легче, когда он представляет чёрные глаза и ухмылку? Юнги не смел надеяться на это. Однако в глубине своего сердца он уже взрастил эту глупую, эгоистичную мечту. Парень прижал к себе подушку, обнимая её крепко, и тихо засопел, наконец проваливаясь в сон. А где-то в лесу, в нескольких десятках километров от Мина, во влажной пещере, дрожа от холода и пережитого за день страха, его принц мечтал о тёплых объятиях одного до ужаса невыносимого, но уже такого нужного бариста.