Лето в Италии

Прошло уже больше трёх недель с того первого утра, когда они вместе спустились к пекарне. Лето вошло в полную силу. Дни стали длиннее и жарче, воздух над озером Комо сделался густым и сладким от запаха спелых фруктов, лаванды и нагретой земли. Цикады пели с утра до позднего вечера, а по ночам вода тихо плескалась под луной, отражая серебристый свет. Джордж уже не чувствовал себя гостем в этом доме. Он спускался на террасу, и Кими появлялся почти сразу – волосы ещё влажные после душа, белая слегка помятая футболка, босиком. Они садились рядом, плечи почти касались. Мария ставила кофе и бумажный пакет с круассанами. Запах горячей выпечки смешивался с ароматом эспрессо. Джордж отламывал кусочек и протягивал Кими. Пальцы встречались каждый раз. Кими брал кусочек, иногда задерживая прикосновение на секунду дольше, чем раньше. Крошки тихо сыпались на стол. Они ели медленно и молча, но взгляды встречались чаще и задерживались дольше. После завтрака они почти всегда уходили гулять. Иногда к озеру, иногда просто по тропинкам между оливковых деревьев. Кими теперь чаще шёл рядом, а не впереди. Их руки иногда случайно касались. Ни один не отодвигался сразу. Кими начал рассказывать больше, но тихим, чуть застенчивым голосом. Джордж слушал, чувствуя тепло солнца на коже и лёгкий запах кожи Кими после прогулки – солнце, немного пота смешанным с чем-то сладким вроде фруктов. Вечерами, когда родители уходили спать, они оставались на террасе вдвоём. Кими приносил свой блокнот. Лампа горела мягко, освещая только стол и их лица. Кими рисовал. Карандаш тихо шуршал по бумаге. Джордж сидел рядом, иногда клал руку на спинку стула Кими или просто смотрел, как двигается его рука. Иногда Кими отрывался от рисунка, поднимал глаза и смотрел на Джорджа очень долго, не говоря ни слова. Потом снова опускал взгляд и продолжал рисовать. Однажды вечером Кими рисовал руки Джорджа – длинные пальцы лежащие на перилах террасы. Линии были очень нежными. Он показал рисунок молча. Джордж взял блокнот. Бумага была ещё тёплой от ладоней Кими. Он провёл пальцем по краю листа и ничего не сказав просто кивнул. Кими слегка улыбнулся и убрал блокнот. Поцелуи появились не сразу. Первый случился поздно вечером на террасе, когда все уже спали. Они стояли у перил, глядя на озеро. Кими повернулся к Джорджу. В лунном свете его глаза казались ещё темнее. Он спросил очень тихо: — Можно? Джордж вместо ответа медленно наклонился. Губы встретились в едва ощутимом прикосновении. Потом ещё раз, чуть дольше чем в первый. Кими едва слышно вздохнул в поцелуй. Пальцы Джорджа коснулись его щеки. Кожа Антонелли была горячей и гладкой. Поцелуй стал глубже, но всё равно очень медленным. Языки косались друг друга едва ощутимо. Руки Кими легли на грудь Джорджа – ладони его были тёплые, слегка дрожащие. Они целовались долго, стоя в тёплой ночи, обнявшись за талию. Когда оторвались, Кими спрятал лицо у Джорджа на плече. С того вечера поцелуи стали частью их дней. Они целовались в тени оливковых деревьев во время прогулок – губы находили друг друга, руки обнимали талию. Кими иногда вздрагивал когда пальцы Джорджа касались кожи под краем футболки. Они целовались на террасе ночью, когда луна светила ярко. Каждый поцелуй был долгим, нежным и без спешки. Руки теперь исследовали осторожно – спина под футболкой, тонкая талия, плечи. Но дальше они не заходили. Кими стал смелее. Он начал брать Джорджа за руку на пустых тропинках. Их пальцы переплетались. Иногда Кими клал голову на плечо Джорджа, когда они сидели у озера. Волосы щекотали шею, и Джордж чувствовал ровное дыхание Кими у своей кожи. Они сидели так подолгу – молча, слушая плеск воды и пение цикад. Однажды днём, когда родители уехали в Милан по делам и должны были вернуться только вечером, они остались в доме одни. Кими предложил не уходить далеко. — Давай просто побудем здесь, — сказал он тихо. Они легли в тени большого оливкового дерева на старом пледе, который Кими принёс из дома. Солнце пробивалось сквозь листья, рисуя светлые пятна на их коже. Кими снова достал блокнот и начал рисовать Джорджа – лёгкие штрихи, наклон головы, линия плеча. Джордж лежал неподвижно, глядя на него. Карандаш шуршал. Кими иногда поднимал глаза ловя позу британца. Когда рисунок был почти готов Кими отложил блокнот и лёг рядом. Их плечи соприкоснулись. Кими повернулся на бок, лицом к Джорджу. Они смотрели друг на друга долго. Потом Кими медленно наклонился и поцеловал его. Поцелуй был тёплым и одновременно ленивым от жары. Руки Джорджа легли на талию Кими. Пальцы скользнули под край футболки, коснулись горячей кожи живота. Кими тихо вздохнул в поцелуй, но не смел отстраняться. Они целовались медленно, без спешки, лежа на пледе . Когда они все де оторвались Кими уткнулся лицом в шею Джорджа и прошептал: — С тобой всё по-другому. Они лежали так почти до вечера – обнявшись, иногда целуясь, иногда просто молча смотрели на узоры из облаков в небе . Кими гладил Джорджа по груди через футболку. Джордж проводил пальцами по его спине, чувствуя каждый позвонок. Ничего больше не произошло. Только тепло тел, тихое дыхание и ощущение, что мир сузился до размера этого пледа под оливковым деревом. Вечера стали ещё нежнее. После ужина они поднимались в комнату Кими. Лежали на кровати поверх покрывала. Кими стягивал футболку, оставался в шортах. Джордж делал то же самое. Британец гладил спину Кими – от шеи до поясницы, чувствуя тепло и лёгкую дрожь. Кими проводил пальцами по груди Джорджа, по животу, спускался к поясу шорт, но всегда останавливался на заветном месте. Они целовались часами , отдавая все внимания губам, шее, ключицам. Кими иногда тихо стонал, когда Джордж целовал особенно чувствительное место за ухом. Тела реагировали – дыхание учащалось, бёдра прижимались ближе, но они всегда останавливались на краю. — Я хочу тебя, — прошептал Кими однажды ночью, голос его дрожал. — Хочу медленно чтобы запомнить каждую секунду . — Мы сделаем именно так, как ты хочешь итальяшка, но пока не время. Кими кивнул и прижался ближе, положив голову на грудь Джорджа. Они засыпали так. Иногда Джордж просыпался ночью и смотрел на спящего Кими: длинные ресницы лежат на щеках, губы слегка приоткрыты, лицо спокойное и доверчивое. Каждый раз внутри разливалось тёплое, глубокое чувство. Однажды днём, когда жара стала особенно сильной, они вернулись с прогулки разгорячённые. Родители снова уехали. Кими остановился у двери своей комнаты. — Я немного отдохну, — сказал он тихо и скрылся за дверью. В своей комнате Кими закрыл дверь и прислонился к ней спиной. Сердце бешено стучало. Жара прогулки и близость Джорджа разгорячили его сильнее, чем обычно. Он подошёл к небольшому столику у окна где лежали фрукты, купленные по дороге. Взял большой спелый персик – тяжёлый, бархатистый, с кожицей, которая слегка пружинила под пальцами. Персик был тёплым от солнца. Кими лёг на спину на свою кровать, раздвинул ноги немного шире. Очень медленно он надкусил персик с одной стороны, аккуратно вынул косточку пальцами и отложил её на тумбочку. Персик остался целым, только внутри появилась влажная, сочная полость, наполненная сладким соком. Он расстегнул шорты и медленно спустил их вместе с трусами до середины бёдер. Его член лежал на животе ещё мягкий, но уже начинающий твердеть от волнения. Кожа была гладкой, головка нежно-розовой. Кими взял персик обеими руками и очень медленно прижал открытой, сочной стороной к своему члену. Тёплый сок персика сразу потёк – липкий, сладкий и обволакивающий. Он начал осторожно, почти мечтательно двигать персиком вверх-вниз позволяя мягкой влажной мякоти обхватывать ствол. Дыхание его стало глубже, а глаза закрылись. Каждое движение было медленным и наслаждающимся. Мякоть персика тихо хлюпала , сок стекал по стволу и яйцам, капал на простыню и спускался каплями по коже Кими. Член постепенно твердели, становился длиннее и горячее. Кими тихо вздохнул уже с лёгким стоном. Свободной рукой он задрал футболку выше, гладил себя по животу, по груди, слегка касаясь твердых сосков. Он думал лишь о Джордже – о его улыбке, о тёплых руках, о голосе, когда он шептал " мне хорошо с тобой ". От этих мыслей тело итальянца дрожало сильнее. Он продолжал двигать персиком всё так же медленно, то прижимая сильнее, то едва касаясь, то слегка поворачивая. Сок уже тек ручейками, пачкая простыню и бёдра. Кими выгнулся дугой, голова запрокинулась, кудрявые волосы разметались по подушке. Стоны стали громче, но всё равно нежные, почти музыкальный. С долгим, тихим, дрожащим стоном Кими кончил. Горячая сперма брызнула на сочную мякоть персика, смешалась с соком, потекла по животу и по руке. Персик выскользнул из ослабевших пальцев и упал на простыню рядом. Кими лежал неподвижно, тяжело дыша, с закрытыми глазами и лёгкой, счастливой улыбкой на губах. На лице была смесь удовольствия и нежной грусти. Он думал о Джордже, о том, как сильно хочет быть ближе к нему. Но пока не решался сказать об этом вслух. Через полчаса Кими вышел на террасу. Джордж сидел там с книгой. Когда Кими подошёл, Джордж поднял глаза и улыбнулся той тёплой улыбкой, от которой у Кими всегда становилось тепло внутри. — Хорошо отдохнул? — спросил Джордж с мягкостью в голосе. Кими кивнул и сел рядом, слегка прижавшись плечом к его плечу. — Да… Они сидели так долго, глядя на озеро, и между ними снова разлилось то самое тихое, тёплое чувство – нежное, трепетное и всё более сильное с каждым днём. Лето продолжалось. Они гуляли, ели круассаны каждое утро, держались за руки в тени деревьев, целовались под звёздами. Отношения становились всё ближе и нежнее. Джордж всё глубже понимал, что влюбляется по уши . Кими смотрел на него так, будто Джордж был целым миром. И ни один из них пока не хотел думать о том, что лето когда-нибудь закончится.